К утру период регрессии у Асайи наконец завершился. Когда малыш поднялся с кровати, его кудряшки торчали взъерошенным птичьим гнездом, а небольшие ушки забавно загнулись назад. Сонный, еле пролепивший глаза тигрёнок послушно тянул ручки и ножки, пока Цзи Цяо облачал его в одежду.
— Руку подними.
— Не ту, это нога.
— Хвост сам продень… Ладно, давай я.
Наполовину спящий Асайя, пройдя через все утренние процедуры, не упустил случая прильнуться к Цзи Цяо:
— Цяо-Цяо, ты такой хороший. Когда ты постареешь, я буду точно так же ухаживать за тобой.
Запыхавшийся Цзи Цяо лишь усмехнулся:
— Избавь меня от такой чести. Где уж мне, вашему высочеству, сметь вас утруждать.
Когда они добрались до переулка, управляющий, казалось, ждал их уже очень давно. Расплывшись в самые радушные обезоруживающие улыбки, он сразу же провёл их к прилавку в самом оживлённом и людном месте.
— Я тут подумал: вы ведь только прибыли, да ещё и с ребёнком на руках. Жизнь нынче непростая, так что перебирайтесь-ка лучше сюда.
Цзи Цяо от неожиданности даже растерялся:
— А… Спасибо вам огромное.
— Не за что, совершенно не за что! Процветания вашему делу!
Обменявшись любезностями, обе стороны остались предельно довольны. Но лишь когда управляющий скрылся из виду, Цзи Цяо окончательно пришёл в себя, ощутив, как в душе поднимается волна тихого ликования.
До чего же, оказывается, приятно иметь за спиной влиятельного покровителя!
Ароматные соусные лепёшки и без того пользовались огромным спросом, а уж на бойком месте торговля и вовсе пошла как по маслу. За эти дни выручка оказалась настолько внушительной, что Цзи Цяо без тени сомнения расстался с двумя тысячами монет «Белый орхидей», приобретя новенькую электроблинницу.
— Запомни: в нашем деле, помимо ингредиентов, самое главное — вот эта малышка, — заявил Цзи Цяо, уперев руки в бока и с полнейшей серьёзностью принявшись за инструктаж. — Каждую неделю ей требуется техобслуживание. Относиться к этой технике нужно с той же нежностью, что и к собственной жене.
Асайя попробовал приподнять обе тяжеленные электропечи, запыхтел и удивлённо выдохнул:
— Цяо-Цяо, твои жёны такие тяжёлые!
— А ты как думал?
Цзи Цяо аккуратно отстранил малыша и в два счёта сам водрузил печи в кузов.
Он с удовольствием хлопнул ладонью о ладонь. Теперь скорость готовки вырастет вдвое, и покупателям не придётся долго томиться в ожидании!
Впрочем, нынешних клиентов нисколько не смущала задержка. Ведь покупка ароматной лепёшки теперь сопровождалась приятнейшим бонусом — возможностью послушать свежайшие, сочные сплетни!
Заметив это, Цзи Цяо и Асайя заранее всё обсудили и решили время от времени подыгрывать публике, подкидывая пикантные детали для поддержания легенды.
— Цяо-Цяо не только лепёшки готовит вкусно, у него абсолютно всё получается пальчики оближешь!
В самом центре прилавка, болтая короткими ножками, восседал Асайя. Он устроился на свежеустановленном откидном столике кузова, прижав кудрявые ушки.
— Когда его не было в поместье, я от тоски кусок в горло протолкнуть не мог. А дядя каждый раз ругал меня и называл…
Покупатели тут же подались вперёд:
— Кем называл?
Асайя возмущённо буркнул:
— Маленьким газовым баллончиком!
Кому-то это показалось безобидным, но чуткая публика моментально зорко увидела саму суть и вынесла беспощадный вердикт:
— Вы только послушайте! Вот уж поистине ядовитый язык! Ребёнок так тосковал по Цзи Цяо, что спал и ел с трудом, а тот смел обзывать его газовым баллончиком! Представляете, каких ужасных вещей он понаговорил взрослому, раз тот просто взял и сбежал!
— Вот-вот! Эти аристократы — сплошь бессердечные истуканы!
Асайя грустно опустил глаза и с самым нещадным видом вздохнул:
— Поэтому я не смог там оставаться и пошёл искать Цзи Цяо!
Он обнял пушистый хвост и погрузился в воспоминания:
— Когда я только встретил Цзи Цяо, домик у него был маленький и старый. В сезон проливных дождей он возвращался домой весь мокрый, промокавшие насквозь ботинки сморщивались, и при каждом шаге получалось так: хлюп-хлюп-хлюп…
— Пресвятые небеса, да как у того господина только сердце не разорвалось! — жалостливо всплеснули руками дамы, прижимая платочки к груди. — Цзи Цяо, это правда? Неужели всё действительно было так плачевно?
Цзи Цяо хлопал ресницами и невинно уточнял:
— Вы ведь уже доели свою лепёшку? Хотите ещё порцию?
— Ой, да-да, конечно, заворачивай!
Цзи Цяо ловко забрал монеты и, выкладывая тесто на раскалённую поверхность, непринуждённо пояснил:
— Просто я тогда впервые столкнулся с сезоном дождей, опыта не было. На обратном пути заскочил на свалку поискать полезный утиль, вот и задержался. Ничего страшного…
— Что?!
Сердобольные дамы содрогнулись, перебивая его дрожащими голосами:
— Ты ещё и утиль на свалках собирал?!
— Н-ну да, — немного растерялся Цзи Цяо от столь бурной реакции. — Дело-то нехитрое.
— Ага-ага! Если повезёт, можно неплохо заработать! — Асайя принялся загибать пальчики. — За мелкую деталь дают пять монет, за дощечку — семь, а за стопку жестяных банок — целых десять! В стопке, между прочим, ровно шесть штук!
— Надо же, так свободно ориентируется в ценах! Сколько же лишений перенёс этот бедный крошка!
— Боже правый…
— У меня просто сердце разрывается от жалости, у-у-у…
Вдруг кто-то из толпы, слушая эти откровения, с любопытством спросил у Цзи Цяо:
— А как ты вообще познакомился с Мэй— кхм, с его дядей?
«…»
Проклятье. Вот эту часть легенды они придумать и забыли!
Руки Цзи Цяо замерли. Он плотно сжал губы и сдвинул брови, судорожно соображая на ходу.
Однако молчание в этот миг оказалось красноречивее любых слов. Опущенный взор, тень глубокой печали и затаённой боли на его лице попали точно в цель: публике лишь дай волю, и её фантазия нарисует самую душераздирающую драму.
Какой же трогательный, несчастный юноша!
— Я…
Едва Цзи Цяо успел открыть рот, как собеседник сочувственно вскинул ладонь, останавливая его:
— Нет-нет, ничего не говори! Мы и так всё поняли!
Толпа сочувствующих зевак принялась наперебой и с жарким пониманием кивать:
— Да-да-да!
«?»
Цзи Цяо виновато угукнул, предпочтя сжать зубы и продолжить жарку. В его голове крутился единственный вопрос: и что же они там себе поняли?!
Когда собравшиеся уже дошли до высшей точки сопереживания, кто-то скептически заметил, что всё это — лишь слова, и нет ни одного реального доказательства!
Асайя упёр ручонки в колени и мило склонил головку набок, всем видом излучая ангельскую невинность.
В этот момент дама с кошачьими ушами, регулярно покупавшая у них лепёшки, отыскала в сети фотографию второго главного героя. Она украдкой взглянула на Асайю, провела детальное сравнение, после чего обрела нерушимую уверенность и громогласно выпалила сомневшемуся:
— Мальчику всего шесть лет! Разве такой малыш станет врать?!
Мир взрослых полон фальши и обмана, но в круглых глазах маленького тигрёнка плескалась лишь безграничная чистота. Пища для ума, подаваемая им, обладала стопроцентным знаком качества.
Глядя на мордашку Асайи, любители сплетней моментально нашли новый поворот сюжета. Поток сенсационных открытий распалил их азарт с новой силой. Цзи Цяо распродал абсолютно все лепёшки в считанные минуты и, прихватив Асайю, распрощался с добрыми дядями и тётями, удаляясь с набитым кошельком и чувством выполненного долга.
На обратном пути Асайя возбуждённо прижался к щеке Цзи Цяо:
— Цяо-Цяо, а нам точно не нужно рассказать всё подробнее?
— Нет.
Цзи Цяо, накануне весь вечер штудировавший самые зубодробительные любовные романы, обретал всё более загадочный и всеведущий вид:
— Это называется недосказанностью.
Асайя смутно кивнул. Похоже, от недотёпы-дяди наконец-то вырисовалась хоть какая-то польза.
Цзи Цяо тоже был безмерно доволен происходящим: удача повернулась к нему лицом, и жизнь шаг за шагом налаживалась.
Тем временем сами виновники шумихи уже покинули прилавок, однако слухи о них даже не думали утихать. Напротив, они расползались подобно лесному пожару и в конце концов докатились до ушей высшей аристократии и финансовых магнатов.
В секторе B, в сияющем огнями бальном зале, со звоном скрестились хрустальные бокалы. Гости склонились друг к другу, но вместо пикантного флирта из их уст донеслось:
— Дорогой, ты слышал эту историю?
— О, разумеется!
Светский вечер, которому полагалось тонуть в флёре романтики, в мгновение ока превратился в шумную площадку для обсуждения свежих сплетен. Гости сбивались в стайки, и, кажется, с радостью променяли бы приторные пирожные на жареные семечки.
— То-то Мэйфилд перестал появляться на приемах. Оказывается, его сердце уже занято!
— Тише ты! Без имён! Используй инициалы или титулы!
— Извини, я тут человек новый…
— По секрету скажу: ходят слухи, будто двое его личных охранников летали в Янтароград и вернулись совсем недавно…
— Чёрт возьми! Серьёзно?!
— Да наверняка отправлял их, чтобы тайком присматривать за ним… Мать твоя, до чего же он влюблён!
— И какой толк?! Всё равно ведь человека выгнал!
— Вот именно! Иначе с какой стати тот бросил бы комфорт сектора A и отправился торговать на задворках… Боже, какой мужественный юноша!
— Не понимаю, чему тут восхищаться. Отличная есть поговорка: запоздалая любовь не стоит и гроша!
Едва Мэйфилд переступил порог бального зала, как жаркие шепотки мгновенно оборвались. Даже смычок скрипача споткнулся, исторгнув резкий фальшивый звук, словно пила по металлу.
— Вот видишь, ты так давно не выходил в свет, что твоё появление всех просто парализовало, — дружески хлопнул его по плечу Даниэль.
Десятки пристальных взглядов тут же впились в Мэйфилда. Почувствовав, как по спине пробежал холодок, Даниэль смущённо убрал руку и пробормотал:
— Это ещё что за новости…
Мэйфилд даже не удостоил публикую ответом. Отец допекал его вызовами уже целую вечность, и если бы не дела в секторе B, граф ни за что не стал бы тратить время на столь унылое сборище.
Даниэля быстро утянули в толпу. Мэйфилд остался один: отпивая вино из бокала, он неторопливо созерцал происходящее из угла.
Липкие, странные взгляды то и дело скользили по нему, улетучиваясь стоит ему лишь повести бровью. Повторившись с десяток раз, это молчаливое пристальное внимание до того докучило Мэйфилду, что он окончательно мрачнел, смутно сознавая: происходит нечто неладное.
Он поставил бокал. Осмотрелся вокруг: подозрительное глазение тут же испарилось, уступив место наигранным ужимкам и шушуканью за спинами.
Даже Даниэль, сделав круг по зале, вернулся к нему с до крайности сложным и невероятно озадаченным выражением лица.
Мэйфилд списал все эти странности на глупую детскую месть за его отказы посещать вечеринки. С ледяной миной, не оборачиваясь, он покинул душный бальный зал.
Стоило ему оказаться за дверью, как зазвонил оптический комлинк. Звонил отец. В гневе герцога Пуланьцзинь сквозила злорадная торжественность долгожданного реванша:
— Мэйфилд! Посмотри, что ты натворил! Я-то думал, ты у меня самый рассудительный, а ты… Какое разочарование!
— Вот как? — Мэйфилд холодно усмехнулся. Будучи уверен, что за ним нет ни единого проступка, он приготовился выслушать очередную порцию вздорных нотаций.
Герцог Пуланьцзинь, встав на пьедестал высшей морали, громогласно отчеканил:
— Ах ты предатель! Бессердечный чурбан!
Каким бы выдержанным ни был Мэйфилд, его разум на мгновение отказался воспринимать происходящее.
— Кто?
— Ты!
— Я?
— Именно ты!
Мэйфилд с серьёзным видом кивнул:
— Кажется, у тебя начался Альцгеймер. Не волнуйся, я прямо сейчас свяжусь с врачом.
Герцог Пуланьцзинь запричитал ещё громче:
— Да тут кроме тебя некому лечиться! Я тебе сотню раз говорил: уйми свой собачий характер! Ты же тигр, а не слюнявый пёс! Сегодня язвишь, а завтра на коленях ползёшь? Да хоть зарисуйся на брюхе, искренность-то ты уже растоптал! Вот и смотри теперь: человека как корова языком слизала!
Мэйфилд аж поперхнулся от возмущения:
— Кого это я выгнал?!
— Хватит паясничать! Имея перед глазами такой драгоценный пример, как я, ты умудрился стать сухим черствым чурбаном! Когда я отправлюсь на тот свет и твоя мать спросит, хороша ли наша невестка, мне остаётся только признаться, что ты на всю жизнь остался бобылём, потому что даром никому не нужен! Она ведь не поверит, начнёт причитать: «Ах, мой сыночек такой красивый и богатый, как он мог остаться один?!» И тогда мне придётся слёзно объяснять, что это я недосмотрел, не воспитал настоящего джентльмена и позволил тебе выставить за дверь собственное счастье!
С экрана комлинка злорадство лилось едва ли не через край.
— Но ты не переживай, когда твоя мама явится к тебе во сне, чтобы отходить тебя по мягкому месту, я обязательно попытаюсь её удержать…
Мэйфилд с треском отключил связь. Даже когда он погрузился в салон летательного аппарата, его грудь всё ещё бурлила от ярости.
— Что за бред! — выплюнул он.
Из-за нахлынувших чувств аккуратные полукруглые тигриные ушки с мягким щелчком выскочили прямо на макушке.
Мэйфилд выдвинул ящичек сиденья, достал ампулу с подавителем и вколол лекарство себе в руку, после чего сдержанно приказал личной охране:
— Пусть Перс немедленно отправляется в сектор C. И пусть не возвращается, пока досконально во всём не разобьётся.
— Слушаюсь.
Перс, едва успевший вернуться из предыдущей командировки, вновь был вынужден отправиться в путь. На чём свет стоит проклиная своего импульсивного начальника, он без промедления помчался обратно в Янтароград.
Загримировавшись, наёмник отправился собирать сведения и сам не заметил, как влился в ряды любителей свежих сплетен.
— Из проверенных источников донесли… — таинственным шепотом вещал кто-то возле прилавка, — тот господин даже отправлял личную охрану в сектор C…
Перс кивнул про себя: «Было дело, факт».
— Ой, а я вспомнил! На Улице Китовой Реки один верзила постоянно покупал лепёшки без очереди, перекупая их у других…
— Ну и что тут такого?
— Ты что, совсем глупый?! Очередь тогда была крошечная, тот парень явно не спешил! Просто он боялся, что Цзи Цяо и малыш узнают его!
Перс опешил, но снова кивнул: «А ведь логика в этом есть».
— Наверняка сидел в засаде, а потом каждый день докладывал боссу о каждом шаге… Эх, если знал, что не сможет отпустить, зачем доводить до такого…
Перс бросил взгляд на кузов-прилавок и глубоко задумался.
Первоклассный наёмник всегда умеет анализировать факты. А ещё — замечать мелочи, строить логические цепочки и делать правильные выводы.
Райан каждый день снимал кучу видео и фотографий маленького господина, но граф вечно высказывал недовольство и заставлял всё переснимать.
Почему переснимать?..
Зачем?..
Глаза Перса вспыхнули, он сжал кулак и мгновенно осознал истину: да потому что графу нужен был вовсе не племянник! Он хотел видеть Цзи Цяо!
Наёмник поднял взгляд на хлопотавшего у печи юношу и с глубочайшим сожалением вздохнул.
Кто знает, какая кошка между ними пробежала, но исходя из имеющихся фактов…
Боже мой! Да он же без ума от него!
* * *
Ознакомившись с отчётом Перса, Мэйфилд едва не задохнулся от возмущения и вдребезги разбил драгоценную чашку из костяного фарфора.
Он вскочил, затем снова опустился на кресло. Встревоженный Даниэль застал его с донельзя мрачным лицом.
Служанки суетливо упаковывали вещи, готовые к скорой поездке хозяина.
Даниэль сочувственно понизил голос:
— Дружище, ты только не кипятись. Если на душе совсем паршиво, давай я слетаю с тобой в Межзвёздную Федерацию, развеемся?
Даже от самого бестолкового приятеля в такие минуты может быть польза.
Мэйфилд и так собирался в Янтароград по делам заброшенного рудника, поэтому его лицо немного смягчилось:
— Не стоит, я просто лечу в сектор C—
Даниэль мгновенно переменился в лице:
— Ха! Я так и знал! Ты летишь к нему, чтобы склеить разбитую чашку!
— Я! ЭТОГО! НЕ ДЕЛАЮ!
Выведенный из себя Мэйфилд рябнул так, что задрожали стёкла, после чего вихрем вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.