Под сенью деревьев веял приятный прохладный ветерок. Череда малышей-зверолюдей — пачка пухлых крох лет четырёх-пяти — стояла, заложив ручонки за спины, и вдохновенно раскачивала головками в такт незамысловатой песенке:
«Грибок-грибок, до завтра, пока!
Качаются цветы, созрели бока...
Портфель на плечо, помашем рукой —
И каждый малыш у нас самый дорогой!»
У Асайи от природы был оглушительный голос, а слух — словно медведь на ухо наступил. В общий хор он попадал от силы секунды три, после чего его ноты отправлялись в абсолютно свободное плавание.
Цзи Цяо не удержался и фыркнул со смеху прямо у калитки.
Ушки Асайи тут же прянули. Малыш обернулся и увидел улыбающегося Цзи Цяо, машущего ему рукой.
— Цяо-Цяо! Цяо-Цяо! Цяо-Цяо!
Забыв про песню и боясь, что его не заметят, Асайя задрал руки и запрыгал среди детворы, точно взведенная пружинка.
Цзи Цяо про себя порадовался, что кроха не звал его «Цзи-Цзи».
Шумный всплеск восторга отвлёк всю группу. Воспитательница, уже готовая сойти с ума от усердного детского дисканта, с облегчением хлопнула в ладоши, отпуская малышей во двор ждать родителей.
— А за мной уже пришли! — Асайя гордо ткнул пальцем в сторону Цзи Цяо. Воспитательница кивнула и отперла калитку.
Поскольку было ещё рано, Цзи Цяо оказался единственным родителем на площадке. Асайя с ходу налетел на него, уткнулся носом и с надеждой заглянул в глаза:
— Я хорошо пел?
— Очень, — искренне кивнул Цзи Цяо. — Что ни куплет, то новая мелодия.
— Хе-хе! — Малыш просиял, но уже через секунду надул губы: — А вчера ты меня не забрал!
— Прости, — вздохнул Цзи Цяо. — В день открытия было столько забот... Ну как, привык к садику?
— Нормально... — Асайя принялся кружить вокруг него, липнув липучкой, и хвастливо добавил: — Между прочим, вчера во всей группе только мы с Бобби не плакали!
— А кто такой Бобби? Твой одногруппник?
— Ага! Та-дам!
Асайя водрузил себе на голову кругленькую уточку Колл.
— Вот это Бобби! Мы с ним за одной партой сидим!
У Бобби было гладкое, шелковистое перламутрово-белое оперение, а на короткой пухлой шее красовался бантик с перламутровой бусиной. Вылупив бусинки чёрных глазок, уточка забавно наклонила головку сначала влево, потом вправо, раскрыла короткий клюв и проговорила:
— Привет, Цяо-Цяо, кря!
«Боги, какая милота!» — Цзи Цяо едва не обомлел от восторга.
— Очень приятно, Бобби, — пробормотал он и после короткой паузы вежливо добавил: — Кря.
Асайя зарылся пальцами в мягкий пух на брюшке Бобби и радостно защебетал:
— У Бобби скоро закончится период возврата к истокам! На следующем уроке рукоделия мы вместе построим замок!
— Точно! Кря!
Цзи Цяо изо всех сил сжимал кулаки, укрощая непреодолимое желание погладить пернатого малыша. Он беспрестанно напоминал себе: это дитя зверолюдей, а не обычная утка с Земли!
В этот момент к ним подбежала стайка любопытных ребятишек. Один из них, смерив Цзи Цяо оценивающим взглядом, заносчиво спросил:
— Асайя, это кто? Твой новый слуга?
Избалованные барчуки говорили со снобизмом, свойственным богатым наследникам. Цзи Цяо уже поднял бровь, собираясь представиться, но Асайя, держа уточку на голове, заслонил его собой и упрямо буркнул:
— Вовсе нет! Это Цяо-Цяо!
Дети растерялись:
— Мы про его статус спрашиваем!
— Какие же вы глупые, — из толпы выскочил зверомальчик, бесцеремонно растолкав остальных. — Сразу видно: какой-то мелкий прихвостень, вы что, разобрать не можете?
— Джим, не ври! — Асайя воинственно упёр руки в бока. — Цяо-Цяо — это Цяо-Цяо! Он взрослый, а не мелкий!
От резкого движения Асайи Бобби начал соскальзывать назад. Цзи Цяо вовремя подхватил пернатого. Уточка благодарно ткнулась клювиком в его палец и повернулась к обидчику:
— Вот именно! Кря!
Ребята в замешательстве почесали затылки:
— А-а... Вон оно как...
— Глупый Асайя! Тебя же обведут вокруг пальца! — покраснел Джим, но его возмущение все проигнорировали.
Цзи Цяо с любопытством оглядел мальчугана. Большие уши с широким основанием, густая песчано-жёлтая шерсть, хвостик с тёмными полосками и угольно-чёрным кончиком.
— А какая звероформа у Джима? — тихонько спросил он у Асайи. — Не узнаю.
— Хех, деревня! — подал голос Джим, гордо задрав нос ещё до того, как Асайя успел открыть рот. — Моя звероформа — грозный и свирепый барханный кот!
— А ещё его можно звать Барханником-Баранчиком! — хихикнул Асайя.
Баранчиком?
Цзи Цяо понимающе протянул:
— А-а-а...
Джим на секунду замер, а потом до него дошло. Он вспыхнул и закричал:
— Ты меня обозвал! Асайя — злюка!
— Ты первый начал хамить Цяо-Цяо! — Асайя состряпал ужасную рожицу. — Сам ты злюка!
— Ты!..
— Ребята, ну не надо ссориться, — вмешался Цзи Цяо.
Заметив отчаянное выражение на лице воспитательницы, он поторопился развести петушащихся малышей. Достав небольшой контейнер, Цзи Цяо предложил:
— Не проголодались? Хотите по лепешке?
Стоило крышке приоткрыться, как наружу вырвался густой, головокружительный аромат. Внутри ровными стопочками лежали свеженарезанные лепешки двух видов. Малыши застыли, а затем дружно облепили Цзи Цяо, глотая слюнки.
— Ух ты-ы-ы! Это что?
— Как вкусно пахнет!
Глазки ребятишек засияли, точно звёздочки. Они принялись виться вокруг, наперебой ластясь, отчего гордость Асайи взмыла до небес.
— Это соусные лепешки, а вот то — с птичьими яйцами! — хвост Асайи задрался пистолетом. Он звучно огласил на весь двор, описывая руками широкий круг: — И всё это Цяо-Цяо приготовил сам!
— Цяо-Цяо такой крутой!
— Пахнет лучше, чем сладости у меня дома!
— А нам можно кусочек?
Цзи Цяо, встретившись с десятком умоляющих детских глаз, с улыбкой кивнул:
— Конечно, угощайтесь!
— Ура-а-а!
Каждому досталось по небольшому ломтику. Малыши с наслаждением зажмурились, смакуя угощение и уминая его за обе щёки.
— Как можно брать еду у незнакомцев... — опешил Джим, недовольно фыркая в стороне. — И вообще, они какие-то мягкие, сразу видно — дрянь...
Он бубнил себе под нос, но на него никто не обращал внимания. Все с азартом спорили, какая лепешка вкуснее.
Цзи Цяо шутливо потянулся пальцем к кончику уха Джима. Тот испуганно отшатнулся, закрывая уши руками:
— Ты чего?!
— Да я просто хотел сказать, что лепешки немного полежали в контейнере, так что хруст уже не тот, — Цзи Цяо с улыбкой посмотрел на настороженного мальчишку. — Моя лавка прямо возле восточных ворот Кагано. Будет время — приходи с Бобби, попробуешь прямо с пылу с жару.
Джим густо покраснел, отскочил на пару шагов и буркнул:
— Ещё чего! На уличную стряпню я даже не взгляну!
Асайя облизал измазанные в соусе губы, отдавая свой кусочек Бобби, и облизал пальцы:
— Не хочешь — как хочешь, безвкусный ты кот!
Джим свести с него глаз не мог: «И этот замарашка считает себя тонким ценителем?!»
Цзи Цяо настаивать не стал. Попрощавшись с детворой, он взял Асайю за руку и открыл калитку:
— Ну всё, пойдём. Скажи ребятам «до завтра».
Асайя послушно помахал рукой.
Малыши проводили их тоскливыми взглядами:
— А Цяо-Цяо завтра придёт?
— Вот бы он снова принёс лепешки...
— Эх, а я с яичком так и не попробовал...
— А я всё попробовал, бе-бе-бе!
Глядя на эти блаженные физиономии, Джим с сомнением нахмурился: «Неужели и впрямь так вкусно?»
Его взгляд медленно переместился на ломтик соусной лепешки, который Бобби держал в клювике.
Шажок... Ещё шажок...
Бочком, неторопливо, делая вид, будто просто гуляет рядом... Джим подобрался к уточке и кончиком хвоста ткнул её в головку.
— Кря? — Бобби моргнул.
— Э-э... — Джим замялся, указывая пальчиком на еду. — Если ты не хочешь... может, дашь мне откусить?
Бобби снова хлопнул глазами, запрокинул головку — и лепешка целиком сгинула в его горлышке.
Джим обомлел:
— А?!
Бобби с удовольствием прожевал, проглотил и радостно заговорил:
— А всё, а нету! Кря!
* * *
Заведение соусных лепёшек Цзяо-Цзяо произвело среди студентов Университета Кагано настоящий фурор. На форумах восторженно обсуждали, что в Грандоне наконец-то появилась человеческая еда — словно в захудалой глуши пророс небывалый гений.
«Заскочил в лавку, сегодня дико повезло — урвал оба вида!»
«Хи-хи, а мне повезло ещё больше, я с голубичным йогуртом! [Фото]»
«Чёрт! Когда я пришёл, всё уже раскупили!»
«Завидую тем, кто у восточных ворот! Кагано такой гигантский, пилить от западных ворот — всё равно что через океан плыть!»
«Студенты с северных ворот спрашивают: вкус такой же, как в Янтарограде?»
«Один в один! Это та же самая лавка!»
«Ага, и хозяин тот же, по фамилии Цзи. Только того мальчугана-зверочеловека что-то не видно».
«Какого мальчугана? Босс Цяо что, женат?! Не может быть, он же выглядит совсем молодым!»
«Да нет же, вы разве не слышали? Поговаривали, у него какие-то любовные шуры-муры с одним аристократом...»
«Чего-о-о?! Реально? Найти ничего не могу! С каким ещё аристократом?!»
«Вроде на одном закрытом форуме до сих пор фанфики пишут, только там тест при регистрации и жесткая модерация, новичку хрен пробиться...»
«Ой, чем дальше, тем интереснее! А может, он эту лавку на деньги своего богатого папика открыл? Кто-нибудь знает подробности?»
«Да известно только, что он с Ланьшуй. Хотя, надо признать, на этой планете симпатичные люди. Будь я графом, тоже бы не устоял, ха-ха!»
«... Эй, это уже как-то некрасиво».
«Слушайте, человек печёт вкусные лепешки по нормальной цене. Хочешь — бери, не хочешь — проходи мимо. Нафига в чужое бельё лезть?»
«Да неужели какой-нибудь господин позарился бы на торговца лепешками? Не верю! Наверняка сам на шею вешался!»
«Заебали, у аристократов уже и среди фанаток токсичные защитницы появились...»
Поднялась волна споров. И хотя благоразумные студенты пытались осадить сплетников, обсуждение разрасталось.
Впрочем, не прошло и часа, как Сеть отправилась на плановое обслуживание. Многие с удивлением обнаружили, что посты, содержащие личную информацию, фанфики и уличные фотографии, попали под теневой бан или просто исчезли.
Впрочем, все решили, что это обычная чистка информационного пространства.
Вернувшись в поместье, Цзи Цяо выслушал рассказ Перса о случившемся. Они с Асайей переглянулись и виновато замолчали.
Вот уж действительно: старый бумеранг вернулся с неожиданной стороны.
— Не беспокойтесь, Его Сиятельство уже поручил нам всё уладить, — улыбнулся Перс и раскланялся, отправляясь учить Вэнь И монтажу видео.
Зная, что Мэйфилд сегодня дома, Цзи Цяо поднялся в кабинет на третьем этаже.
В коридоре царила глубокая тишина. Цзи Цяо тихонько постучал и, услышав короткое «Войдите», осторожно потянул ручку.
Под потолком горела люстра, заливая комнату ярким, чистым светом. Светлые стены украшал изящный серебряный орнамент. Книжные шкафы ломятся от томов с золочёными корешками — Цзи Цяо так и не понял, были ли они лишь частью интерьера или хозяин действительно их читал.
В высокой вазе переплетались ветви ириса и финика. Граф внимательно изучал информацию на оптическом компьютере. Мягкий свет вырисовывал его профиль, делая благородные черты ещё более точёными и выразительными.
Заметив, что граф занят, Цзи Цяо не стал его отвлекать. Окинув взглядом комнату, он проигнорировал идеальные, без единой складочки диваны и опустился в кресло напротив, через широкий письменный стол.
Мэйфилд отвёл взгляд от экрана. Прежде чем Цзи Цяо успел со скуки закрутить хрустальные подвески настольной лампы, граф неторопливо проговорил:
— Слушаю.
— Ну, лавка работает уже два дня, вот я и решил отчитаться о выручке! — Цзи Цяо достал свои записи с таким видом, будто намеревался выложить полный расклад по расходам и ингредиентам.
Два дня — срок слишком малый для серьезных выводов, однако Мэйфилд погасил экран, подпёр щеку ладонью и слегка подался вперёд. В его длинных пальцах лениво закрутилась ручка, а губы изредка роняли точные, дельные замечания.
Цзи Цяо бойко закончил:
— В общем, пока так. В конце месяца подведу итоги точнее.
Мэйфилд отложил ручку и какое-то время молча разглядывал юношу.
— И всё?
— Всё... — Цзи Цяо замялся, неловко кашлянул и признался: — Ладно, вообще-то я хотел сказать спасибо. За ситуацию в Сети...
Тогда, в Янтарограде, они с Асайей лишь хотели прикрыться слухами, как щитом, но Цзи Цяо и подумать не мог, что спустя столько времени кто-то попытается устроить ему слив данных.
— Любопытство толпы неизлечимо, так что вмешаться было необходимо, — Мэйфилд слегка приподнял красивую бровь. — Если бы ваши труды потонули в потоках бессмысленной болтовни, моё приглашение в Сектор А потеряло бы всякий смысл.
Цзи Цяо посмотрел на него со сложной гаммой чувств:
— Никогда бы не подумал, что ты способен говорить настолько приятные вещи.
— Так что можешь выразить благодарность без лишних стеснений. Я её заслужил, — уголок губ Мэйфилда тронула лёгкая ухмылка. Он откинулся на спинку кресла с непринуждённой грацией надменного аристократа: — Повтори ещё раз.
Цзи Цяо с чистой совестью отрезал:
— Не буду.
— Тч.
Мэйфилд потерял к нему интерес, снова развернув световое табло.
Он не пытался ничего скрыть, поэтому Цзи Цяо отчетливо увидел на экране ровные ряды зеленых кустов, усыпанных ярко-красными, точно пламя, стручками.
— Перец! Это же перец Чаотяньцзяо! — глаза Цзи Цяо мгновенно вспыхнули. Он подался вперёд: — Это с опытного поля в городке?
— Угу. Наросло многовато. — Мэйфилд чуть отклонился от нависшего над ним юноши, не совсем понимая причину такого восторга. — Хочешь забрать?
Цзи Цяо закивал, как заведённый:
— Да-да-да! Можно?
Мэйфилд нахмурился:
— Дилунь пробовал. Они жгучие — куда сильнее тех, что выращивают в Федерации. Собираешься добавлять их в лепешки?
— Ты ничего не понимаешь! У лепешек бывает куча разных вкусов! — с болью в голосе воскликнул Цзи Цяо. — Местный перец только пахнет, а остроты в нём шиш! Никакого сравнения с тем, что я привез с собой!
— С тем, что ты привез? — Мэйфилд смерил его долгим взглядом. — Насколько я помню, сорта с Ланьшуй особым жаром не отличаются.
Цзи Цяо осекся и сухо выдавил:
— Я сам их вывел! Особый уход, секретная селекция. Что, нельзя, что ли?
— Вполне убедительное объяснение.
Золотисто-карие глаза графа блеснули под пышными ресницами, скрывая мысли. Спустя пару мгновений он произнес:
— Раз нравится — забирай. Как пройдут проверку в Бюро, я велю их доставить.
Цзи Цяо тут же добавил:
— Только пусть всё высушат! И половину смолют в порошок!
— Сударь, вы поистине не знаете меры в своей наглости, — Мэйфилд подпёр подбородок рукавом, хмыкнув с едва уловимой иронией.
— Ты сам сказал, что отвечаешь за сырьё!
Видя, что граф не возражает, Цзи Цяо принялся вдохновенно рассказывать, что сделает новый сорт пряно-острых лепешек, и быстренько выскользнул из кабинета — словно опасаясь, что хозяин поместья передумает.
Глядя на закрывшуюся дверь, Мэйфилд тихо усмехнулся:
— Надеюсь, эта сделка не станет для меня убыточной.
* * *
На третий день Цзи Цяо не стал открывать лавку, потому что Перс привез двух круглолицых роботов.
— Уборку и готовку йогурта можете свалить на них. Достаточно кормить их двумя силовыми кристаллами в месяц, — Перс продемонстрировал Цзи Цяо базовые команды и с легким сожалением добавил: — У них нет голосового модуля для диалогов, зато они чуть надежнее обычных бытовых моделей. Надеюсь, сгодятся.
— Да это же просто подарок... — Цзи Цяо поочередно похлопал роботов по металлическим макушкам.
Он как раз раздумывал, что надо бы нанять кого-нибудь для мелких поручений, а Перс решил вопрос на корню. Механические помощники такой модификации обходились на порядок дешевле живых рабочих.
Довольный Цзи Цяо вставил кристаллы питания и сразу отправил роботов драить помещение. Понаблюдав за их слаженной работой, он спросил у Перса:
— Сколько я должен? Я сейчас же переведу деньги.
— Не стоит, — ответил Перс, заранее предвидевший такой порыв. — Это старые разработки молодого господина Энцо, он тренировался на них пару лет назад. В поместье они пылились без дела, а вам как раз пригодились.
— Молодой господин Энцо? А кто это?
— Младший брат графа. Титула он пока не выслужил, — пояснил Перс. — Учится в Кагано, сейчас на выездных сборах. Когда вернётся, возможно, пересечётесь.
— А, понятно... — Цзи Цяо искренне улыбнулся: — Спасибо огромное! Ты меня невероятно выручаешь!
— Не за что, это моя работа, — сдержанно поклонился Перс, хотя про себя ликовал: «Ха! Я просто гений бережливости и идеальный работник!»
С появлением роботов Цзи Цяо и Вэнь И вздохнули с облегчением. Вэнь И, ориентируясь на системные сигналы, тут же дал им имена — Дуду и Баба.
— Брат Цяо, ну как? — радостно спросил он.
Цзи Цяо не скупился на похвалу:
— Наш Вэнь И просто гений нейминга!
Вэнь И смущенно почесал затылок:
— Хе-хе...
Стоило лавке снова открыться, как приходящие студенты начали наперебой заигрывать с роботами, то и дело выкликая их имена. В заведении только и слышалось, что «Дуду» да «Баба».
Вэнь И с тоской тоскливой смотрел в потолок — эти звуки уже снились ему в кошмарах!
Несколько дней подряд торговля шла на ура. Проведав о вкусной стряпне, за лепешками потянулись даже студенты с дальних корпусов, прося тех, кто жил поближе, прихватить пару порций. Некоторые отправляли курьеров от целой комнаты: один человек с длинной жердью на плечах тащил охапку кульков, возвращаясь в общежитие настоящим героем.
В тот день возле лавки снова было не протолкнуться.
— Босс, мне двадцать порций соусных и двадцать с яйцом. Все маленькие.
— Чего? — Цзи Цяо замер.
Перед ним стоял юноша без звериных признаков — судя по всему, обычный человек из Федерации.
— Куда тебе столько?
— Да я для соседних комнат беру! — закивал Ли Тао.
Цзи Цяо присмотрелся к нему:
— Ты и позавчера брал столько же. Им что, не надоедает? И почему всё время бегаешь ты?
— Э-э, ну... — Ли Тао почесал затылок, явно не ожидая такой памяти от продавца. — У меня просто пар меньше! А лепешки у вас вкусные, парням очень нравятся, вот и просят...
Вэнь И расплылся в улыбке и принялся сноровисто фасовать заказ. Цзи Цяо больше расспрашивать не стал.
Из-за таких оптовиков еда заканчивалась мгновенно. Можно было бы замесить еще теста, но работать на износ Цзи Цяо не собирался.
Вечером Вэнь И, как обычно, выложил фото клумбы у входа в аккаунт лавки, но комментарии под постом внезапно оказались далеко не радужными:
«Да задолбало! Третий день в очереди стою! Как подхожу — всё раскуплено! Не хотите торговать — вообще закройтесь!»
«Сам виноват, что поздно приходишь. Кто успел, тот и съел!»
«Умники с восточных ворот выискались! У нас пары весь день, через весь кампус лететь приходится, а вам всё мало!»
«Вот-вот! Босс, придумай уже что-нибудь! Начни тесто машиной раскатывать!»
«Ага, а потом сами же орать будете, что машинная раскатка не вкусная!»
«Брат Цяо гарантирует качество, поэтому объём ограничен! Но он и так печет больше, чем в день открытия!»
«Да без проблем, не можете купить сами — наймите перекупа!»
«Чего?! Тут и перекупы есть?! Напишите кто-нибудь контакты!»
«Кому надо — в личку!»
Вэнь И испуганно ткнул экраном Цзи Цяо:
— Брат, что делать-то?!
Цзи Цяо подумал и спокойно ответил:
— Ерунда. Удали комментарии, где предлагают писать в личку.
На следующее утро Симон и его соседи по комнате подошли к лавке с мрачными физиономиями. У них были забиты все пары, а услышав от однокурсников про скупщика, они отправились в его комнату. И обомлели: перед парнем лежали десятки пакетов, которые он толкал с двойной наценкой!
— Мать его, ну и сука этот Ли Тао! — ругался Третий. — Мы же студенты, стипендия не резиновая! Кабы не вкусно было, хрен бы кто купил, а этот гад наживается так, что на чужих обедах состояние сколотит!
— Вот именно! Лучше голодным ходить, чем этому барыге деньги носить! — кипятился Симон. — Совсем бабло мозги затуманило!
— Свежие с пылу с жару куда лучше! Я принципиально у него брать не буду!
Парни вовсю перемывали кости перекупщику, как вдруг в начале очереди поднялся шум. Симон высунулся посмотреть — и опешил:
Вот так совпадение! Сам Ли Тао!
— Я же деньги плачу! — орал Ли Тао. — С чего это вы мне не продаёте?! Вы что, имеете что-то против меня?!
— С чего такие мысли? — удивился Цзи Цяо, указывая на свежую табличку. — Ради удобства покупателей вводятся ограничения: не больше двух порций каждого вида в одни руки. Правила едины для всех.
Ли Тао взвился:
— Но я же...
— Если пообещал принести однокурсникам — просто объясни ситуацию, — перебил его Цзи Цяо. — Уверен, твои друзья люди понимающие, из-за такой мелочи обижаться не станут.
— Да я хренею! Я вам бабки сую, а вы херней страдаете! Какая вам разница?!
Ли Тао размахивал руками всё агрессивнее. Цзи Цяо уже раздумывал, не прописать ли этому олуху хорошего леща, и сильно ли за это влетит от полиции.
— Заткнись! Слюнями брызжешь, мерзость! — Вэнь И, видя, что с Цзи Цяо говорят в таком тоне, с глухим стуком вонзил топорик для резки в разделочную доску и уставился на Ли Тао ледяным, немигающим взглядом.
Ли Тао не выносил этот жутковатый, упёртый взор черных глаз. Ему было и тошно, и боязно. Он уже набрал авансов, и если вернётся ни с чем, деньги придется отдавать из своего кармана — а от этой мысли жаба давила со страшной силой.
— Босс, ну не будь ты таким упрямым... Я же тоже в очереди стоял... Ну продай побольше... Я же пацанам обещал... — плаксиво запричитал он, но тут из-за спины рябкнул на весь переулок громовой бас:
— Заткни свое рыло, брехло проклятое!
Цзи Цяо аж вздрогнул. К стойке шагали четверо парней-волков, и среди них — знакомый Серый Волк Симон!
От прежнего добродушного Симона не осталось и следа. Он сгреб Ли Тао за шиворот, точно паршивого цыплёнка, и выдернул его из очереди.
— Брешет и не краснеет! Его соседи вообще на сборах, нет у него никаких пацанов! — зарычал Симон на всю улицу. — Этот ублюдок каждое утро скупает лепешки сотнями, а потом толкает их в общежитиях других корпусов в два конца!
— ЧЁ?! В два конца?!
— А я-то думал, он просто добряк, бегает для друзей!
— Да-да, каждый раз сопли мотал, я думал, его старшекурсники гнобят!
— Заебись вообще! Я думал, йогурт реально подорожал до тридцати орхидей, а этот гад себе десятку в карман клал!
Волна народного гнева нарастала с каждой секундой. Почуяв неладное, Ли Тао вырвался из хватки Симона и, закрывая лицо руками, дал драпака через толпу.
— Хех! — Симон и его друзья с чувством выполненного долга вернулись в очередь.
Цзи Цяо поднял руки, успокаивая толпу:
— Не волнуйтесь, отныне правила жесткие. Барыгам мы ничего продавать не будем.
— А-а...
Стоявший перед ним студент-бычок с настоящими рожками на голове вдруг состряпал такую жалостливую мину, будто его несправедливо обидели мировые боги.
Цзи Цяо слегка шлёпнул себя по губам:
— Мой косяк. Ты не барыга, не плачь, сейчас всё сделаю.
Бычок моментально просиял:
— Хе-хе!
* * *
— Мать их за ногу, ублюдки! Ограничения они ввели! Цзи Цяо вообще головой ёбнулся!
— Нищеброды ссаные! У тех пацанов бабла куры не клюют, жалко им, что ли, если я немного заработаю?!
— И эти пидоры из четырехсотой тож в каждой бочке затычка! Герои хреновы! Будто я один тут перекупным промыслом занимался!
На другой стороне кампуса Ли Тао, лишившись жирного дохода и испортив отношения с половиной потока, исходил желчью. Одно воспоминание о Цзи Цяо заставляло его зубы скрежетать от ненависти — ему казалось, что хозяин лавки нарочно выставил его на посмешище.
Ругаясь на чём свет стоит, он прибежал в общежитие. Но едва толкнул дверь комнаты, как ругательства застряли у него в горле.
На столе, вальяжно закинув длинные ноги, сидел парень. Его огненно-рыжие волосы пылали в лучах солнца.
Услышав шум, он слегка повернул голову. Холодный, хищный взгляд впился в Ли Тао — у того от этого внимания аж мурашки поползли по коже, а в груди заскрёбся первобытный липкий страх.
Ли Тао всей душой ненавидел этого типа, но показать слабость не смел. Натянув фальшивую улыбку, он заискивающе выдавил:
— О... Энцо? Ты вернулся?