Тяжёлые, иссиня-чёрные тучи плотным саваном заволокли небосвод. Их непрестанно разрывали сине-фиолетовые вспышки молний, на мгновение озаряя белым светом содрогающийся под порывами урагана лес.
Грозовой разряд прочертил небеса и в то же мгновение, когда на землю упали первые капли дождя, беспощадно обрушился вниз. Оглушительный грохот сотряс пространство с такой силой, что у Юнь Чжао заложило уши. Он невольно закинул голову, смотря на этот жуткий танец огня и тьмы.
Где-то вдалеке будто кричали люди, но парень едва различал посторонние звуки — в ушах стоял лишь непрерывный гул, от которого всё тело било мелкой дрожью.
Вскоре Юнь Чжао заметил: молнии бьют строго в одну и ту же точку.
Бамбуковая роща на заднем склоне!
— Ао Юй... — Юнь Чжао мгновенно побледнел, всё его тело покрылось холодным потом.
Вытерев влажные ладони об одежду, он порывисто встал и бросился к выходу, но у самого порога столкнулся с Бай Цзэ.
Высший бессмертный был предельно мрачен, от его привычной дурашливой ухмылки не осталось и следа. Он без лишних слов затолкнул Юнь Чжао обратно в комнату и молниеносно захлопнул дверь, задвинув засов.
Сердце Юнь Чжао пылало от отчаяния. Не понимая, что нашло на спутника, он заколотил кулаками по дереву, крича во весь голос:
— Бай Цзэ, ты что делаешь?! Зачем закрыл?! Мне нужно к Ао Юю! Он же там, в бамбуковой роще!
Бай Цзэ всем телом навалился на дверь и бросил У Му:
— Быстро запри окна!
Немного переведя дух, бессмертный произнёс глухим, понизившимся голосом:
— Юнь Чжао, послушай меня. Это простая гроза, с Ао Юем ничего не случится. На улице бушует шторм, так что сиди в доме. К утру всё утихнет.
— К утру?! Опять «к утру»! — Юнь Чжао в ярости ударил плечом в дверь, отчего та гулко прогнулась.
Парень весь покрылся испариной от захлестнувшего его смутного ужаса:
— Что вообще происходит этой ночью?! Что с Ао Юем?!
Бай Цзэ не мог толком ничего объяснить, поэтому просто замолчал, предпочтя притвориться мёртвым. У Му тем временем послушно запечатал все створки.
Юнь Чжао отступил на несколько шагов, окинул взглядом запертую комнату и, ещё толком не умея толком обращаться с духовной силой, сформировал сгусток энергии и швырнул его в окно.
Раздался треск.
Деревянные переплёты разлетелись в щепки, и на голову У Му посыпалась труха. Чёрный кот испуганно мяукнул и отскочил в сторону.
Едва он мотнул головой, как увидел, что Юнь Чжао, опёршись одной рукой о подоконник, ловко выпрыгнул наружу — лишь полы его легких одежд взвились в воздухе. У Му опомнился и в последний момент вцепился зубами и когтями в голень юноши.
— У Му? — Юнь Чжао чуть не потерял равновесие. Он наклонился, намереваясь подхватить кота за шкирку и оттащить от себя. — Ты-то куда?! Отпусти меня, зачем вцепился?!
Кот держался насмерть. Он даже попытался оттащить Юнь Чжао назад, прокусывая ткань своими маленькими острыми клыками.
— Юнь Чжао, вернись в дом, — подоспевший Бай Цзэ вытер заливавший лицо дождь и принялся уговаривать: — Что бы ни случилось, давай сначала зайдем внутрь!
Оказавшись снаружи, Юнь Чжао еще острее ощутил, насколько исходившая от неба атмосфера отличалась от обычной. Тяжёлая, давящая, почти осязаемая жажда убийства, разлитая между небом и землёй, заставляла сам воздух замирать. Казалось, отовсюду затягивается невидимая паутина.
Он никак не мог успокоиться. Схватив Бай Цзэ за рукав, юноша требовательно спросил:
— Да что с Ао Юем?! Не пытайся меня обмануть, это не похоже на обычную небесную кару при прорыве, как у Сюнь Яна!
Бай Цзэ отвел взгляд. Тяжёлые капли дождя стекали по его подбородку, падая за воротник. Высший бессмертный поджал губы и ничего не ответил, лишь упорно пытаясь утянуть юношу под крышу.
Не найдя иного выхода, Юнь Чжао позвал:
— У Му, отпусти меня!
Кот мёртвой хваткой вцепился в его ногу, а пнуть его Юнь Чжао не смел. Наклонившись снова, чтобы схватить зверька, парень натолкнулся на сопротивление: У Му увернулся, зарылся мордочкой в складки его одежд и отчаянно закричал:
— В бамбуковой роще смертельно опасно! Тебе туда нельзя!
Юнь Чжао тяжело задышал. Он и не подозревал, что у этих двоих, обычно таких ленивых, найдется столько сил.
— Да от таких ударов молний где угодно будет опасно! — сокрушался он, пытаясь высвободиться. — Потому я и волнуюсь за Ао Юя!
Юнь Чжао всё же сгреб кота в охапку и поднял в воздух. Тот, отчаянно болтая лапами, в отчаянии вылил всё наружу:
— Он убил Цин Цзяо! Небесное Дао обрушило на него грозовую кару! Ему просто нужно выстоять, это неизбежно! От этого не укрыться!
Едва эти слова отзвучали, во дворе воцарилась звонкая тишина, нарушаемая лишь глухим шумом струящегося дождя.
Юнь Чжао замер, медленно повернулся к Бай Цзэ:
— То, что сказал У Му...
— Это правда, — раздался неподалёку чистый, прохладный голос.
Юнь Чжао обернулся. В нескольких шагах стояла Богиня Цветов под зонтом. На её ярком, прекрасном лице застыла печальная улыбка:
— Цин Цзяо был бессмертным. Ао Юй полностью уничтожил его изначальный дух, и ему не избежать кары Небес. Я хотела остаться вместе с Бай Цзэ, чтобы защитить его, но мы не смогли даже приблизиться к роще.
Юнь Чжао онемел, а Бай Цзэ, воспользовавшись его замешательством, тут же увлёк юношу в дом и вскинул вокруг защитный барьер.
— Постой, подожди!
Вокруг дома вспыхнул световой полог. Юнь Чжао прижался к подоконнику, с мольбой вглядываясь сквозь стекающие с крыши струи дождя:
— Но Ао Юй... он ведь не...
— Он выдержит, — вздохнула Богиня Цветов. Её взгляд словно пронзал плотную пелену ливня, устремляясь к далёкой бамбуковой роще.
Она ровно добавила:
— Эта кара не отнимет у него жизнь, но любого, кто дерзнёт подойти близко, она испепелит безжалостно. Потому он и ушел принимать удары молний на дальний склон. И перед уходом он строго-настрого запретил говорить тебе об этом.
У Юнь Чжао защипало в носу, а в груди отчаянно защемило. Мысли мешались, в голове царил хаос. Ослабев, он сполз по стене и свернулся в клубочек, обняв колени.
Уткнувшись лицом в руки, парень дал волю чувствам, что долго таились в глубине сердца. Теперь они прорастали и распускались буйным цветом, даруя прозрение, подобное луне, прогнавшей тучи.
Бай Цзэ и Богиня Цветов воздели свои магические артефакты. В воздух поднялся гигантский лотос, накрыв собой всю гору Юймин и принимая на себя часть той сокрушительной небесной мощи, что давила на окружающих.
Никто больше не проронил ни слова. За окном нестихаемо шумел дождь, а в раскатах грома то и дело слышался далекий, исполненный боли и ярости рёв великого зверя. Каждый этот звук отзывался в душе Юнь Чжао острой болью.
Лишь когда упала последняя молния, а Богиня Цветов с облегчением произнесла: «Всё кончено», Юнь Чжао закрыл глаза и с длинным выдохом поднялся на ноги.
Его рукава измялись от того, как сильно он сжимал их все это время. Он посмотрел на Богиню Цветов:
— Сними барьер.
Богиня Цветов, догадываясь о порыве юноши, посмотрела на его бледное лицо — казалось, качнет порыв ветра, и он упадет. И все же она исполняя его волю, рассеяла защитный купол.
Юнь Чжао бросил взгляд на потемневшее, хранящее следы небесной ярости небо, и без колебаний шагнул за порог.
— Эй, тебе нельзя... — Бай Цзэ нахмурился, намереваясь остановить его, но Богиня Цветов подняла руку.
— Гроза прошла. Отпусти его, — тихо качнула головой она.
Когда юноша проходил мимо, он услышал её мягкое напутствие:
— Будь осторожен в пути.
В душе Юнь Чжао потеплело. Он кивнул и, не оглядываясь, побежал к бамбуковой роще.
— Да там же от горы живого места не осталось! — взволнованно пробормотал Бай Цзэ. — Тяжесть небесной кары еще не рассеялась, а если он испугается?
— Юнь Чжао никогда не был слабым повелителем, ищущим чужой опоры. Он куда сильнее, чем ты думаешь, — Богиня Цветов с легкой улыбкой смотрела вслед удаляющейся фигуре.
Тогда, много лет назад, когда Ао Юй в обиде и гневе укрылся на горе Юймин, он едва ли мог помыслить, что настанет день, и кто-то без тени сомнения устремится к нему сквозь бурю.
* * *
На заднем склоне горы клубился густой туман. Нерассеявшееся давление небесной кары камнем давило на грудь.
Обычное тело Юнь Чжао с трудом выдерживало этот гнёт — каждый шаг давался с невероятным трудом, а извилистая тропа казалась бесконечной. Но он не останавливался ни на мгновение.
[Беги медленнее,] — раздался голос Системы.
Юнь Чжао оперся об обугленный валун, жадно ловя воздух. Мысленно призывая образ дракончика, он спросил в сознании: «Ао Юй... с ним всё в порядке?!»
Система замялась на секунду, а затем ответила: [Жив. Потерял сознание от ударов, но ты сможешь его исцелить.]
Сердце Юнь Чжао сжалось. Он снова рванулся вперед, выкрикивая на бегу:
— Потерял сознание — и это ты называешь «в порядке»?!
Воздух вокруг был пропитан тяжёлым гаром. Ноги Юнь Чжао налились свинцом, но парень, стиснув зубы, упрямо преодолевал метр за метром.
Добравшись до края бамбуковой рощи, он схватился за стебель бамбука и поднял голову. В туманном свете луны на поверхности озера вырисовывался силуэт.
— Ао Юй!
Юнь Чжао наконец увидел дракона, но от представшего перед ним зрелища его глаза широко раскрылись от ужаса.
Озеро было усыпано сломанными ветвями и обугленными листьями, а чистая вода вокруг Белого дракона окрасилась в алый цвет.
Огромная драконья голова бессильно покоилась на прибрежном песке. Чешуя, прежде напоминавшая чистейший нефрит, потускнела. По всему телу зияли жуткие, испещрённые обугленными краями раны — молнии буквально разворотили плоть.
У Юнь Чжао всё перевернулось внутри. Забыв про безопасную тропу с другой стороны, он съехал по глинистому откосу и, спотыкаясь, бросился к дракону.
— Ао Юй... Ао Юй... — шептал он, бережно приподнимая огромную голову и устраивая её у себя на коленях.
Это был тот самый дракончик, за которым он так трепетно ухаживал с первого дня своего появления на горе Юймин. И теперь небесная кара превратила его в это...
Слёзы застлали глаза Юнь Чжао. Вытерев лицо рукавом, он сглотнул подступивший к горлу ком и, призвав духовную силу, положил ладонь на израненное тело.
Никогда прежде Юнь Чжао не был так благодарен своему дару, способному хотя бы немного облегчить ужасные последствия гнева Небесного Дао.
Белоснежный ореол, словно чувствуя отчаяние своего хозяина, рассыпался множеством светящихся искорок. Они окружили дракона и юношу, постепенно затягивая ужасающие раны.
Юнь Чжао погладил смеженные веки зверя и тихо позвал:
— Ао Юй... проснись, пожалуйста...
Его едва слышный голос потонул в шелесте бамбуковых листьев. Тучи окончательно рассеялись. Юнь Чжао уже думал, что ему придётся просидеть так до самого утра, как вдруг ощутил, что веки зверя под его ладонью слегка вздрогнули.
Юнь Чжао изумлённо опустил взгляд. Белый дракон в его руках открыл глаза — и светло-золотой перелив в них был всё так же прекрасен и манящ.
Великий зверь смахнул со своей чешуи опавшие листья и, глядя на взъерошенного, измазанного юношу, тихо произнёс:
— Тебе не следовало приходить.
Юнь Чжао от такой заносчивости не знал, то ли разозлиться, то ли рассмеяться. Он столько сил потратил на исцеление, а в ответ слышит такие слова!
Слегка потянув дракона за ухо, парень произнёс совершенно серьёзно:
— Я искал тебя, потому что ужасно волновался. И что бы ты ни сделал, я никогда тебя не испугаюсь. Так что не смей больше просить Бай Цзэ и остальных лгать мне!
Ао Юй замер. Осознав свою вину, он сам слегка подался ухом к ладони юноши:
— Прости меня.
Легкий горный ветерок разогнал остатки облаков, выставив на показ россыпь ночных звёзд. В траве бамбукового леса затеплились огоньки светлячков, развеивая ночной мрак.
Вспыхнул белый свет, и Ао Юй принял человеческий облик. Из-за изнурения и нехватки духовных сил среди его рассыпавшихся белых волос всё ещё возвышалась пара изумительных драконьих рогов.
В лунном свете они переливались перламутровым блеском. Юнь Чжао не удержался и мягко коснулся одного из них, отчего Ао Юй тихо вздохнул и качнул головой, уклоняясь от прикосновения.
— Не трогай, — Ао Юй перехватил изящные пальцы юноши, осторожно поглаживая подушечками царапину, оставшуюся от бамбуковой коры.
Юнь Чжао недовольно сдвинул брови:
— Вы все сговорились и скрывали всё от меня! Я прибежал тебя спасать, подпитал силой, а теперь даже к рогам прикоснуться нельзя? Какой ты жадный!
Ао Юй невольно улыбнулся и, заправив прядь мягких волос юноши за ухо, пояснил:
— Драконьи рога очень чувствительны. Драконы позволяют касаться их только своим спутникам жизни.
В его низком бархатистом голосе звучали осторожные, выжидательные нотки. Сердце Юнь Чжао пропустило удар, а к ушам прилила краска.
Его ресницы подрагивали. Подняв взгляд, юноша встретился со светящимися золотом глазами, в которых плескалась нежность, и едва слышно ответил:
— Но я и есть твой спутник.
В глазах юноши отражался весь звёздный небосвод, а его искренний, пылкий признательный взгляд заставил Ао Юя податься вперёд.
Затопившие душу чувства прогнали последние сомнения. Получив ответ на вопрос, что так долго томил его, Ао Юй ощутил, будто обрел ценнейшее сокровище мира, и бережно коснулся щеки Юнь Чжао.
Невыразимая словами нежность заполнила всё вокруг, затмевая шум бамбукового леса. Казалось, лишь прохладный ветер несет в себе их чувства, помогая им слиться воедино.
Ао Юй привлек юношу к себе и обнял. Он наклонился, и его белоснежные волосы скользнули по щеке Юнь Чжао. Они оказались так близко, что ощущали дыхание друг друга.
Теплое дыхание коснулось кожи. Юнь Чжао невольно затаил дыхание. В ушах чеканным ритмом стучало сердце, а пальцы сами собой сжали отвороты одежд стоящего напротив мужчины.
Высокая переносица Ао Юя уткнулась в щеку юноши, и от этого легкого нажима Юнь Чжао окончательно потерял рассудок под жарким взглядом золотых глаз. Он слегка приоткрыл губы, отдаваясь во власть завлекающего поцелуя.
Казалось, его подбросило к самым облакам, а затем вернуло в то самое первое иллюзорное видение. Все тихие вздохи страсти были жадно выпиты, и лишь острое ощущение чужих губ заставляло Юнь Чжао дрожать в этих горячих объятиях.
Любопытные светлячки спрятались в густой траве. Под покровом ночных небес струился мягкий лунный свет. Вся тьма и уныние рассеялись, оставляя этот изолированный уголок земли лишь для двоих...