Опавшие листья невесть каких деревьев густо устилали гравийную дорожку, тихим шорохом откликаясь на каждый шаг. Худощавый черноволосый юноша нес в руках корзину, доверху наполненную птичьими яйцами, а за ним, попискивая и суетливо семеня, тянулась вереница золотистых щенков.
— Эй, Цзи Цяо! — окликнул его шагавший навстречу парень. Полукруглые звериные ушки на его макушке приветливо затрепетали.
«Боги, я словно застрял в каком-то бесконечном симуляторе фермы», — промелькнуло в голове у Цзи Цяо.
Впрочем, внешне он ничем не выдал своего замешательства. Привычно улыбнувшись, юноша перекинулся с приятелем парой дежурных фраз и попрощался лишь тогда, когда щенки стали совсем уж нетерпеливо теребить его за штанины.
Уютные деревянные домики живописно рассыпались по зеленому лугу. День выдался погожим, и к вечеру небо оставалось чистым и светлым, так что Цзи Цяо издалека заметил жилище господина Дилуня.
Господин Дилунь занимал пост мэра посёлка Золотого Листа. А ещё он был тем самым добрым стариком, который приютил Цзи Цяо, когда тот только попал в этот мир.
Именно попал.
Ведь изначально Цзи Цяо жил в совершенно другом месте. Он был самым обычным уличным торговцем: вставал ни свет ни заря и жарил на продажу ароматные соусные лепёшки. В то роковое утро он, как всегда, приехал на своем трехколесном мопеде к новоарендованному павильону. Повернул ключ в замке, поднял жалюзи — и из заснеженного проема хлынул ослепительный белый свет. Цзи Цяо инстинктивно зажмурился, заслонив лицо рукой.
Накатило тошнотворное ощущение невесомости, голова пошла кругом, а когда юноша пришел в себя, то обнаружил, что стоит у въезда в незнакомый посёлок в обнимку со своей невзрачной грузовой тележкой.
Ярко-красный транспарант на крыше трехколесника — «Ароматные соусные лепёшки Тудзя: пальчики оближешь!» — привлекал слишком много внимания, поэтому вокруг быстро собрались местные жители.
Цзи Цяо растерянно хлопал глазами. Внешне он сохранял полное спокойствие, хотя внутри у него всё давно перевернулось.
Пресвятые угодники! Почему у всех этих людей пушистые уши и хвосты?! Куда я вообще угодил?!
Зверолюди с любопытством разглядывали чужака, у которого от потрясения чуть ли не земля уходила из-под ног, и перешептывались на абсолютно незнакомом языке.
У них уши движутся! И хвосты тоже!
Пока Цзи Цяо паниковал, из толпы вышел пожилой зверочеловек. Он подошел и мягко приклеил за ухо ошеломленному юноше маленький кругляш, после чего чужая речь мгновенно обрела понятный смысл:
— С какой он планеты?
— А что это за колымага у него за спиной? Выглядит довольно ободранной, ха-ха...
— Видите эти знаки? Никогда таких не встречал!
— Хм... Выполнено в стиле Планеты Голубая Вода...
— Ох, Ланьшуй... Бедный малый...
Поняв, что наклейка — это портативный переводчик, Цзи Цяо заплетающимся языком поблагодарил старика и снова умолк.
Он окончательно осознал, что перенесся в иной мир. На смену шоку пришла липкая тревога: он понятия не имел, является ли эта «Планета Голубая Вода» аналогом Земли, и судорожно пытался придумать правдоподобное объяснение своему появлению.
Однако в глазах зверолюдей его растерянность выглядела настолько трогательно и беспомощно, что они мгновенно списали всё на трагедию Ланьшуй. Мэр Дилунь без лишних расспросов приютил беднягу, оставшегося без крыши над головой.
Лишь на следующий день Цзи Цяо узнал, что Ланьшуй — это далекая и крошечная планета Межзвёздной Федерации, чья цивилизация была удивительно похожа на земную. Совсем недавно Ланьшуй погибла в результате катастрофы, а спасательные корабли беженцев подверглись нападению космических пиратов.
В глазах местных жителей Цзи Цяо казался именно таким несчастным: жертвой налета, которую пираты обобрали до нитки и выбросили в глуши. Юноша лишь облегченно вздохнул и не стал ничего отрицать — подобная версия звучала куда убедительнее сказок про параллельные миры.
Звездная система зверолюдей состояла в союзе с Федерацией. Посёлок Золотого Листа располагался в Секторе E на Грандоне — главной планете зверолюдей. Здесь Цзи Цяо ничто не угрожало, и он был искренне благодарен господину Дилуню за приют.
И всё же к внезапному чужаку многие жители относились с осторожным опасением.
Старики и старушки любили погожими днями расстелить покрывало на траве, усесться со свежим чаем и язвительно перемывать косточки всем подряд: ругать новые законы Грандона, подсмеиваться над лысиной правителя сектора, разглядывать скандальные снимки драки между нобилями Совета Старейшин и депутатами-выходцами из народа... Ну и заодно давать яркие характеристики соседям.
Кролики у них выходили бесчувственными чурбанами, господин Капибара — недотепой, а гиперактивный золотистый ретривер — неугомонным баламутом.
А едва появившийся Цзи Цяо в их глазах стал «дурачком на старой колымаге».
Так продолжалось до тех пор, пока они не узнали, что эта странная трехколесная тележка была его единственным кормильцем. После этого откровения старики потеряли сон и по ночам только и делали, что сокрушенно вздыхали, готовые давать себе пощечины за прежнюю черствость.
В их сентиментальных фантазиях образ нового соседа оброс трагическими деталями: мягкие черные волосы, работа на износ за копейки, гибель родной планеты, жестокие пираты... И вот бедняга остался один-одинешенек на чужбине!
Сам того не ведая, Цзи Цяо оказался окружен негласной опекой и сочувствием местной пожилой братии. Каждое утро на его подоконнике волшебным образом возникал гигантский тыквенный хлеб.
Юноша запивал водой эти сухие, твердые как камень коврижки и с искренней признательностью принимал суровую заботу местных жителей.
* * *
Из воспоминаний его выдернул вид знакомой красной крыши. Цзи Цяо толкнул калитку деревянного заборчика, и бежавшие за ним щенки радостной гурьбой ворвались во двор.
Сквозь белые кружевные шторы пробивался теплый свет. Из окна тут же высунулась золотистая макушка и задорно крикнула:
— Ну ты чего так долго?! Давай быстрее, мы уже за стол садимся!
Тоби был внуком господина Дилуня. Цзи Цяо плохо запоминал непривычные имена, поэтому предпочитал мысленно давать окружающим понятные прозвища.
Ответив юноше широкой улыбкой, Цзи Цяо подумал: «Ладно-ладно, счастливый золотистый ретривер».
Дверь открыла госпожа Дилунь. Сегодня она праздновала день рождения, и в дом созвали немало соседей. Хозяйка повела Цзи Цяо к столу, чтобы представить гостям.
Глядя на гору подарков, сложенную на диване, юноша смущенно протянул госпоже Дилунь свою корзинку с яйцами. Это была вся его скромная плата, полученная за помощь в расчистке заброшенного амбара.
Цзи Цяо пока плохо ориентировался в этом мире, но сидеть на чужой шее не хотел. Особыми научными знаниями он не блистал, поэтому просто брался за любую мелкую работу в посёлке.
Госпожа Дилунь ахнула от наигранного восторга и, забрав корзинку, велела Тоби отнести её на кухню.
«До чего же бедненький подарок...»
— Простите, госпожа... — начал было Цзи Цяо, сгорая от неловкости, но господин Дилунь ладонью от души взъерошил его густые черные волосы.
— Отличный подарок, парень! — хохотнул мэр и большим пальцем указал за спину. — А уж если ты угостишь нас своими соусными лепёшками, праздник точно удастся на славу!
— С-сейчас всё сделаю!
Цзи Цяо юркнул на кухню. Его трехколесный мопед стоял в сарае, но муку и специи он уже перенес в дом.
Набрав пару половников муки, юноша ловко замесил тесто, смазал его маслом и накрыл миской, дав «отдохнуть». Не теряя времени, он расставил на столе с десяток баночек со специями и начал отмерять ингредиенты для соуса.
За годы работы кулинарные движения дошли у него до автоматизма.
Как только Цзи Цяо вылил приправы на сковороду и принялся обжаривать соус, по кухне пополз такой аппетитный аромат, что хвост Тоби заходил ходуном, то и дело задевая голени повара.
Цзи Цяо прибавил ходу и перелил готовый соус в пиалу.
Тоби восторженно вылупился на тесто:
— Я знаю! Теперь надо разделить большой кусок на маленькие колобки, похожие на зверей Тани, да?
Звери Тани водились в местном лесу. Это были травоядные пушистики, напоминавшие коротконогих кроликов без ушей. Они отличались настолько ласковым нравом, что, если прилечь на траву, со всех сторон тебя тут же облепят эти милые создания.
Цзи Цяо посмотрел на аккуратные порционные шарики и улыбнулся: и впрямь похоже.
Свежеобжаренная соусная лепёшка получилась румяной, пышной и необычайно ароматной. Из складок проступал насыщенный густой соус. Едва соприкоснувшись с прохладным воздухом, корочка аппетитно заскрипела. Цзи Цяо разрезал лепёшку пополам, сложил слои и быстро нашинковал сочным хрустящим ритмом.
Тоби едва сдерживал слюнки. Пока Цзи Цяо резал, малец подбирал с разделочной доски отпавшие хрустящие корочки и с наслаждением отправлял их в рот.
— Ладно тебе подбирать, держи нормальный кусок.
Цзи Цяо всерьез опасался, что если не остановит парня, тот вылижет доску до зеркального блеска.
Когда юноша внес в гостиную огромное блюдо, доверху уложенное горячими соусными лепёшками, Дилунь с супругой с гордостью предложили соседям угощение.
В отличие от привычных местным сухих фруктовых пирогов, соусная лепёшка Тудзя пленяла контрастом: хрустящая снаружи, невероятно мягкая внутри, с богатым, пряным вкусом.
Гостям хватило доли секунды, чтобы перейти от легкого любопытства к полному восторга ошеломлению. Все уплетали лепёшки за обе щеки, не сводя глаз с Цзи Цяо.
Худощавый черноволосый юноша с чистым, открытым взглядом тихо попивал тыквенный суп. Его внешность не бросалась в глаза с первого взгляда, но обладала особым, уютным очарованием. Пожилые дяди и тёти смотрели на него с нескрываемой теплотой.
Какой замечательный парень: скромный, трудолюбивый, да ещё и готовит так, что пальчики оближешь!
Цзи Цяо аж вспыхнул под этими взглядами. Он уже делал лепёшки для господина Дилуня, когда тот заинтересовался содержимым его мопеда, и тогда реакция хозяина была куда сдержаннее.
Сначала Цзи Цяо списал всё на обычную вежливость, но позже, попробовав местный тыквенный отвар и странные на вкус питательные растворы, понял: зверолюди и впрямь души не чают в его лепёшках!
Лет десять назад система зверолюдей пострадала от нашествия инсектоидов. Врага разгромили, но паразиты успели отравить почву. Сельское хозяйство рухнуло, и теперь свежие продукты приходилось задорого ввозить из Федерации.
Аппетит у зверолюдей был отменный. Если не брать в расчет аристократов и богачей, обычные семьи перебивались питательными жидкостями. Вкус у них был мерзкий, зато они отлично насыщали и надолго давали энергию.
Даже посёлок Золотого Листа, славившийся раньше фермами, забросил поля. Жители выкраивали крошечные наделы под гигантские тыквы да простую зелень. Дохода хватало благодаря сувенирам и туризму.
После пресных растворов соусная лепёшка казалась им не просто вкусной едой, а...
— На государственные пиры! Это блюдо нужно подавать на приемах у правителя! — громко заявили захмелевшие от ягодного вина соседи.
— Ну что вы, какие пиры... — Цзи Цяо смущенно замахал руками, хотя в голове невольно мелькнула дерзкая мысль: а ну как он, простой парень, действительно станет легендарным кулинаром межзвездного масштаба?!
«О чём я вообще думаю...»
Цзи Цяо сдавленно кашлянул и с алеющими щеками присоединился к общему веселью.
Когда застолье окончилось и юноша помогал убирать со стола, господин Дилунь подошел к нему и протянул серебристую карточку.
Цзи Цяо замер:
— Билет на межпланетный лайнер?
— Ага! В Сектор C! — Господин Дилунь широко улыбнулся и увесисто хлопнул юношу по плечу. — Слушай, парень, я тут подумал... Лепёшки у тебя — загляденье. В богатом секторе ты на них озолотишься. Нечего тебе коротать век в нашей глуши.
Цзи Цяо и сам подумывал вернуться к прежнему ремеслу, но у местных жителей не водилось лишних денег на подобные лакомства.
Мэр был прав: нельзя вечно сидеть у чужого очага. Сектор C открывал совсем другие возможности.
— Спасибо вам огромное...
Он взял блестящую карточку и уже хотел спросить, сколько должен за билет, но Дилунь, разгадав его мысли, лишь добродушно отмахнулся и ушел.
Цзи Цяо тепло улыбнулся и бережно спрятал билет. Когда он встанет на ноги и сможет без труда покупать дорогие продукты, он обязательно вернется сюда и накроет для этих добрых людей пышный стол. Чтобы ели досхочу, а эти гадкие питательные растворы навсегда отправились на свалку!
При этой мысли у него аж слюнки текли. Эх, кабы перед ним сейчас поставили поднос с горячей, ароматно пахнущей едой, он бы очистил его до последней крошки!
* * *
Сектор A. Поместье Пуланьцзинь
— Не буду! Не буду это есть!
В роскошной, залитой светом столовой поместья Пуланьцзинь ярко горели хрустальные люстры. Их свет озарял настенные фрески, лепнину под потолком... и застывшие капли горячего супа из морепродуктов, размазанные по изысканным обоям.
В центре длинного стола алел пышный букет свежих цветов, окруженный фарфоровыми блюдами с изысканными кушаньями.
Сидевший во главе стола детеныш зверочеловека проглотил кусочек мяса, но тут же прижал золотистые ушки с черной каемкой, с отвращением выплюнул еду и с воплем отпихнул золоченую тарелку.
— Я же предупреждал: пока я не уехал в Сектор E, ты обязан научиться есть самостоятельно.
Ленивый, бархатный голос донесся из-за полуоткрытой двери. Можно было не гадать, какая снисходительно-насмешливая ухмылка играет сейчас на лице вошедшего.
— Это невкусно! Не буду я есть!
Малыш от злости обратился в зверя. Его золотисто-оранжевая шубка с яркими черными полосками выглядела ослепительно красиво, но сам детеныш капризно колотил затянутой в плотный мех лапой по столу, заставляя хрусталь жалобно звенеть.
— Это ему невкусно, то не нравится... — Гость замер в дверном проеме, оглядывая раздувшегося от ярости крепыша. На его лице проступила безупречная, холодно-вежливая аристократическая улыбка: — При такой избирательности в еде быть настолько упитанным... Ты похож не на хищника, а на маленький газовый баллончик.