Во всём мире Линсю не найдётся человека, не слыхавшего о Цин Цзяо. Невероятно одарённый бессмертный, исполненный изящества и благородства, он казался всем недосягаемым ликом луны на ночном небосводе.
Молодой хозяин клана горных духов с самого рождения был любимцем и гордостью своего народа. Даже спесивые драконы, чья гордыня простиралась до небес, поспешили в Срединные земли, чтобы заранее сосватать за него своего молодого господина, Ао Юя.
В те дни по всему Линсю шептались: этот союз — сама воля Небес.
Цин Цзяо был вполне доволен помолвкой. Ему доводилось издали видеть величественный облик Повелителя Драконов: чистый, точно снега Куньлуня, и не имеющий равных под солнцем. Естественно, такой муж был достоин стать его четой.
Он со спокойной душой у себя в клане готовил приданое, призвал умелейших бессмертных ткачих, дабы те сшили свадебный наряд, и с трепетом в сердце ждал дня бракосочетания.
Но однажды, неторопливо прогуливаясь по улицам, Цин Цзяо случайно столкнулся с Юнь Чжао.
Волосы юноши были небрежно подвязаны, рукава халата закатаны по локоть. Устроившись на краю дороги с незамысловатым лотком, он с мягкой улыбкой зазывал прохожих, предлагая испробовать свежие сладкие пирожные собственного приготовления.
Клан горных духов насчитывал тысячи душ, и лишь этот юноша остался без родителей и крова, растимый улицей. И вот этот вечно незаметный Юнь Чжао вдруг изменился до неузнаваемости: глаза его лучились теплом, а сам он без устали хлопотал у своей лавки.
Цин Цзяо отправил слугу купить порцию сладостей. Пирожные оказались изумительными: нежными, в меру сладкими, буквально тающими во рту.
Слуга с искренним восторгом расхваливал торговца, и в его глазах читалось нескрываемое расположение к юноше. Все вокруг наперебой твердили, мол, Юнь Чжао — кроткое, доброе дитя, а улыбка его похожа на ласковое летнее солнце.
Разминая пальцами белоснежный кусочек лакомства, Цин Цзяо прекрасно сознавал: сам он никогда не отличался добротой. Ему просто нравилось тешить тщеславие, купаясь в фальшивом поклонении окружающих.
И то, как сородичи нахваливали какого-то неприметного юнца, разжгло в его душе неожиданную, едкую зависть.
А затем он прижал руку ко лбу и тихо рассмеялся. Подумать только — позавидовать никчёмному сородичу! Какая глупость.
Но не успел он ничего предпринять, как из клана драконов пришли дурные вести: Ао Юй тяжело ранен!
Прежде всемогущий Повелитель Драконов израсходовал всю духовную силу и теперь мог существовать лишь в обличье детёныша.
Это известие оглушило Цин Цзяо, точно удар обухом. Бездумно расторгнуть помолвку — значит запятнать честь клана горных духов. Но и губить собственное будущее ради калеки он не намеревался.
«Я — гордая луна на небосводе! Как могу я провести остаток дней с никчёмным калекой?»
И тут он вспомнил о Юнь Чжао, торгующем на рынке. Раз уж Ао Юй стал бесполезной обузой, нужно подсунуть ему кого-то под стать.
Спустя месяц после его тайного разговора с главой клана Юнь Чжао схватили и силой затолкали в красный свадебный паланкин.
Цин Цзяо стоял на самой высокой крыше дворца, глядя вслед унылой свадебной процессии, и на его губах вновь играла торжествующая улыбка.
* * *
— Молодой хозяин, куда вы направились?
Слуга, заметив, что Цин Цзяо спустился с башни с лицом темнее ночи, поспешно догнал его:
— Если вы устали, я провожу вас в покои отдохнуть.
Цин Цзяо едва заметно улыбнулся и вежливо отказался:
— Не стоит. Я пройдусь по праздничному рынку.
В это же время на другом конце ярмарки Юнь Чжао гулял среди шумных рядов, держа за руку Ло Сюэ.
У Му и Сюнь Ян шли впереди, то и дело останавливаясь и дожидаясь остальных.
На ярмарке собрались торговцы со всех земель: на лотках, выделенных кланом волков, пестрели товары со всех уголков света. Здесь продавали и стряпню, и ткани, и всевозможные безделушки. Нашлось даже местечко для цзяожэней, торгующих жемчугом, который они плакали, начитавшись слёзных любовных романов.
Круглые, переливчатые жемчужины горками лежали в плетёных корзинах. Один из цзяожэней, держа в одной руке книжку, а другой утирая глаза шелковым платком, поднял взгляд на Юнь Чжао:
— Гость, не желаешь прикупить? С пылу с жару, только-только наплакал, ещё тёплые!
Юнь Чжао осторожно коснулся перламутра — жемчужины и впрямь хранили мягкое тепло.
Он мало что в этом понимал, но был глубиной души поражён.
Кошачья братия души не чаяла в коврах и всяких круглых штуках, которые можно катать по полу. По настоятельной просьбе У Му Юнь Чжао всё же купил для него несколько самых крупных жемчужин.
У Му прижал добычу к груди и довольный взвизгнул. Юнь Чжао уже отчётливо представлял, как этот мелкий проказник устроит ночью свалку, а Ао Юй оттащит его за хвост и надрёт уши.
Отойдя от лотка цзяожэней, они продолжили прогулку и вскоре прикупили пару игрушек для Ло Сюэ.
Юнь Чжао проглотил кусочек свежекупленной лепёшки и, заметив, как Сюнь Ян крутится подле У Му и Ло Сюэ, не давая им потеряться в толпе, с улыбкой спросил:
— Сюнь Ян, а ты чего-нибудь хочешь?
Ло Сюэ погладил духовную гончую по бархатистому уху и поддакнул:
— Брат Сюнь Ян, выбирай всё, что душе угодно, брат Юнь Чжао за всё заплатит! У него теперь куча денег!
В голове юноши тут же раздался насмешливый голос Системы:
[Твой образ скряги въелся им в самую душу.]
«Заткнись», — мысленно огрызнулся Юнь Чжао.
Сюнь Ян поднял глаза на юношу и покачал головой.
С тех пор как он поселился на горе Юймин, голод больше не терзал его. Не нужно было искать пропитание, брюхо всегда было сыто. К тому же сам Божественный владыка наставлял его в культивации, а Юнь Чжао регулярно вычёсывал ему шерсть. После этой процедуры по телу разливалось приятное тепло, а усталость от тренировок снимало как рукой.
Ему казалось, что Юнь Чжао копит камни для какого-то важного дела, и тратить их понапрасну пес не хотел.
Юнь Чжао мгновенно разгадал мысли пса и мягко проговорил:
— Сюнь Ян, не скромничай. Ты после каждой тренировки приносишь мне диких фазанов. Я тоже хочу сделать тебе подарок.
Услышав это, пес нерешительно переступил передними лапами и наконец указал носом на прилавок неподалёку.
Проследив за его взглядом, Юнь Чжао тихо рассмеялся — это была лавка со сладостями.
Он подвёл детёнышей ближе. За прилавком стояла хорошенькая бессмертная дева. Заметив симпатичного юношу, она замахала веером, зазывая:
— Бессмертный заглянул за покупками? Что желаешь испробовать?
На прилавке ровными рядами лежали разноцветные леденцы. Из-за разницы в ингредиентах они отличались и вкусом, и сладостью.
Юнь Чжао отобрал понемногу каждого вида, а также прикупил мешочек сахарного песка для будущей выпечки.
Торговка с энтузиазмом предложила:
— А не хочешь попробовать вот эти твердые конфеты? Это наша новинка! Приготовлены с добавлением ароматной травы из земель клана горных духов!
— Э? — Юнь Чжао замер, расплачиваясь. — Но мне говорили, что ароматную траву не продают чужакам.
Девушка изумилась:
— Да с чего бы? Я буквально на днях закупила целую партию. Бессмертный, должно быть, ты что-то перепутал.
Юнь Чжао забрал мешочек и, сбитый с толку, в полном замешательстве повел спутников прочь.
Свернув на безлюдную тропинку, юноша всё так же хранил молчание, хмуря брови.
У Му, заметив его озабоченный вид, поинтересовался:
— Юнь Чжао, ты чего скис?
Юнь Чжао помешкал, но всё же озвучил свои сомнения:
— Бай Цзэ утверждал, что клан горных духов не продаёт ароматную траву посторонним... Но эта бессмертная дева говорит совсем иное.
У Му, ковыряя в зубах сухой травинкой, только фыркнул:
— Да этот Бай Цзэ просто поленился идти! Сочинил сказку на ходу, чтобы отвязаться от тебя!
Ло Сюэ заступился за бессмертного:
— Господин Бай Цзэ не такой! Это только ты способен на подобную глупость!
У Му словно в рот воды набрал, лишь надулся и отвернулся, всем своим видом демонстрируя смертельную обиду.
Он ждал, что Юнь Чжао начнет его утешать, но за спиной стояла тишина.
Удивленный, У Му обернулся и увидел, как Юнь Чжао, сдерживая смех, подхватил Ло Сюэ на руки и дал дёру.
— Да как ты смеешь?! — заверещал мальчишка. — Ты даже не попытался меня успокоить! Я же твоя самая любимая кошка!
У Му с налёту прыгнул юноше на спину, обхватив его шею руками, и стал капризно верещать.
Юнь Чжао чуть не задохнулся от такой неожиданной туши, едва не закатив глаза, и поспешно застучал по его локтям:
— Кхм-кхм... Понял, виноват... Слезь с меня, душить же начнёшь...
— То-то же, знай наших! — У Му спрыгнул на землю и победоносно упёр руки в бока, но, встретившись взглядом с Ло Сюэ и Сюнь Яном, осекся.
На лице Ло Сюэ была написана крайняя степень разочарования в брате. У Му мгновенно залился краской.
Откашлявшись, мальчишка в чёрном одеянии попытался вернуть себе независимый вид:
— Ладно, как-нибудь на днях наведаемся в клан горных духов и сами всё проверим. Заодно и на твои родные края взглянем.
Юнь Чжао хотел было возразить, что не стоит усложнять, но за спиной раздался знакомый, прохладный голос:
— Не стоит напрягаться. Сколько бы вы ни ходили, вам её всё равно не продадут.
Все замерли и обернулись.
К ним приближался мужчина в лазурно-зелёных одеждах, подчёркивавших его статную фигуру. В иссиня-чёрных волосах переливались нити из мелкого жемчуга, а в глубине тёмных, точно лесной омут, глаз не проглядывалось ни единого лучика света.
Даже среди прекраснейших бессмертных его облик привлекал к себе невольные взгляды.
Однако исходившая от него откровенная враждебность заставила У Му мгновенно обратиться в чёрного кота: шерсть на его спине встала дыбом, а из пасти вырвалось глухое шипение.
Цин Цзяо остановился. На его губах замерла привычная холодная усмешка. Скользнув презрительным взглядом по шипящему коту, он изогнул губы в насмешливой улыбке.
Юнь Чжао подхватил У Му на руки, успокаивающе гладя вздыбленную шерсть. Сюнь Ян же подошел ближе и уселся у ног юноши, не сводя настороженного взгляда с чужака.
— Не виделись пару месяцев, а ты уже забыл, как отдавать дань уважения своему молодому хозяину? — произнес Цин Цзяо.
Не дожидаясь ответа, он тихо хмыкнул:
— Ах, какова моя память... Совсем забыл, что теперь ты даоский спутник молодого господина клана драконов. Куда уж тебе соблюдать прежние приличия.
В его тоне звучало нескрываемое высокомерие.
Ло Сюэ испуганно сжался за спиной Юнь Чжао, спрятав голову в широком рукаве его халата.
— Это ты запретил сородичам продавать мне траву? — напрямую спросил Юнь Чжао, проигнорировав колкости.
— Я, — легко сознался Цин Цзяо.
— Почему? — Юнь Чжао искренне не понимал.
Живя в клане, он никогда не пересекался с местной знатью и уж точно никак не мог перейти дорогу молодому хозяину. Единственное их взаимодействие сводилось к тому, что Цин Цзяо связал его Верёвкой, Связывающей Бессмертных, и заставил сесть в свадебный паланкин.
Цин Цзяо задумчиво прикоснулся к подбородку и с ленивой ухмылкой ответил:
— Да просто не хочу, чтобы ты получил желаемое.
Юнь Чжао нахмурился, а У Му у него на руках тихо прорычал: «Псих проклятый».
Не понимая причин такой беспричинной ненависти, Юнь Чжао спокойно произнес:
— Что ж, не очень-то и хотелось. Гуляй дальше. Прощай.
Он развернулся, чтобы уйти. При движении нефритовая подвеска в форме дракона на его поясе описала мягкую дугу, приковав к себе взгляд Цин Цзяо.
— Постой! — окликнул его Цин Цзяо.
— Что ещё? — Юнь Чжао обернулся, разглядывая его с недоумением.
В глазах Цин Цзяо застыло немое изумление.
Эта подвеска была священным залогом клана драконов, вручаемым лишь тому, к кому легла душа. Готовясь к свадьбе, Цин Цзяо надеялся получить её от Ао Юя, но драконы лишь присылали сухие подарки строго по протоколу.
Тогда он утешал себя тем, что Ао Юй — любимец Небес, и ему простительна гордыня. Но теперь этот бесценный символ висел на поясе никчёмного сироты!
Зависть черным пламенем охватила его разум. Цин Цзяо изо всех сил пытался сохранить лицо, но яд так и рвался наружу.
— Так вот зачем ты заявился на ярмарку — красоваться драконьим нефритом? — выплюнул он с едким сарказмом. — Жалость, да и только. Два никчёмных мусора нашли друг друга. Думаешь, кто-то станет вам завидовать?
У Му взвился:
— Ах ты, тварь...
Юнь Чжао мягко сжал кошачью лапу, останавливая его, и без обиняков указал на истинную причину этой вспышки:
— Ты просто завидуешь?
Цин Цзяо опешил, а затем вспыхнул от ярости:
— Что за бред ты несешь?! Ты — лишь никчёмный, бесполезный сирота!
Сюнь Ян поднялся, с угрожающим рыком прижав уши к голове.
Цин Цзяо лишь презрительно фыркнул:
— Собрал вокруг себя зверьё, даже не способное принять человеческий облик?
Юнь Чжао сжал кулаки. Кровь прихлынула к лицу, но он подавил вспышку гнева и произнес ровным, ледяным тоном:
— Когда Ао Юй был тяжело ранен, именно ты испугался и расторг помолвку. Именно ты силой затолкнул меня в паланкин вместо себя. И после всего этого ты смеешь строить из себя обиженного? Не находишь это смешным?
Юнь Чжао посмотрел ему прямо в глаза — строго, без тени страха, как смотрят на умалишённого:
— Мир не крутится вокруг тебя одного. И далеко не все мечтают о твоём внимании.
И добавил тихо:
— Мне тебя искренне жаль. Ты, должно быть, ужасно устал так жить.
Сказав это, Юнь Чжао развернулся и пошёл прочь, не желая тратить больше ни секунды.
Цин Цзяо застыл на месте. Слова юноши отозвались в нем жгучим стыдом и унижением.
«Я с рождения был гордой луной на небосводе! Каждый обязан восторженно смотреть на меня!»
Духовная сила вихрем закружилась в его ладони, и он, не колеблясь ни мгновения, обрушил её в спину уходящему Юнь Чжао.
Ощутив спиной опасный кошмар, Юнь Чжао резко обернулся — на него неслась сокрушительная волна духовной энергии.
Он никак не ожидал, что этот высокомерный гордец перейдёт к нападению. Юнь Чжао уже собрался позвать Систему, как вдруг золотистая тень метнулась вперёд, заслоняя его собой.
Юнь Чжао побледнел и отчаянно закричал:
— Сюнь Ян!