Ао Юй понятия не имел, что значит «социофоб», но интуиция подсказывала: похвалы в этом слове мало.
Перехватив тонкое запястье, лежавшее на его плече, дракон приподнялся и сел на краю ложа:
— А ты смелеешь на глазах. В последнее время и вовсе от рук отбился.
Юнь Чжао судорожно выдохнул горячий воздух. Едва отступивший на миг лихорадочный жар вновь хлынул по жилам, будоража тело.
Он уставился на удерживавшую его ладонь — крупную, с длинными изящными пальцами. Прохлада, исходившая от неё, напоминала омытый студёным источником нефрит и приносила долгожданное облегчение.
Не сдержавшись, Юнь Чжао уткнулся носом Ао Юю в грудь и глубоко вдохнул морозный аромат, исходящий от юного дракона.
Подобная пылкость застала Ао Юя врасплох. Наблюдая, как юноша, точно ласковый котёнок, трётся о его одежду, он почувствовал, как к мочкам ушей приливает румянец.
Отводя смущённый взгляд в сторону стоящего у ложа подсвечника, Ао Юй едва слышно пробормотал:
— И не поймёшь: то ли ты у Ло Сюэ с малышами этого набрался, то ли они от тебя...
— А? — Юнь Чжао, не прекращая ластиться, приподнял голову. — Ты о чём?
Влажный взор юноши туманился. От трения о золотое шитьё одежд уголки его глаз раскраснелись, будто по нежной коже расплылись алые капли румян.
Словно поддавшись наваждению, Ао Юй бережно обнял его лицо ладонями и большим пальцем смахнул с края века выступившую слезинку.
— И надо же было так напиться... — тихо выдохнул Ао Юй, привлекая его ещё ближе.
Припав к самому уху юноши, он шептал ласковые слова и размеренно поглаживал его по спине, точно баюкал доверчивого ребёнка.
Но вдруг дыхание Юнь Чжао сбилось и участилось. Он нервно заёрзал в объятиях, издавая едва слышные звуки.
— Что с тобой? Плохо? — Ао Юй нахмурился, попытался сменить положение и замер: его бедро наткнулось на нечто, отчего он мгновенно одеревенел.
Юнь Чжао готов был сгореть от стыда, но накатившее вожделение сжигло последние остатки самоконтроля, причиняя почти физическую муку.
Он попытался отстраниться, судорожно ища тему для разговора, чтобы хоть как-то развеять эту невыносимую неловкость.
Но не успел он и дёрнуться, как сильные пальцы сокрушительной хваткой сжали его запястье и повлекли обратно.
Накинув на их бёдра мягкое одеяло, Ао Юй одной рукой крепче прижал к себе пылающего юношу, а второй осторожно скользнул под покрывало.
Длинные ресницы дракона трепетали, но голос звучал удивительно мягко:
— Не бойся.
— М-мгх!.. — Прикосновение ледяных пальцев заставило Юнь Чжао судорожно вытянуться струной. Он вцепился в край одеяла так, что побелели костяшки. Обжигающий контраст холода и жара выгнул его спину, и он, окончательно сдавшись, уткнулся Ао Юю в шею, жалобно задыхаясь.
Разум затуманился. Натянутая до предела струна внутри наконец лопнула, с оглушительным треском увлекая его в бездну, словно оборвавшаяся над пропастью цепь.
Глухой стон вырвался из его груди. Вспыхнувшая перед глазами ослепительная белизна подбросила душу к самым небесам, а заботливые прикосновения к талии вернули обратно.
Взгляд постепенно обретал чёткость. Влажные от пота пряди прилипли ко лбу, но сухая ладонь Ао Юя бережно отвела их в сторону.
Приподняв его за подбородок, дракон ласково погладил его шею. Каждое такое касание отзывалось в ослабевшем теле юноши сладкой дрожью.
— Ты как? — спросил Ао Юй.
— Угу... — сжав губы, Юнь Чжао кивнул. Он был красным, словно варёный рак.
Подняв глаза, он столкнулся со взором Ао Юя и лишь теперь заметил, что светло-золотые радужки дракона сузились в хищные вертикальные зрачки.
Из курильницы в форме священного зверя струился сизый дымок, вновь наполняя комнату дурманящим ароматом.
Сердце Юнь Чжао колотилось как безумное. Повинуясь порыву — или чистому инстинкту, — он потянулся к нему ближе.
Ао Юй тихо усмехнулся. Его пальцы скользнули вверх, перехватив аккуратный подбородок.
Ощутив исходящий от него сладковатый аромат, дракон склонился к самым губам:
— Что же ты пил такое? Откуда этот цветочный дух?
— Это... вино Истинного человека Кунмина... — еле слышно пролепетал Юнь Чжао, едва удерживая затуманенный взгляд.
— Кунмина?.. — Ао Юй замер, заворожённо глядя на его алые губы, но тут же нахмурился: — Кунмина?!
— Ага... Оно ещё так красиво светилось фиолетовым... сладкое такое... — наивно промямлил юноша.
Лицо Ао Юя мгновенно потемнело. Он прекрасно знал: Кунмин отродясь не варил сладких вин и уж тем более не добавлял туда никаких цветов.
Взглянув на юношу, дракон заметил, как его щёки снова заливает болезненный румянец. Это был вовсе не хмель!
— Проклятье! — сквозь зубы процедил Ао Юй.
— Ао Юй... мне всё ещё жарко... — Юнь Чжао сжал гудящую голову и бессильно потянул дракона за белоснежные шелковистые пряди.
— Потерпи, сейчас... — сдерживая тревогу, Ао Юй только собрался привлечь его к себе, как двери покоев со стуком распахнулись.
— Ха-ха! Чан Сяо, ах ты проходимец! Вот где ты от нас спрятался!
В комнату ввалилась орава захмелевших бессмертных. Идущий впереди Кунмин, едва держась на ногах, хмельно выкрикивал:
— А ну пошли, живо за стол!
— Дерзость!
Ледяной рык мгновенно выбил из гостей весь хмель, точно их окатили студёной водой.
Истинный Кунмин протёр глаза и обомлел: перед ним стоял вовсе не Чан Сяо, а Молодой хозяин клана драконов Ао Юй, чьё лицо выглядело темнее тучи.
На постели царил разброд: задыхающийся от жара Юнь Чжао с алой отметкой на запястье прятался у него на груди. Ао Юй мгновенно укутал юношу одеялом, скрывая от чужих глаз.
— Полюбовались? — процедил Ао Юй сквозь сжатые зубы.
«Нам конец...»
Эта мысль промелькнула в головах у всех присутствующих, породив среди нетрезвых гостей редкое единодушие.
— Ваше Высочество... простите, простите великодушно!..
Сердце Истинного человека Кунмина ушло в пятки. Опомнившись, он вместе с собутыльниками задом попятился к выходу, стараясь не выдать себя ни единым шорохом.
Заметив, что Юнь Чжао всё ещё смотрит на него мутным, плывущим взором, Ао Юй понял: юноша окончательно потерял связь с реальностью.
Не желая пугать его, дракон подавил порыв ярости, заботливо укрыл юношу и задёрнул полупрозрачный полог. Лишь после этого он повернулся к незваным гостям:
— В беседке на воде вам места мало показалось?
Истинный человек Кунмин и остальные уже выбрались во двор, но повернуться спиной не смели — никто не мог гарантировать, что ослеплённый гневом владыка не ударит в спину.
Зная, насколько безумна драконья собственническая жилка, Кунмин еле выдавил из себя подобие улыбки:
— Ао Юй, ты только не кипятись! Позволь всё объяснить...
Взору дракона явилась вся картина: Юнь Чжао подсыпали отраву и выманили в отдалённый павильон, затем «совершенно случайно» явилась гурьба пьяниц, разыскивающих Чан Сяо... Да и сам Чан Сяо...
Что, если бы вместо него сюда вошёл Чан Сяо?!
Бешеная ярость закипела в его жилах. Праздник, к которому Юнь Чжао готовился полмесяца, превратили в гнусное представление!
Кунмин с трудом сглотнул. Страшное духовное давление хлынуло во все стороны, мгновенно накрыв собой всю гору.
— Ао Юй, успокойся! — взмолился Истинный человек Кунмин, хватаясь за ствол дерева, чтобы не упасть.
Но земля содрогнулась. Налетел шквалистый ветер, свинцовые тучи затянули звёздное небо. Полы одежд Ао Юя взвились, белые волосы растрепались — он походил на разгневанного демона-асуру, явившегося из глубин преисподней.
Раздался оглушительный драконий рёв, сотрясший небеса. В ушах Истинного человека Кунмина зазвенело; ошеломлённый, он отшатнулся и врезался в стоящих позади приятелей.
Из горных ущелий взмыли гигантские драконьи духи, сотканные из чистого золотого света. Их яростный рык, подобный водовороту в Бездне, парализовал волю смертных.
Воплощения застыли над вершинами, впившись когтями в скалы. Защитный барьер запечатал гору Юймин, замкнув её в непроницаемый купол.
Истинный человек Кунмин лишился дара речи. Восемь драконьих голов с пылающими, точно фонари, глазами уставились на них с небес.
Медленно спустившись по ступеням, Ао Юй спрятал руки в широкие рукава и ледяным тоном произнёс:
— Попрошу вас пока оставаться здесь.
— Пока я не доберусь до истины, — он поднял глаза, и в их золоте блеснула кровожадная ярость, — отсюда даже птица не вылетит.
* * *
Эхо драконьего клича заглушило праздничное веселье. Служанки и слабые духи-кролики валились с ног, не в силах подняться под тяжестью необоримой ауры.
— Что происходит? — в растерянности пробормотала Бессмертная дева Сягуан, прижимая к себе дрожащего крольчонка.
Бай Юй переглянулся с Богиней Цветов. Взглянув на грозных драконов в небесах, оба тревожно нахмурились.
— Это барьер Ао Юя, — тихо сказал Сы Учэнь, коснувшись плеча Бай Юя.
Госпожа Сянь Юэ обмахнулась веером и, оглядевшись, озадаченно спросила:
— Что за чертовщина? И куда подевался Чан Сяо?
— Молодой хозяин Цин Цзяо говорил, будто видел, как брат Чан Сяо выходил, — почесал затылок А Янь. — А Истинный Кунмин решил, что тот отпивается от вина, и пошёл его искать.
Госпожа Сянь Юэ впилась взглядом в Цин Цзяо:
— Твоих рук дело?
— Госпожа, выбирайте выражения, — вмешался глава клана горных духов.
— Действительно. Я лишь заикнулся, что видел Чан Сяо. К чему такая бурная реакция? — Цин Цзяо невинно улыбнулся и мигнул ей.
В душе Цин Цзяо ликовал. «Похоже, Ао Юй застал этих двоих на горячем и пришёл в ярость...»
Хоть всё пошло не совсем по сценарию, размах катастрофы его более чем устраивал.
— Здесь мы ничего не выясним, — подвёл итог глава горных духов. — Разумнее всего спросить у самого молодого хозяина Ао Юя.
Высший бессмертный Бай Цзэ сгорал от нетерпения. Он слишком хорошо знал Ао Юя: тот не стал бы поднимать такой шумихи без серьёзного повода.
Не дослушав престарелого главу, Бай Цзэ развернулся и устремился туда, откуда исходил эпицентр духовного давления.
Прочие ринулись за ним. У бокового павильона они столкнулись с нервно мечущимся Кунмином.
— Кунмин! Что стряслось?! — с порога крикнул Бай Цзэ.
— Эх, хмель до добра не доводит... — с горьким вздохом отозвался тот. — Разозлили мы Ао Юя не на шутку.
Маскируя затаённый восторг, Цин Цзяо участливо сокрушился:
— Кто же знал... Вашей вины тут нет.
Кунмин лишь удручённо махнул рукой и опустился на камни. Вдруг побледнев, он подскочил:
— Беда! А где мои котята?!
Тяжёлая аура дракона давила даже на могущественных бессмертных. Что уж говорить об инфантильных детёнышах!
Встревоженный мастер потёр липкий от пота лоб:
— Надо срочно проверить малышей!
— Не ищи... кхм-кхм... здесь они!
Собравшиеся оглянулись и ахнули. Из-за деревьев, хромая, выбрел Чан Сяо. На его лице алели свежие царапины, а на лбу красовалась огромная шишка. С вымокшей до нитки одежды ручьями стекала вода, на голове гнездился Сяо Дяо, а к груди он судорожно прижимал двоих котиков.
Только бедняга выбрался из водоёма, как громовой драконий рык чуть не сбил его обратно в воду.
— Светлые небеса! Чан Сяо, ты-то в каком болоте побывал?! — всплеснул руками Истинный человек Кунмин.
— У Му сказал... кхм-кхм! — Чан Сяо обессиленно рухнул на траву. — Мне сказали, в боковом павильоне есть сухие одежды... Вот я и пошёл переодеться...
Глаза Цин Цзяо расширились от изумления. Почему Чан Сяо не оказался внутри?!
В душе шевельнулись недобрые предчувствия. Натянув фальшивую улыбку, он выдавил:
— Ты... только пришёл?
— Ну да. А что такое? — удивился Чан Сяо.
Госпожа Сянь Юэ перевела на него проницательный взгляд и с ядовитой усмешкой спросила:
— И в самом деле, Молодой хозяин Цин Цзяо... А когда, по-твоему, он должен был здесь оказаться?
Чан Сяо и котята у него на руках лишь хлопали глазами. Они решительно ничего не понимали, но подсознательно чувствовали: пока они барахтались в воде, произошло нечто катастрофическое.