Чайный вечер в Кагано, организованный графиней Колетт, собрал не только признанных светил академического мира, но и многих представителей высшего света.
Цзи Цяо и Вэнь И прилетели на аэромобиле прямо к служебному входу. Доставив несколько сотен заказанных гречневых лепёшек и порций йогурта, они принялись помогать слугам раскладывать угощение по блюдам.
Аккуратные круглые лепёшки укладывали в термоконтейнеры, а часть выставляли на фарфоровые тарелки, украшая изящной сеточкой из йогурта, листочком мяты и парой ягод голубики — отчего их стоимость мгновенно взлетала до небес.
Доставка, упаковка, сервировка... Цзи Цяо со спокойной совестью взял за услуги едва ли не треть от общей суммы заказа и уже намеревался отправиться восвояси.
Однако официанты явно с ног сбивались от нагрузки. Замявшись, они несмело поинтересовались, не поможет ли он довезти сервировочные тележки до самого банкетного зала.
— Без проблем.
Дело нехитрое — просто подставить плечо. Цзи Цяо отправил Вэнь И сверять накладные и расплачиваться, а сам вместе с обслугой пошёл накрывать на столы.
Плавная музыка лилась подобно прозрачному ручью. Хотя вечер официально считался неформальным чаепитием, каждый уголок пышного зала был украшен с особым размахом.
Гости в изысканных нарядах тихо беседовали, приподнимая бокалы, когда чьи-то беглые взгляды выхватили из обстановки юношу в углу зала. Он шел к фуршетным столам вместе с официантами в строгих фраках и белых бабочках. Многие присмотрились с недоумением.
— Ну вот, так вроде в самый раз?
Цзи Цяо расставил подорожавшие в разы лепёшки, отряхнул ладони и отчитался перед официантом. Подняв глаза, он столкнулся с удивлённым взглядом Лайна, держащего бокал.
Безупречный чёрный фрак сидел на нём без единой складочки, драгоценный камень в зажиме для галстука переливался под люстрами, придавая его облику необычную солидность.
— Так вот о каком «особом блюде» говорил профессор Милу, — произнёс подойдя Лайн. Быстро окинув взглядом стол, он едва заметно вздохнул.
Осмотрев юношу в простой рубашке с коротким рукавом, явно выбивавшейся из местного дресс-кода, Лайн заслонил его своей высокой фигурой от чужих любопытных взглядов и мягко предложил:
— Хочешь остаться на вечере? Пойдём, я помогу тебе подобрать подобающий наряд...
— Да нет, спасибо...
Цзи Цяо уже собрался отказаться, как неподалёку раздался голос, мгновенно привлекший внимание окружающих:
— О, босс Цяо уже здесь?
Милу сегодня буквально сиял. Улыбаясь, он непринуждённо заметил:
— Как удачно! На вечере столько почтенных гостей. Пойдём, я представлю тебя нужным людям, это пойдёт на пользу твоему заведению.
Лайн поджал губы и нахмурился.
— Не стоит, — ответил Цзи Цяо. — Я просто привёз заказ и уже ухожу...
— Ничего страшного! — Милу ловко оттеснил Лайна. — Графиня Колетт — моя мать. Не упускай такой редкий шанс!
И, не обращая внимания на попытки Лайна вмешаться, он подхватил Цзи Цяо за руку, намереваясь увлечь в толпу.
Цзи Цяо вскинул взгляд: за ласковой улыбкой Милу отчетливо проглядывала затаённая злоба — иголка, спрятанная в вате. Перехватив его за запястье, Цзи Цяо замер на месте и в упор уставился на собеседника своими тёмными, блестящими глазами.
— В чём дело? Нужно к чему-то приготовиться? — Милу будто не замечал, как крепчает хватка на его руке. Он лишь тихо усмехнулся и понизил голос: — Или ты сам понимаешь, что с твоим положением не стоит лезть к благородным господам?
— Говорят, лавочка с лепёшками у ворот Кагано пользуется невероятным успехом. Я заказала кое-что из их меню и попросила владельца привезти лично... О, взгляните, он как раз там.
Графиня медленно спускалась по лестнице, устланной красно-золотым ковром, указывая пальцем своему спутнику — специально приглашённому герцогу Пуланьцзиню.
Проследив за её покрытым тёмно-бордовым лаком ноготком, герцог перевёл взгляд на юношу, о котором в обществе ходило столько слухов из-за его связи с его сыном.
Тот стоял в своей небрежной повседневной одежде рядом с Милу — изысканным, безупречно воспитанным и любимым высшим светом, — принимая на себя десятки оценивающих взглядов и тихий шёпот.
И всё же от начала и до конца юноша держал спину ровно, а лицо его оставалось совершенно спокойным.
Герцог Пуланьцзинь задумчиво поглаживал подушечкой пальца стенку хрустального бокала, пока графиня с лёгким смешком поинтересовалась:
— Вы знакомы с этим юношей?
— О боже, у меня сейчас сердце разорвётся...
— Что за драма! Неужели это знакомство с родителями?
— Да всем понятно, ради чего графиня затеяла этот вечер! Едва её муж получил повышение в штабе, как она тут же приложила все силы, чтобы подстроиться к дому Пуланьцзинь.
— Интересно, герцогу не всё равно, кто он такой?
— Какая неловкость... Хоть я и болела за их пару, но суровая реальность берёт своё...
— Графа-то нет. Неужели это финал?
Нежная музыка не могла заглушить гудящий шепоток, проносившийся по залу.
Цзи Цяо резким движением стряхнул руку Милу. На его лице не было ни капли ожидаемого смущения или злости — он лишь с брезгливым видом отряхнул рукав и внезапно хмыкнул:
— И это всё, на что ты способен? По сравнению с теми, с кем мне приходилось иметь дело раньше, ты вообще ниочём.
Милу невинно похлопал глазами:
— Что?
— Завязывай паясничать, урод.
Цзи Цяо закатил глаза, развернулся и под сочувственными взглядами собравшихся направился к выходу.
Официанты у дверей на мгновение замешкались, но тут же учтиво распахнули перед ним створки —
— А, вот ты где.
У самого входа стоял аристократ слепящей красоты в парадном костюме, с плащом, перекинутым через руку. Яркие огни люстр переливались на его золотых волосах.
Несмотря на некоторую бледность, он всё так же надменно вскинул подбородок. Его янтарные глаза равнодушно скользнули по опешившей толпе и замерли на стоящем перед ним юноше.
Цзи Цяо опешил. Он же вроде ещё не вышел из фазы атавизма?
— Ты как тут оказался? — выпалил он.
— Пришёл на прием, — ответил Мэйфилд. И с безупречной вежливостью спросил в ответ: — А ты?
— А я лепёшки продаю! — честно отрезал Цзи Цяо.
Мэйфилд покосился на фуршетный стол и недовольно цыкнул.
Он протянул руку. Цзи Цяо ощутил, как его пальцы едва ощутимо скользнули по затылку, задев шею, и уверенно легли на плечо, прижимая к себе.
Под ошеломлёнными взглядами наряженных гостей и онемевшего Милу, Мэйфилд с совершенно естественным видом увлёк Цзи Цяо к выходу.
Звуки плавного вальса затихли вдали, когда они остановились перед винтовой лестницей.
Цзи Цяо чуть приподнял голову, разглядывая его чисто человеческий облик без единого признака звериных черт. Оглянувшись на закрытые двери, за которыми гудел зал, он тихо спросил:
— Твой период атавизма закончился?
Мэйфилд ничего не ответил.
Небрежно опершись о резные перила, он опустил взгляд на покрасневшее запястье Цзи Цяо и сухо заметил:
— Похоже, чужую враждебность ты распознаешь ещё хуже, чем Асайя.
— Мне просто выпал крупный заказ. С чего бы отказываться от хорошего заработка? К тому же, едва поняв, в чём дело, я как раз собирался уйти...
Цзи Цяо досадно поджал губы. На душе было мутно и скверно, поэтому он резковато спросил:
— Что, ты тоже считаешь, будто мне не место на сборищах богатеев?
Мэйфилд слегка нахмурился:
— Сударь, не стоит выносить мне приговор походя.
Осознав, что сорвался ни за что, Цзи Цяо потер нос и отвернулся:
— Ладно, виноват. Я подумал, ты тоже решишь, будто мне тут не место, и либо выставишь за дверь, либо потащишь переодеваться.
— Я увёл тебя только потому, что у меня нет ни малейшего желания служить для кого-то развлечением. Полагаю, у тебя тоже, — Мэйфилд сделал паузу, после чего в уголках его губ проскользнула высокомерная усмешка: — А если следовать твоей логике, то раз уж я пришёл, убираться отсюда должны были они. В конце концов, ни у кого из присутствующих нет столько денег, сколько у меня.
Цзи Цяо не удержался от смешка. Впервые этот заносчивый тон показался ему настолько приятным. Он подмигнул с иронией:
— Вообще-то там и герцог Пуланьцзинь был.
— Что ж, — Мэйфилд недовольно фыркнул и пробормотал: — Когда я после свадьбы получу ключи от сокровищницы моей матери, это утверждение станет звучанием абсолютной истины.
Цзи Цяо хлопал глазами:
— А?
— Хватит глазеть на меня с таким глупым видом. Мне не хочется везти в поместье человека, который дуется.
Взгляд Мэйфилда задержался на воротнике его рубашки, и он лёгким касанием пальцев, задев ключицу, поправил загнувшийся уголок.
— Скажи прямо, чего тебе хочется?
«Ну и спесь... Будто сделай я заказ — и ты тут же ринешься исполнять...»
Цзи Цяо криво ухмыльнулся:
— Раз уж ты спросил... Я бы с удовольствием съездил тому уроду по роже.
— Вот как... Что ж, изначально я планировал просто уйти.
Мэйфилд равнодушно пожал плечами и, подхватив Цзи Цяо за запястье, развернулся обратно. Пока юноша пребывал в полном ошеломлении, граф тихо пробормотал:
— Но добавим ещё один пункт, раз уж на то пошло.
Сияние люстр вновь озарило их лица, едва позолоченные двери распахнулись перед ними. Свет скользнул по плечам и заиграл на красно-золотых коврах зала.
Увидев, что они вернулись, гости, разбившись на группы, мгновенно умолкли. Выражения лиц у всех стали весьма двусмысленными.
Мэйфилд, казалось, ничего этого не замечал. Удерживая руку Цзи Цяо, он прошёл прямо к остолбеневшему Милу, остановился и, чуть отступив в сторону, сделал приглашающий жест:
— Прошу вас.
— Ч-что?
Милу даже не успел насладиться радостью от возвращения Мэйфилда, как воздух рассек свистящий удар — тяжелый кулак врезался ему прямо в физиономию!
— О боги!
Зал взорвался криками. Графиня Колетт, позабыв о высоких гостях, в ужасе подобрала полы пышного платья и бросилась вниз по лестнице.
— Ты что, с ума сошёл?! Да как ты смеешь!
Лицо Милу налилось пунцовой краской. Вытирая кровь с разбитой губы, он дрожал от глубокого шока.
Он вскинул взгляд на стоящего рядом Мэйфилда, но в глазах графа не было ничего, кроме откровенного, холодного презрения.
Волна жгучего унижения захлестнула его. Забыв обо всей своей светской утончённости, Милу сжал кулаки и ринулся на обидчика, намереваясь ответить ударом на удар.
Однако его показушная техника боя в глазах Цзи Цяо не стоила и гроша. Юноша легко ушел от пары выпадов, двигаясь с той непринуждённостью, с какой кошка играет с пойманной мышью.
Милу неуклюже налетел на фуршетный стол. Разлитое вино мгновенно испятнало его белоснежный фрак, а в натертых серебряных подносах отразилось искажённое злобой лицо.
Повернувшись, он заглянул юноше в глаза. В его собственных блестели слёзы, придавая ему вид глубоко оскорблённой жертвы:
— Цзи Цяо, я ведь из лучших побуждений хотел помочь тебе с полезными знакомствами! Если тебе это не нужно, мог бы просто сказать! К чему устраивать этот дикий карнавал?..
— Хватит зубы заговаривать, — Цзи Цяо закатил глаза. — Ты полвечера из кожи вон лез, чтобы меня спровоцировать и выставить посмешищем.
Милу изобразил глубокое потрясение:
— Да как ты можешь! Я искренне пытался помочь... Это же настоящее оскорбление!
— Оскорбление?
Цзи Цяо холодно уставился на него:
— Если тебе сейчас паршиво и унизительно, то знай: я лишь вернул тебе то, чем ты пытался облить меня.
Немного подумав, он скривил губы в фальшивой улыбке:
— Так что не сопливь, умеешь пакостить — умей и ответку держать.
— Ты...
Милу хотел было продолжить, но его прервал отчётливый смешок. Подняв глаза, он увидел, что привычная холодная надменность Мэйфилда сменилась искренним весельем.
Граф достал платок и с довольным видом протянул его Цзи Цяо:
— Сударь, ваша улыбка звучит фальшивее фальшивого гроша.
— Правда? — Цзи Цяо принял платок и оттёр с кулака кровь. — Принимаю у вас уроки, господин граф.
— Неотёсанный психопат! Что ты сделал с моим сыном?!
С гневным визгом графиня Колетт подоспела к Милу. Сжав его лицо в ладонях, она с ужасом осматривала ссадины, помогала ему подняться и одновременно визжала охране:
— Схватить его! Я отправлю этого мерзавца прямо в Судебный трибунал!
По залу пронёсся гул, послышался топот тяжелых сапог.
Цзи Цяо досадно цыкнул:
— У каждой избалованной дряни обязательно обнаруживается слепая мамаша...
— Моя правда, — согласился Мэйфилд.
Мэйфилд небрежно поправил галстук и шагнул вперёд, закрывая юношу своей спиной. Он слегка пожалел, что не взял с собой Перса и остальную свиту — так его выходка выглядела бы куда солиднее. Терпение вести светские беседы у него иссякло окончательно.
«Впрочем, почему бы и не позаимствовать у семейства Баханд их пещерные методы?»
Дзинь-дзинь...
Прежде чем языки пламени успели сорваться с его пальцев, над залом пронёсся чистый, звонкий звук.
Все присутствующие одновременно вскинули головы в сторону парадной лестницы. Герцог Пуланьцзинь, гранд Грандона, неторопливо опустил серебряную ложечку и бокал на поднос стоящего за его спиной слуги.
— Господа, чайный вечер — это всё-таки не гладиаторская арена.
Под пристальными взглядами гостей герцог не спеша спустился вниз, пресекая развитие потасовки.
— Ваша Светлость! Вы же своими глазами видели дикость этого уроженца Планеты Голубая Вода! — палец графини Колетт, усыпанный перстнями, дрожал от бешенства, когда она указывала на Цзи Цяо. — Мой мальчик действовал исключительно из великодушия! Неужели он должен терпеть беспочвенные обвинения и побои?!
— Защищать своё достоинство — абсолютно естественное право любого человека, — с нескрываемым презрением произнес Мэйфилд. — К тому же, ваш сын пытался дать ответный удар. Никакие это не побои, просто его собственное умение драться оставляет желать лучшего.
Забыв о том, что статус графа выше её собственного, графиня Колетт сорвалась на крик:
— Мэйфилд! Твой цинизм перешёл все границы!
— Не стоит так нервничать, сударыня. У вас уже морщины вокруг глаз пролегают, — граф улыбнулся безупречной, сияющей улыбкой, вкладывая в слова максимальную дозу яда. — Лучше запишите вашего двадцатилетнего крошку в секцию рукопашного боя. Пожалуй, ещё не всё потеряно.
Губы Милу задрожали, слёзы градом устремились из глаз.
Видя его страдания, графиня пришла в сумасшедшее неистовство:
— Вы!.. Ваши выходки — прямое оскорбление наших двух семейств!
В этот момент доселе молчавший герцог бросил на нее взгляд и спокойно переспросил с тонкой улыбкой:
— Наших?
Этот небрежный тон подействовал как ушат ледяной воды. Огонь гнева графини мгновенно угас, уступив место липкому, непонятному страху.
Она ошеломленно застыла, глядя на своего именитого гостя. Губы её беспомощно задрожали.
Аристократы, ловившие каждое слово, припали к бокалам, с трудом скрывая изумление и обмениваясь выразительными взглядами.
Поведение герцога расставило всё по местам: все настойчивые попытки графини заискивать перед высшим домом потерпели крах.
— Господин граф... Я не знаю, что вам наговорил Цзи Цяо... — Милу отнял руку от лица, демонстрируя разбитую губу, и с жалостливой миной пролепетал: — Я не мастер говорить красивыми фразами, но видит бог, у меня и в мысли не было обижать приезжего...
— Избавьте меня от этих причитаний, — скривился Мэйфилд. — Твои дешевые фокусы вызывают лишь тошноту. Натянуть парчовый фрак, взять в руки бокал и сыграть пару пьесок — думаешь, этого достаточно, чтобы разыгрывать из себя аристократа? Жалкое зрелище.
Цзи Цяо вскинул взгляд. В его темных глазах отразились правильные, жесткие черты лица графа. Незнакомая, странная волна тепла, похожая на слабый разряд тока, обжгла сердце.
Присутствующие переводили взгляды с одного благородного господина на другого, с особой отчетливостью понимая: спесь Дома Пуланьцзинь зиждется на веках славы и ратных подвигов, а не на пустой болтовне.
Герцог властным жестом отозвал охрану. Оперевшись на трость, которая глухо стукнула о ковер, он посмотрел на юношу, стоящего подле его сына.
Цзи Цяо слегка растерялся, но вежливо кивнул.
— Рад знакомству, Цзи Цяо, — герцог искренне вздохнул с легким сожалением: — Сама по себе идея светских вечеров не так уж и плоха. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся при более благоприятных обстоятельствах.
Мэйфилд не удержался от саркастического замечания:
— Ты готов придумывать любые уловки, лишь бы затянуть меня на свои приемы.
Толпа вокруг едва не выронила бокалы. Наблюдать такую семейную сцену вживую — пожалуй, ради этого стоило жить!
Герцог, словно не замечая произведенного эффекта, спокойно продолжил:
— Впредь я буду высылать вам именное приглашение на двоих.
— Там видно будет, — отрезал Мэйфилд.
Герцог лишь непринужденно пожал плечами и, ни словом не обмолвившись с онемевшей графиней Колетт, дал знак музыкантам продолжать.
— Ладно, хватит крутить головой. До махалки для кошек тебе ещё далеко, — ленивый голос Мэйфилда заставил Цзи Цяо отвлечься. Граф протянул ему ладонь ладонью вверх: — Пошли.
— А ведь ты говорил, что больше никогда не протянешь мне руку.
— О, мне похвалить тебя за отличную память?
Цзи Цяо скривил губы, но пока Мэйфилд не успел нахмурить свои безупречные брови, размашисто шлёпнул своей ладонью по его руке.
Мэйфилд довольствовался тихой усмешкой.
Цзи Цяо молчал, а про себя думал: «Ладонь у него прохладная... Ну да ничего, у меня горячая».
С этой мыслью он чуть сжал его пальцы.
Мэйфилд на мгновение замер, затем сжал ладонь в ответ, и его большой палец едва ощутимо провел по тыльной стороне руки Цзи Цяо — мягко, словно кончик пушистого хвоста.
За спиной снова взвизгнула графиня. Цзи Цяо оглянулся и обеспокоенно спросил:
— Мы вот так просто уйдём? А твой отец точно с этим разберётся? Свидетелей-то уйма... Если меня потом заберут в Управление патрульной полиции на трое суток, мне вещи брать с собой? И вообще...
— Достаточно, сударь. Почему бы тебе не сохранить красивую мину напоследок?
Мэйфилд сжал его подбородок и повернул его голову к себе:
— Не забивай голову. У Колетт и её сынка скоро появится столько хлопот, что им будет не до тебя. Так что ночевать ты будешь в своей постели.
— А, ну ладно...
Створки затворяющихся дверей заглушили их вкрадчивый шёпот.
После нескольких секунд гробовой тишины зал буквально взорвался! Оглушительные аплодисменты и восторженные крики дам ринулись под потолок, заставив люстры зазвенеть, а у графини заложило уши.
Впрочем, двое, шедшие плечом к плечу по коридору, этого уже не слышали.
* * *
Слуги распахнули тяжелые двери поместья. Едва ступив на мягкий, чистый ковёр, Мэйфилд мертвенно побледнел и выронил руку Цзи Цяо. Опершись о колонну за ширмой, он тяжело задышал, опустив голову.
Осенённый догадкой, Цзи Цяо подхватил его за подбородок. Зрачки графа от яркого света светильников мгновенно сузились в узкие вертикальные щёлочки.
Обычный человек на свет так не реагирует.
— Чёрт! У тебя что, атавизм ещё не прошёл?!
Поняв, что дело дрянь, Цзи Цяо подхватил его под руки и кое-как дотащил до дивана в гостиной.
Слуги в панике бросились за управляющим и лекарем. Пока их ждали, на глазах у Цзи Цяо Мэйфилд снова принял свою зверушечью форму.
Огромный золотистый кот развалился на диване, рассчитанном человек на шесть, и всё равно выглядел сдавленным: две массивные передние лапы даже свешивались с подлокотника.
— Вот видишь, хоромы огромные — тоже проблема, пока дозовёшься... Ну где они там?
Цзи Цяо, слушая его тяжёлое хриплое дыхание, не находил себе места. Бормоча что-то под нос, он подсунул мягкую подушку ему под голову.
Мэйфилд прищурился и поудобнее устроился на подушке. В этот момент в зал вбежал управляющий. При виде растянувшейся на мебели царственной туши у него едва не помутилось в глазах.
— Я уже вызвал лекаря высшего ранга, господин Цзи, не волнуйтесь, — дворецкий вздохнул и, сделав необычно строгое лицо, обратился к коту: — И прошу вас, перестаньте проявлять такое своенравие и глушить атавизм силовыми инъекциями!
Мэйфилд издал низкое глухое урчание, отвернул морду и зажмурился.
— Насильно подавлять? — удивился Цзи Цяо.
— Именно так... — вздохнул дворецкий, привыкший к капризам своего господина. — Его Сиятельство терпеть не может пустые разговоры с аристократами Грандона, но сегодня утром, увидав список блюд для приема, он ни с того ни с сего решил ехать.
Не успел он договорить, как пришло сообщение о прибытии лекаря. Поклонившись Цзи Цяо, управляющий со всех ног бросился встречать врачевателя.
На пару мгновений Цзи Цяо застыл. Пытаясь справиться с бешено заколотившимся сердцем, он криво ухмыльнулся и пробормотал, глядя на зажмурившегося роскошного зверя:
— Ну вот, допрыгался. Опять будешь лежать пластом.
* * *
Мэйфилд открыл глаза и несколько секунд молча смотрел на него. Внезапно его длинный пышный хвост взвился в воздух и с сочным шлепком отходил юношу по мягкому месту!
— Мэйфилд! — с криком отскочил Цзи Цяо, горя от возмущения.
— Потише, сударь, — Мэйфилд поморщился от мышечного спазма и, тяжело перевернувшись на бок, сухо бросил: — А по чьей, по-твоему, вине я всё это терплю?
Весь пыл Цзи Цяо мгновенно улетучился. Потирая горящую ягодицу, он залился краской...
«И по чьей же, интересно? Ну уж точно не по моей!»