Холодный ветер оглушительно свистел в ушах, но даже он не мог заглушить заразительный, заливистый хохот Асайи.
Цзи Цяо отчаянно крутил педали своего трёхколёсного грузовичка, мчась по дорогам незнакомого мира. Вокруг, словно пролетающие кометы, вспыхивали и гасли миллионы огней. Роскошный Янтароград бурлил жизнью, и прохожие провожали странную парочку изумлёнными взглядами.
— Цяо-Цяо, ты такой крутой! — во весь голос закричал Асайя.
Цзи Цяо не сдержал улыбки.
Какая-то мелочь, а малыш радовался так, будто они превратились в главных героев мультфильма, спасающих мир от зла. Но от этой искренней похвалы на душе стало легко и светло. Цзи Цяо почувствовал, как губы сами собой расплываются в улыбке — будто он только что промчался по сочной траве Посёлка Золотого Листа и со смехом скатился с зелёного пригорка.
Когда они наконец добрались до дома, за окнами уже стемнело. Если бы не включённый в прихожей свет, Цзи Цяо вряд ли разглядел бы Асайю в темноте.
Он тут же отвёл мальчишку в ванную. Едва струи воды коснулись детской кожи, на пол с шумным журчанием потекла мутная грязная жижа. Цзи Цяо только тяжело вздохнул:
— Ну надо же так испачкаться… Где ты только грязь такую народил…
Из-под струи вынырнули две тёмные, исмазанные сажей ручонки и уставились ему прямо в лицо.
— Цяо-Цяо, смотри.
Асайя, боясь, что Цзи Цяо разозлится, виновато прижал ушки к голове, сделавшись похожим на маленький самолётик, и подлез ближе, заискивающе прижимаясь к его коленям.
Пальчики малыша были сбиты до крови, а под ногтями забилась чёрная грязь.
Сердце Цзи Цяо сжалось. Он нахмурился, бережно сжал детскую ладонь и с болью в голосе произнёс:
— Разве маленьким детям можно ходить в такие места?
Асайя осознал вину, опустил голову и тихо пробормотал:
— Я просто хотел заработать денег…
— Зачем? — искренне удивился Цзи Цяо. — Что ты хотел купить?
Малыш покачал головой:
— Ничего…
— Тогда зачем тебе деньги? Тебе что, еды или одежды не хватает? — В голосе Цзи Цяо промелькнуло раздражение. Он слегка шлёпнул мальчишку по мягкому месту: — Я же говорил, живи спокойно. Если станет совсем тяжело, я найду способ вернуть тебя домой…
— Нет-нет! — Пушистый хвост Асайи мгновенно обвил запястье Цзи Цяо. Малыш сжался в комок и жалобно запричитал: — Это тебе не хватает денег! Я хотел заработать, чтобы ты всё потратил!
Цзи Цяо опешил:
— Что?
— Ты зарабатываешь совсем чуточку, а питательные растворы такие дорогие и мерзкие… Хнык… Ещё и плату за место поднимают… На всё нужны деньги, у-у-у… У тебя совсем нет денег, ты такой бедный!
Цзи Цяо:
—…
Асайя вспомнил, как во время побега потерял свой оптический компьютер, и от нахлынувшего горя завыл во весь голос:
— И у меня денег тоже нет, я тоже такой бедный!
Последняя фраза прозвучала настолько искренне и с такой глубокой тоской, что становилось понятно: трагедия в глазах ребёнка достигла вселенских масштабов.
Сказать, что Цзи Цяо был тронут — ничего не сказать. И всё же, глядя на то, в каком плачевном состоянии находился этот маленький добытчик, он не знал, радоваться ему или сердиться.
— Ну ты и сгустил краски, — фыркнул Цзи Цяо, пытаясь скрыть подступивший к горлу ком. — Всё далеко не так плохо. И вообще, с каких пор взрослый мужчина должен брать деньги у ребёнка? Глупыш.
— У-у-у… А-а-а… — Асайя уткнулся носом ему в грудь и зарыдал ещё громче. — Зарабатывать так трудно, так трудно! А ты ещё и обозвался!
— Ладно-ладно, виноват. Сам не понял своего счастья.
Цзи Цяо поднёс израненную ручонку малыша к губам и осторожно подул на сбитые пальчики, неумело успокаивая:
— Подую — и всё пройдёт. Боль, уйди.
— Хнык… На другую ручку тоже подуй…
— Подул… Вот и всё.
— И на ножку…
— Ну уж нет! Убери свои пятки, ты их ещё даже не вымыл, пахнут катастрофически!
— Хи-хи-хи!
После часа с лишним водных процедур и суеты маленький «уголёк» наконец превратился в благоухающего, чистого ребёнка.
Понимать, как тяжело даются деньги — полезный жизненный урок. Воспользовавшись моментом, Цзи Цяо решил закрепить воспитательный эффект:
— Теперь видишь, как непросто зарабатывать на хлеб? Когда вернёшься домой, будешь всё так же привередничать за столом?
Асайя склонил голову набок, ненадолго задумался и во весь голос отчеканил:
— Буду!
— Вот и правильно, нужно быть бережливым… Стоп, что?! — Цзи Цяо поперхнулся собственным воздухом. — Будешь?!
— А я при чём? — с безупречной детской логикой заявило маленькое созданье. — Если еда мерзкая, это они переводят продукты, а не я!
Цзи Цяо потерял дар речи. «А ты, парень, мало того что непробиваемый, так ещё и самокритикой вообще не страдаешь!»
Осколки кристаллов, которые натаскал Асайя, в обменную лавку так и не попали.
Цзи Цяо тщательно вымыл пустой стеклянный флакон из-под питательного раствора, засыпал туда сверкающую каменную крошку и отдал малышу — пусть хранит свой «первый капитал».
До окончания аренды оставалось ещё несколько дней. Цзи Цяо продолжал ежедневно выезжать с торговлей, совершенно игнорируя закатывание глаз и едкие замечания управляющего рынком. Впрочем, за спиной он не упускал случая шепнуть Асайе:
— Видишь? Вот так и выглядят мелкие торговцы с узким кругозором.
— Ага-ага! — охотно поддакивал малыш.
Иногда, когда утренний пик покупателей спадал, Асайя послушно отпрашивался у Цзи Цяо и убегал к ближайшим мусорным бакам — пособирать выброшенные бутылки или мелкие детали.
Перс и Райан, скрываясь в тенях, следили за каждым его шагом. С весьма сложными чувствами они наблюдали, как маленький господин, жизнерадостно мурлыча под нос песенку, с ловкостью бывалого утильщика плющил и складывал в холщовый мешок пустую тару. Его движения были настолько отточены, будто перед ними стояла миниатюрная копия самого Цзи Цяо.
— Баранчик кудрявый по горке бежал, траву на обед себе выбирал… Какая такой травка?.. Э-э-э… — Асайя замялся, заталкивая очередной флакон в мешок, а затем радостно возопил: — Шашлык из барана!
Райан косо взглянул на загнутые бараньи рога, красующиеся на голове его коллеги Перса, и не удержался:
— Пф-ф!
Перс:
—…
Сегодня снова был отличный день для того, чтобы подать заявление об увольнении.
* * *
В кузове своего трёхколёсного грузовичка Цзи Цяо замешал новую порцию соуса и щедро заворачивал обжаренные кусочки грибов и мяса в пышущие жаром яичные лепёшки.
Из-за угла переулка строго по расписанию вынырнула знакомая фигурка. Малыш волок за собой громыхающий мешок, высоко задрав голову, всем своим видом излучая восторг и гордость.
— Вытри руки, потом бери.
— Хорошо-о!
Асайя тщательно вытер ладошки и с аппетитным хрустом откусил от рулета добрую треть.
Лепёшка благоухала на весь переулок. Пожёвывая еду, Асайя поднял стеклянный пузырёк с кристаллической крошкой к небу и, прищурившись, стал разглядывать, как осколки переливаются на солнце.
Чистейшие кристаллы преломляли дневной свет, отбрасывая изумительные цветные блики, которые отражались в его золотисто-карих зрачках.
* * *
Граф Мэйфилд Пуланьцзинь небрежно перебирал в пальцах изящный стеклянный флакон. Внутри, среди сиреневой крошки, при движении блеснули мелкие изумрудные крупицы.
— Господин Перс обнаружил это в районе заброшенного рудника Янтарограда. Мы провели срочный анализ и подтвердили: это руда Миньлан, — с лёгким волнением докладывал ассистент. — По сравнению с сырьём, добываемым на вашей личной планете-руднике, чистота этого образца значительно выше. Если объёмы окажутся достаточными, мы сможем существенно снизить себестоимость производства.
Мэйфилд слегка нахмурился:
— Ты сказал, это нашёл Перс?
— Именно так.
Мэйфилд на мгновение задумался, анализируя ситуацию. «С чего ради его теневого оперативника понесло на заброшенные рудники? Неужели я плачу ему настолько мало, что человеку приходится подрабатывать на нелегальных раскопках?»
Он уже собрался расспросить подчинённого подробнее, как в дверь кабинета раздался вежливый, но уверенный стук. В помещение вошёл пожилой джентльмен в безупречном фраке.
Личный управляющий его отца, герцога.
Мэйфилд, никак не ожидавший его визита, мгновенно развернул перед собой несколько слоёв виртуальных экранов, полностью скрыв лицо.
Дворецкий, предвидевший подобный манёвр, перешёл прямо к делу:
— Ваше сиятельство, Его Светлость Герцог выражает надежду, что вы почтите своим присутствием предстоящие балы социального сезона.
— Я не пойду, — отрезал Мэйфилд из-за экранов.
Управляющий, зная наперёд этот ответ, уже заготовил пространную речь о долге перед родом. Но не успел он открыть рот, как стеклянный флакон с кристаллами с громким стуком опустился на полированную столешницу.
Мэйфилд прервал заклинание дворецкого на взлёте и высунул голову из-за свечения оптического компьютера:
— Социальный сезон — важнейшее событие для аристократии, и Дому Пуланьцзинь действительно пора выставить достойного представителя.
Дворецкий просиял:
— Именно! Именно это я и хотел сказать!
— Тогда поступим следующим образом, — продолжал Мэйфилд с едва заметной улыбкой. — Пусть на балы отправляется мой отец.
Управляющий замер:
— Его Светлость?!
— А кто же ещё? — Мэйфилд сочувственно развёл руками. — Я размышлял об этом на досуге. Возраст в наше время — не помеха. Немного подтянуть кожу, парочка уколов ботокса — и если восемнадцатилетние юные леди окажутся не по зубам, то уж утончённые вдовы в самом расцвете сил точно не устоят. К тому же он — главнокомандующий и глава влиятельнейшего рода. На нашем беспощадном брачном рынке такой жених — это же просто козырный туз, выкашивающий всю конкуренцию! Какая-то светская вечеринка для него — детская забава.
— Но… Ваше сиятельство…
— Старшая сестра — трудоголик с неисправимо скверным характером, Энцо через день ночует в участке, а я — и вовсе ни на что не годный повеса. Отец — единственная опора семьи! Чем надеяться на нас, лучше доверять собственным силам. Зачем ждать внуков, если можно вырастить ещё одного сына? Неделя ухаживаний, через месяц — свадьба, а к следующему сезону, глядишь, уйдёт в декретный отпуск.
За матушку тоже можете не переживать. Если она приснится мне ночью, я так и скажу: «Отец всё ещё полон сил и нашёл мне прекрасную молодую мачеху». А если станет ругаться, добавлю, что когда отец в своё время отправится к ней на небеса, она всё равно останется старшей женой, а новая — всего лишь младшей, и матушка сможет распоряжаться ей, как захочет. Наша мать всегда отличалась великодушием, она наверняка не станет возражать против маленького осеннего романа для своего супруга.
Когда Мэйфилд закончил свою речь, в кабинете воцарилась гробовая тишина.
Управляющий пребывал в глубоком шоке, ассистент оцепенел, а слуги в тайне восторгались тем, как изящно граф разнёс в пух и прах аргументы своего венценосного родителя.
Не обращая внимания на произведённый эффект, Мэйфилд спокойно поднял чашку и сделал глоток остывшего чая.
Дворецкий, напоминавший сейчас пустую оболочку без души, пробормотал:
— Ваше сиятельство… Я… я не могу передать это Его Светлости…
— Ещё как можете.
— Нет, ни за что…
— Что ж, жаль, — Мэйфилд огорчённо пожал плечами и тут же предложил альтернативу: — Тогда передайте ему другую новость. Скажите, что Энцо провалил экзамены по трём академическим дисциплинам из пяти.
Управляющий ахнул:
— Но ведь Его Светлость просто уничтожит молодого господина Энцо!
— Я в курсе, — Мэйфилд одарил собеседника искренней братской улыбкой. — Тем лучше. Гнев ускоряет старение, да и выплеснув ярость на него, отец уже не станет тратить силы на меня.
Дворецкий:
—…
* * *
Неделю спустя срок аренды торгового места Цзи Цяо истёк. Освободившийся пятачок тут же занял другой торговец лепёшками, который с чрезвычайно важным и высокомерным видом перетащил туда своё оборудование.
Узнав о случившемся, Кайн ужасно разгневался и вознамерился отправиться к управляющему рынком, чтобы устроить скандал, но Цзи Цяо вовремя его удержал.
— Я всё взвесил. Улица Китовой Реки — место хорошее, но скоро в соседних учебных заведениях начинаются каникулы, и мои продажи всё равно упадут. Так что лучше найти новую точку пораньше.
Кайн рассудил, что в этих словах есть доля правды, и попросил Цзи Цяо обязательно дать знать, когда тот подберёт новое место, чтобы прийти и поддержать торговлю.
Цзи Цяо пообещал, хотя поиск новой локации оказался куда сложнее, чем он предполагал. Несколько дней подряд ему приходилось торговать прямо с колес на обочине дороги. Это требовало колоссальной концентрации: приходилось непрерывно следить за обстановкой и при первых признаках появления межзвёздных патрульных спешно сворачивать торговлю и уносить ноги.
Вот и сегодня, едва увернувшись от очередной проверки, он вернулся на прежнее место и вручил свежеприготовленную лепёшку покупателю, который всё ещё не успел прийти в себя от такой стремительной эвакуации.
Асайя, поглаживая себя по груди, с восторгом выдохнул:
— Ого, как захватывающе!
— Ещё бы не захватывающе — штраф за несанкционированную торговлю составляет пятьсот монет «Белый орхидей», — уныло отозвался Цзи Цяо.
Настроение работать дальше окончательно пропало, и они решили вернуться в съемную квартиру пораньше.
Асайя вприпрыжку поднимался по лестнице, как вдруг его внимание привлёк электронный рекламный щит на стене подъезда. Малыш склонил голову, пару секунд разглядывал всплывающие картинки, и его глаза мгновенно вспыхнули.
Он резко повернулся и замахал Цзи Цяо:
— Цяо-Цяо, скорей иди сюда!
— Что там такое?
Цзи Цяо подошёл ближе, встал рядом с малышом перед экраном и вдруг удивлённо протянул:
— Ого…
На соседней улице открывался новый торговый комплекс. При этом старые кварталы вокруг не подлежали сносу, и в той зоне сдавали в аренду множество торговых точек.
— Улица Морской Луны… — Цзи Цяо мысленно зафиксировал название старой улицы, намереваясь лично отправиться туда и всё разузнать.
— Хи-хи-хи! Правда я умный? Сразу заметил эту рекламу! — Асайя сияющим вихрем подскочил к Цзи Цяо, схватил его руку, положил себе на макушку и стал с наслаждением тереться о ладонь.
— Умный, слов нет! — Цзи Цяо с улыбкой взъерошил и тут же аккуратно разгладил его спутанные кудряшки. — Асайя — самый лучший тигрёнок на свете!
— Хе-хе! Тогда пойдём скорее домой, ты просто обязан приготовить мне что-нибудь вкусненькое в награду!
Асайя облизнулся и на ходу принялся с воодушевлением перечислять желаемые блюда. Его пушистый хвост поднялся трубой, а самый кончик ритмично покачивался из стороны в сторону.
Цзи Цяо шёл вслед за ним. Глядя на спину малыша, он вдруг заметил, что подол его курточки изрядно истрепался и пошел стрелками, а улыбка на лице юноши постепенно угасла.
Он только сейчас осознал, что уже довольно давно не покупал Асайе новой одежды…