— Все в сборе, — холодно произнёс Ао Юй, выходя из бокового павильона.
Полы его иссиня-чёрного с золотом одеяния вздымались на ветру, а в светящихся янтарём глазах, озаренных холодным лунным светом, читалась беспощадная ярость. С каждым его шагом воздух вокруг становился всё тяжелее, будто над головами присутствующих повисло на тончайшей нити сокрушительное лезвие.
Бай Цзэ и Богиня Цветов в тревоге подались вперёд:
— Ао Юй, что случилось?! Смотри не наделай глупостей!
Они знали: таким он становился лишь во времена кровавых бойн в Бездне. Если сейчас Повелитель Драконов решит учинить расправу, удержать его будет некому.
Ао Юй усмехнулся — ледяно, бездушно. Скользнув взглядом по Бай Цзэ, он остановил взор на Чан Сяо, перемазанном и растерянном. Под этим взглядом у юноши похолодело внутри. Судорожно прижав к себе детёнышей, Чан Сяо в смятении переглянулся с Госпожой Сянь Юэ.
— У Владыки есть вопросы к Чан Сяо? — осторожно спросила та.
— В вино Юнь Чжао подмешали дрянь, — небрежно отозвался Ао Юй. — А Истинный человек Кунмин, ворвавшись в павильон, первым делом позвал Чан Сяо. Мне вот любопытно: не окажись меня рядом, какую бы сцену вы все здесь застали?
Толпа ахнула. Чан Сяо обдало леденящим ужасом. В голове его осел липкий туман; он судорожно пытался восстановить цепочку событий: «Мы с А Янь ели сладости в беседке у воды... Я отошёл, чтобы прогуляться... А потом...»
Потом он ступил на мост, и на него свалился У Му. Но зачем он вообще пошёл к мосту? Разве он не должен был оставаться у воды? Чем сильнее он пытался вспомнить, тем невыносимее сжимало виски, точно в мозг вонзились сотни раскалённых игл.
— А-а-а!.. — Чан Сяо застонал от дикой боли и рухнул на колени.
Госпожа Сянь Юэ тут же подхватила его за плечи:
— Чан Сяо! Что с тобой?!
Маленький У Му, снова принявший облик мальчишки, виновато закопошился рядом:
— Я налетел на него на мосту и случайно сбил в воду...
Увидев, как устремились на него взгляды бессмертных, мальчик сжался и смущённо добавил:
— Я же кричал ему отойти! А он будто оглох! Я сам в воду свалился... Да и вообще, это всё Сяо Дяо виноват, он на меня прыгнул!
Маленький Снежный Хорёк в руках Бессмертной девы Сягуан тут же зашипел и рванулся вперёд, готовый продолжить драку.
Цин Цзяо, стоявший среди гостей, мгновенно всё понял: весь его безупречный замысел пошёл прахом из-за своры глупых детёнышей! Он стиснул зубы. Теперь главное — сделать всё, чтобы подозрение не пало на него самого.
— Чан Сяо, ты совсем не помнишь, зачем пошёл к мосту? — нахмурился Истинный человек Кунмин.
— Да, куда ты направлялся? — подхватила Госпожа Сянь Юэ.
— Я... я не помню... — пролепетал Чан Сяо, сжимая раскалывающуюся голову.
Бай Цзэ подскочил к нему, взяв за запястье и направляя поток духовной силы, чтобы успокоить повреждённый разум.
Богиня Цветов повернулась к Ао Юю:
— Раз Юнь Чжао тоже пострадал, позволь мне войти и осмотреть его.
Ао Юй смерил её тяжёлым, пронизывающим взглядом. На мгновение Богине Цветов показалось, что он видит её дух насквозь.
— Иди, — наконец ровно уронил он.
Она с облегчением вздохнула и поспешила в боковой павильон.
Бай Юй переглянулся с Сы Учэнем и спросил:
— Что за вино пил Юнь Чжао?
Бессмертная дева Сягуан приложила пальчик к подбородку, припоминая:
— Я видела, как служанка принесла ему кубок из прозрачного хрусталя. Сказала, будто это подарок от почтенного Кунмина.
Цин Цзяо едва заметно усмехнулся:
— Выходит, дело в вине Истинного человека Кунмина?
Почувствовав на себе десятки укоризненных взглядов, Кунмин едва не подпрыгнул. Хмель мгновенно выветрился:
— Моё вино абсолютно чистое! Мы ведь потом сами выпили не одну чашу!
— Кто знает, кто знает... — вкрадчиво протянул Цин Цзяо.
— Ты на что намекаешь, сопляк?! — закипел старикан, но друзья удержали его. — Накой мне траввить Юнь Чжао и Чан Сяо?! Держи язык за зубами!
Пока во дворе разгоралась перепалка, Бай Цзэ поднялся и, отряхнув рукава, произнёс со всей суровостью:
— Чан Сяо был под действием чужой воли. Его духовное сознание повреждено. И в его крови... также обнаружены следы приворотного снадобья.
Госпожа Сянь Юэ нахмурилась, и её глаза наполнились леденящей жаждой крови:
— Тварь... Кто дерзнул подставить моего сородича?! Я лично сдеру с него шкуру!
Дева Сягуан со вздохом прикрыла лицо ладонью: ещё один потерял контроль над собой.
В этот миг из павильона донёсся голос Богини Цветов:
— Ао Юй, с Юнь Чжао всё в порядке. Он сказал, что вино ему подала служанка Минь Юань. И она же уверяла, будто Сяо Дяо упал в воду и нужно принести сухую одежду.
— Минь Юань? — Ао Юй нахмурился и бросил Бай Цзэ: — Приведи её.
Бай Цзэ уже намеревался отправиться к беседке у воды, но тут показался Сюнь Ян. Небесная гончая шла шаткой походкой, таща на себе чьё-то тело. Сбросив ношу на камни, пёс прорычал:
— Некого вести. Она внезапно уничтожила своё духовное ядро прямо в беседке. Мертва.
Гости ошеломлённо переглянулись.
— Надо же, какое удачное совпадение, — прошипела Госпожа Сянь Юэ, в упор глядя на мёртвую служанку. Затем она шагнула к Ао Юю: — Владыка, клянусь, мой клан Волков к этой подлости непричастен!
Истинный человек Кунмин, видя труп, окончательно протрезвел:
— Подсыпать отраву в моё вино, подговорить волчью служанку, приманить Чан Сяо и Юнь Чжао в павильон... Старик вроде меня сегодня умом обогатился!
Ао Юй молчал, прислонившись к дверному косяку. Лишь гигантская тень драконьего духа в небесах опустилась ещё ниже, оскалив жуткие клыки.
Госпожа Сянь Юэ внезапно повернулась к Цин Цзяо и прищурилась:
— А ведь когда Чан Сяо только появился здесь, ты выглядел чересчур уж удивлённым.
Улик против него не было, поэтому Цин Цзяо держался с абсолютным изяществом, словно на светском приёме:
— Госпожа, подбирайте выражения. Я действительно видел, как Чан Сяо уходил. Но любой бы удивился, увидь его в таком диком виде.
— Ты удивился не его виду, — отрезал Бай Юй. — А тому, что он пришёл не вовремя.
Цин Цзяо метнул на него полный ненависти взгляд и, изобразив глубокую обиду, отступил за спины сородичей.
Дверь павильона снова открылась, и вышагнувшая Богиня Цветов пояснила:
— В вино Юнь Чжао подмешали сок фиолетовой глицинии. В сочетании с ароматной травой Сянцао он превращается в сильнейший приворотный яд.
— Вот оно что, — Ао Юй медленно перевёл взгляд на Цин Цзяо. Его голос прозвучал сухим, вымороженным чеканом: — Помнится, перед самым началом пира вы неожиданно преподнесли в подарок именно Сянцао.
Глава клана Горных Духов угрюмо перебил:
— Владыка, мы понимаем ваш гнев, но не позволим клеветать на наш род!
Цин Цзяо, выдавив слезу, проговорил надрывным, кротким голосом:
— Господин Ао Юй, Юнь Чжао — мой сородич. На банкете между нами вышло недоразумение, и дедушка лишь хотел искупить мою вину, поднеся травы... В этом не было дурного умысла!
Он выглядел настолько трогательно и беспомощно, что среди гостей послышались сочувственные шепотки:
— Да вряд ли это он... Какой ему прок от такой низости?
— И то верно, может, и впрямь совпадение...
— Фу-ух, меня эта давящая аура скоро задушит, дайте хоть присесть...
Госпожа Сянь Юэ лишь презрительно усмехнулась — её этот спектакль не обманул.
В этот момент Ао Юй сошёл со ступеней. Все замерли. Повелитель Драконов неторопливо приблизился к Цин Цзяо. В его глазах застыла абсолютная пустота, а голос прозвучал в голове Молодого хозяина горных духов, будто шёпотом твари из самой Бездны:
— Правда или ложь... узнаем после пытки обыском души.
— Обыск души?! — ахнули бессмертные.
Глава Горных Духов побледнел, его голос задрожал от ярости и страха:
— Ао Юй! Это же нечеловеческая мука! Обыск души не уступает по боли терзанию тысяч змей! Как ты смеешь предлагать подобную дикость?!
Лицо Цин Цзяо мгновенно утратило всякие краски. Обыск души — это насильственное считывание памяти духовной силой. Даже бессмертный с высшим божественным статусом едва ли способен вынести такую пытку и не сойти с ума.
— У тебя нет доказательств! Ты... ты не смеешь! — взвизгнул он, силясь сохранить остатки гордости.
Ао Юй поднял руку. Чиновник в Пурпурном Одеянии, пытавшийся заслонить юношу, отлетел в сторону от небрежного взмаха. Из клубящегося тумана соткалась исполинская драконья лапа. Она в мгновение ока сомкнулась на шее Цин Цзяо и с силой швырнула его на камни.
Цин Цзяо захрипел, заходясь в кашле:
— Не... не смеешь!
Старый глава клана бросился к внуку, закрывая его собой и ревя в исступлении:
— Ао Юй! Не думай, что вернув силу, ты можешь творить всё, что вздумается!
Но перед лицом абсолютной мощи любые преграды превращались в прах.
Ао Юй усмехнулся, и его тяжёлый сапог безжалостно опустился на грудь Цин Цзяо, вдавливая того в землю, будто ничтожное насекомое:
— Говоришь, нет улик? Сейчас проведу обыск — и доказательства найдутся.
С этими словами призванная когтистая лапа вонзилась прямо в голову Цин Цзяо.
Глаза главы Горных Духов расширились от ужаса, когда во двор вырвался дикий, раздирающий душу вопль его внука:
— А-а-а-а! Боль-но! Дедушка, спаси-и-и!
Услышав крики своего господина, воины Горных Духов выхватили оружие и рванулись вперёд.
— Прочь!
Ао Юй лишь слегка повернул голову. Вокруг него клубами взвилась тьма. Сокрушительная жажда крови, подобно урагану, накрыла двор, заставив землю содрогнуться. Никто больше не посмел сделать и шага. Скованные паническим страхом, воины попятились назад, словно жалкие муравьи.
Крики Цин Цзяо стали невыносимы. Богиня Цветов с тяжким вздохом явила Зеркало Воды и Луны. Над двором одно за другим начали проявляться призванные из его памяти воспоминания.
"Дедушка! Ао Юй искалечен и превратился в никчёмного калеку! Как я могу выйти за него?! Найди кого-нибудь из рода, пусть заменят меня!"
На зеркальной глади возник юноша в алых свадебных одеждах с оленьими рогами на голове. Его связали и затолкнули в паланкин. Из уст Цин Цзяо донёсся ядовитый шепоток: "Ничтожество и калека — идеальная парочка".
"Чан Сяо, ответь, почему он здесь?!"
"Он всего лишь зацепился за высокий чин, думаешь, он помнит, откуда вылез? Дедушка, ты совсем выжил из ума! Давайте вернём всё на свои места, я сам исполню этот брачный договор!"
Старый глава Горных Духов затрясся, глядя в зеркало, и беспомощно замахал руками:
— Нет... Это всё неправда...
Однако никто не слушал его жалких лепетов. Зеркало бесстрастно показывало, как утончённый Молодой хозяин горных духов подчиняет волю Чан Сяо, как заставляет служанку уничтожить своё ядро...
Свидетели замерли в оцепенении. По рядам бессмертных прошёл ропот отвращения:
— С виду такой благородный юноша, а внутри — одна гниль!
— А Кунмин с Чан Сяо чуть не стали жертвами этой твари...
— Когда Владыка был ранен, он воротил нос, а теперь приполз обратно — тьфу, бесстыдник!
Ао Юй повелел когтистой лапе покинуть разум Цин Цзяо. Тот, корчась от невыносимой боли, валялся на земле, словно издохший пёс.
Ао Юй с холодным презрением оглядел его и повернулся к побледневшему главе Горных Духов:
— Ну вот, видишь? И доказательства нашлись.
Во дворе воцарилась гробовая тишина. Воздух застыл. Каждый понимал: Повелитель Драконов впал в крайнюю ярость.
Глава Горных Духов, дрожа губами, указывал на него пальцем, но не мог вымолвить ни слова.
Не успел Цин Цзяо перевести дух, как Госпожа Сянь Юэ схватила его за грудки и с размаху отвесила оглушительную пощёчину:
— Дрянь! Ты дерзнул дважды подчинить себе Чан Сяо?!
Старик бросился защищать внука, закрывая его своим телом. Он судорожно искал выход, но понимая, что отпереться невозможно, сжал зубы и попытался смягчить урон:
— Госпожа, уймите гнев! Цин Цзяо поступил глупо, но он ведь совсем дитя! Он давно влюблён во Владыку Ао Юя, вот и совершил ошибку от пылкости чувств! Как только он оправится, мы лично прибудем в клан Волков с извинениями!
Госпожа Сянь Юэ переменилась в лице. Для неё эти слова прозвучали как высшая степень безумия:
— Как только оправится? Старик, ты окончательно выжил из ума.
Глава клана вздрогнул:
— Чего ещё вы хотите?!
Ему и в голову не приходило, что раскрытие правды грозит чем-то серьёзным. Ну да, виноваты, но ведь никто не погиб! Извинений и щедрых подарков должно быть более чем достаточно.
— Ты правда думаешь... — Госпожа Сянь Юэ отступила, уступая место Ао Юю, — что Повелитель Драконов отпустит вас целыми и невредимыми?
Цин Цзяо и его дед будто громом поражённые застыли. Они в ужасе огляделись: из-под земли уже вырывались клубы чёрного тумана, плотно окутывая Цин Цзяо.
— Дедушка, спаси! — забыв о всяком достоинстве, пронзительно заверещал юноша.
Глава Горных Духов судорожно пытался развеять тьму заклинаниями, выкрикивая:
— Ао Юй, ты с ума сошёл?! Цин Цзяо — бессмертный! Ты что, собрался убить его?!
Бай Цзэ и Богиня Цветов тоже заволновались. Кровь бессмертных нельзя проливать без решения Небес; они опасались не за Цин Цзяо, а за то, что на Ао Юя падёт кара Небесного Дао.
Однако ни мольбы, ни угрозы не достигали ушей Ао Юя.
С небес обрушился сияющий золотом дух дракона. Одним ударом хвоста он отбросил главу Горных Духов, впечатав его в каменную стену так, что та пошла трещинами.
Из глубины души Ао Юя подступила давно забытая жажда убийства. Драконий дух огласил небосвод рёвом, подобным штормовому прибою, а чёрная магия взмыла вверх, подняв Цин Цзяо за шею над землёй.
Из глаз, носа и ушей Цин Цзяо сочилась кровь. Он судорожно царапал воздух окровавленными пальцами, захлёбываясь кашлем:
— Юнь Чжао... Кхм... Юнь Чжао не позволит тебе... Ты не можешь убить его сородича...
— Как жаль, но он об этом не узнает.
С последним словом Ао Юя чёрный туман, подобно пасти Бездны, безжалостно пожрал остатки тела Цин Цзяо. Из самой гущи мрака донёсся предсмертный вопль, похожий на вой стенающего демона.
Бум!
Раздался оглушительный хлопо́к. Тьма рассеялась, и лишь горстка белого пепла лениво опустилась на землю, точно ничтожная пыль.
Под шокированными взглядами бессмертных Ао Юй неторопливо подошёл к этой кучке праха, небрежным пинком отшвырнул её к ногам дрожащего от ужаса Чиновника в Пурпурном Одеянии и свысока бросил:
— Забирайте своего молодого хозяина и проваливайте.
Сняв барьер, он сухо добавил:
— Правда установлена. Далее можете развлекаться, как пожелаете.
Не успели бессмертные прийти в себя, как Повелитель Драконов, только что обративший живое существо в горстку пепла, даже не обернувшись, шагнул во внутренние покои павильона. Гости переглянулись и без сил опустились на землю, переводя дух.
* * *
Внутри павильона.
Ао Юй присел на край ложа. Краснота с лица спящего юноши уже сошла, и он погрузился в глубокий, спокойный сон.
Вдруг дверь с шумом распахнулась, и в комнату вбежал Бай Цзэ. Опомнившийся бессмертный был вне себя от гнева и тревоги:
— Ты как мог стереть его дух в порошок?! Ни кусочка Первородной души не оставил!
Ао Юй, не сводя глаз с лица Юнь Чжао, заботливо поправил край одеяла и ровно ответил:
— Я знаю, что делаю.
— Да ни черта ты не знаешь! — в отчаянии воскликнул Бай Цзэ. — Тебя же Небесное Дао в порошок сотрёт!
— Ближайшее время я проведу в бамбуковой роще. Позабочься о нём и не подпускай ко мне.
Пальцы Ао Юя ласково коснулись нежной щеки юноши. Под ошеломлённым взглядом Бай Цзэ Ао Юй поднялся и направился к бамбуковой роще на заднем дворе.
Бай Цзэ осел у кровати Юнь Чжао и, глядя вслед уходящему дракону, пробормотал:
— Когда они только сочетались браком, что-то я не замечал у этого парня такой страсти...