Асайя дежурил у постели долго. Он пел одну за другой фальшивые детские песенки, пока сил совсем не осталось и малыш не заснул прямо поверх одеяла.
Мэйфилд отнёс тигрёнка в гостиную. Вернувшись в спальню за большим одеялом в виде баклажана, он заметил, что юноша на кровати судорожно сжал брови и что-то бессвязно шептал — будто во сне его терзало горькое воспоминание.
Граф некоторое время молча смотрел на него, а затем, поддавшись непонятному порыву, присел рядом. Так он и просидел до самого рассвета, пока не услышал сухое:
— Вы кто такой?
«Ха! Пожалуй, это самое оригинальное приветствие из всех, что мне приходилось слышать. И произнёс его не кто иной, как главный виновник дурацких сплетен!»
От этой колкости юноша мгновенно вспыхнул до корней волос. Налюбовавшись его смущённой, слегка глуповатой миной, Мэйфилд смилостивился и сменил тему:
— Так и будешь сидеть на кровати?
— А, нет... конечно нет...
Цзи Цяо в неловкости сбивчиво затряс головой. Скинув одеяло, он поднялся с постели и с удивлением обнаружил, что с тела исчезли все вчерашние синяки и ссадины.
Озадаченный, он натягивал одежду, то и дело искоса поглядывая в сторону.
В и без того тесной спальне каким-то образом образовалось роскошное, по-королевски удобное кресло.
Мэйфилд восседал в нём, закинув ногу на ногу и опираясь подбородком на подлокотник. С изысканной грацией граф поднёс к губам чашку и сделал глоток горячего, бодрящего и глубокого по аромату чёрного чая.
Чай?
Откуда здесь чай?!
Да и вообще — когда в комнате успела появиться вся эта пышная мебель?
Цзи Цяо застыл, словно лунатик, на мгновение усомнившись, в своей ли квартире находится.
Мэйфилда нисколько не трогали эти вороватые взгляды, до боли напоминавшие повадки мелкого зверька. Всем своим видом граф излучал недвусмысленную угрозу: «Я пришёл сводить с тобой счёты».
Цзи Цяо невольно потёр нос. Сердце у него сжималось и оттаивало в такт глоткам графа. Едва застегнув брюки, юноша поспешно выскользнул из спальни, спасаясь бегством от этой давящей, странной атмосферы.
Что ж, отлично.
Гостиная снаружи изменилась до неузнаваемости — будто над ней поработала крёстная фея. Пол устилал толстый, мягкий ковёр из неизвестного, но явно невероятно дорогого материала, а скромную обстановку сменили изящные резные стулья, стол и диван. Благородные, тёплые тона отделки едва не ослепили Цзи Цяо.
Он поднял с пола тёмно-красную бархатную подушку и осторожно прислонил её к стоявшим рядом помпезным безделушкам.
Все эти вещи смахивали на уникальные экспонаты музейной коллекции. Что же касается его прежнего скарба... Цзи Цяо мог поклясться, что тот уже превратился в монеты «Белый орхидей» в карманах местных старьёвщиков.
— Цяо-Цяо!
Раздался радостный писк, и Асайя из ниоткуда выскочил в комнату, с ходу вцепившись Цзи Цяо в ногу.
— У-у-у... Перс и остальные говорили, что тебе просто надо поспать, но ты спал так долго... — Глаза малыша мгновенно налились слезами, и он завел отчаянную мольбу: — Я так испугался! Думал, ты больше никогда не проснёшься...
— Что за глупости, — Цзи Цяо подхватил тигрёнка на руки и крепко прижал к себе. — Чего реветь-то? Мордочка сморщилась, совсем как баоцзы.
Асайя с громким шмыганьем втянул носом сопли. Он пробовал эти булочки — они действительно были сморщенными и совсем не красивыми.
Подавив всхлип, он обиженно возразил:
— Я не баоцзы! Это ты так долго спал, сам ты соня-хрюшка!
Для убедительности малыш пару раз сердито похрюкал Цзи Цяо прямо в ухо.
— Никогда бы не подумал, что отпрыск дома Пуланьцзинь способен так натурально хрюкать...
Мэйфилд неспешно вышел из спальни и опустился на диван. Небрежно цапнув ту самую бархатную подушку, он подложил её под поясницу и одарил их прохладным взглядом.
Цзи Цяо тут же прижал круглые ушки Асайи к голове.
«Малыш, не слушай, это хейтеры!»
Асайя фыркнул и отвернулся, уткнувшись подбородком в плечо Цзи Цяо, и трусливо зашептал:
— Вредина, вредина, вредина...
Поскольку ребёнок наотрез отказался идти на контакт, Цзи Цяо почувствовал, как этот острый, оценивающий взгляд перекочевал на него самого.
Спина юноши мгновенно одеревенела. В памяти, против его воли, поползли картины того, с какими упоительными подробностями они с Асайей распускали сплетни. Чем сильнее он пытался выкинуть это из головы, тем ярче перед глазами крутился навязчивый мотив:
«Одинокий папочка сбежал с животиком~ А холодный и властный босс упорно его разыскивает~»
О боги!
Закон бумеранга настиг его во всём своём величии. Заметив, что граф хранит молчание, Цзи Цяо питал робкую надежду: а вдруг тот решит не поднимать тему дурацких слухов?
Он первым решил загладить вину и пробормотал:
— Господин граф, в-вчера... спасибо, что привезли меня домой. И... за лечение тоже огромное спасибо...
— Не стоит благодарности, — ровным тоном перебил его Мэйфилд.
Цзи Цяо опешил, а затем слегка перевёл дух.
Однако в следующую секунду раздался всё тот же вальяжный, исполненный яда голос:
— В конце концов... разве мог я поступить иначе с моей сбежавшей невестой, ради которой навеки пал в пучину страсти?
Аристократ с ехидной ухмылкой наблюдал за каждой сменяющейся эмоцией на лице юноши.
«Да когда же ты уймёшься?!»
Цзи Цяо мученически зажмурился. Последняя надежда на спасение испустила дух.
Отступив на шаг, он слегка сжал ушко Асайи и полушёпотом поинтересовался:
— Твой дядя очень злопамятный?
Асайя замёрз, шмыгнул носом и ещё сильнее впился пальчиками в шею Цзи Цяо. Он ни за что на свете не соглашался повернуться к дивану лицом, а его пушистый хвост распушился ершом ещё в тот момент, когда Мэйфилд только подал голос.
«Замечательно».
Цзи Цяо без слов получил исчерпывающий ответ.
Пока Цзи Цяо судорожно размышлял, не стоит ли ему пасть на колени и покаяться, звенящую тишину комнаты прорезало громкое урчание.
На лице юноши тут же просияла улыбка абсолютного спасения.
— Ой, неужели это у Асайи в животике заурчало? Ты, должно быть, проголодался?
Малыш погладил себя по пузику и с готовностью подхватил:
— Да-да! Я ужасно, просто смертельно голоден!
— Голод — это же так ужасно! — Цзи Цяо сокрушённо погладил его по круглому животу. — Погляди на себя, совсем исхудал!
— Вот именно! — с чувством выкрикнул тигрёнок.
— Не плачь, сейчас я приготовлю нам поужинать! — выпалил Цзи Цяо отработанную реплику, с облегчением спустил малыша на пол и нырнул в сторону кухни.
— Угу, давай-давай! — Асайя семенил за ним следом, изображая идеального, послушного ребёнка. — Я буду помогать Цяо-Цяо!
Вдвоём, разыгрывая этот слаженный спектакль под ледяным взором Мэйфилда, они прошмыгнули на кухню. Но едва Цзи Цяо распахнул дверцу холодильника, как застыл в полном изумлении.
Мать твою!
Их что, ограбили?!
Почему холодильник абсолютно пуст?!
— Как досадно. Похоже, Асайе придётся ещё немного потерпеть, — Мэйфилд с удовольствием насладился их ошарашенными лицами и издал насмешливый смешок.
Цзи Цяо озарило, и он вскинул руку:
— Я... я сбегаю за продуктами!
— Цяо-Цяо только что поправился! — Асайя вильнул задом и попкой отпихнул Цзи Цяо. — Я сам схожу!
Цзи Цяо отчаянно замигал:
— Ты ещё маленький, не сумеешь выбрать! Лучше я!
— Нет-нет-нет, пусти меня!
— Я пойду.
— Нет, я!
— Я.
— Асайя идёт со мной.
Чей-то властный голос беззастенчиво прервал их перепалку.
Оба обернулись. В дверях кухни стоял Мэйфилд. Его золотистые волосы слегка трепал сквозняк из окна.
Смерив их с ног до головы с раздражённой миной, граф поставил точку в споре, а затем с лёгким вызовом взглянул на Цзи Цяо:
— Возражения есть?
Большой и маленький одновременно закрутили головами.
— Вот и отлично.
Удовлетворённый Мэйфилд подхватил всё ещё сопротивляющегося за загривок Асайю и распахнул входную дверь.
* * *
Цзи Цяо и Асайя были постоянными клиентами на распродажах в супермаркете «Хороший сосед». Едва автоматические двери разъехались, продавцы сразу заметили скачущего вприпрыжку тигрёнка.
— Ой, Асайя, доброе... — Девушка-кассир, расплывшись в умилённой улыбке, осеклась на полуслове, едва заприметила фигуру мужчины за спиной малыша. Голос её резко сбавил тон: —...утро.
— Доброе утро, сестра Миа! — Асайя помахал ей лапкой, махнул за спину с криком «Быстрее, быстрее!» и привычно направился к продуктовым рядам.
Миа так и осталась стоять с приоткрытым ртом, глядя вслед неторопливо шагающему молодому аристократу. Лишь когда тот скрылся за стеллажами, она потрясённо потёрла глаза и пробормотала:
— Чёрт, от работы уже крыша едет... Мне же не мерещится, правда?
— Звёздная рыба... мясо красной свиньи... импортные овощи Межзвёздной Федерации...
Асайя достал свой маленький блокнотик и, сверяясь с записями, заставлял продавца складывать нужные продукты в тележку.
А в десяти метрах от него, у полок с бакалеей, случайно столкнулись несколько постоянных покупателей соусных лепёшек Цзи Цяо. В руках каждый из них сжимал по увесистому мешку с мукой из золотой пшеницы.
Из-за того что Цзи Цяо перебрался на улицу Морской Луны и к тому же два дня подряд не выходил на торговлю, местные жители на собственной шкуре ощутили, каково это — ценность вещей познаётся в сравнении.
Мучимые ночным нестерпимым желанием съесть хоть кусочек соусной лепёшки, они не придумали ничего лучше, кроме как попробовать приготовить её самостоятельно.
Кто же знал, что эта гениальная мысль пришла в голову далеко не им одним!
Переглянувшись с неловкими ухмылками, кулинары-самоучки принялись делиться результатами:
— Я пробовала раз пять! — вздохнула Дама с кошачьими ушами. — Корж получается сухим и толстым... Ничего общего с лепёшками Цзи Цяо!
— И не говори, — причмокнул Кайн. — Соус вообще не тот, распределяется неравномерно. Проще уж питательные смеси пить.
— Вам-то хорошо, — с обидой вставил коллега-хаски. — А у меня дома кухня взлетела на воздух, но я же молчу?
Все дружно уставились на бедолагу-хаски и синхронно вздохнули.
День энный без соусных лепёшек: скучаем, тоскуем, ждём...
Пока горе-повара предавались унынию, кто-то невзначай спросил:
— Цзи Цяо уже несколько дней не видно. Может, он заболел?
— А может, вернулся в своё влиятельное семейство? — хихикнула Дама с кошачьими ушами, прикрыв рот ладонью. — Мне кажется, слухи не врут!
— Не может этого быть! — резко выкрикнул Кайн.
Все удивлённо уставились на него.
Коллега-хаски толкнул его локтём и подмигнул:
— Ого, чего это ты так занервничал?
— Не твоё дело... — Кайн смущённо потёр нос. Вспомнив образ симпатичного юноши, он почувствовал, как к щекам прилила кровь, и пробурчал: — Всё равно это неправда.
— Ну да, в конце концов, это всего лишь сплетни, — поддержал кто-то.
— Вот и я думаю, народ просто преувеличивает.
— Точно-точно, держим себя в руках и не верим сказкам!
Дама с кошачьими ушами прищурилась и хотела было возразить, но тут в её поле зрения мелькнула пара пушистых ушек. Она застыла:
— Ой, глядите! Это же Асайя!
Тигрёнок как раз усердно отмечал галочками пункты в блокнотике. Услышав своё имя, он мгновенно вскинул головку и с радостным писком заперебирал лапками навстречу:
— Здравствуйте, дяди, тёти, братики и сестрички!
— Ха-ха, какой воспитанный мальчик! — Дама с кошачьими ушами ласково погладила тигрёнка по голове и с воодушевлением спросила: — Малыш, а не подскажешь, почему твой Цяо-Цяо не выходит на торговлю?
— А-а, всё дело в том...
Не успел Асайя ответить, как его снова бесцеремонно вздёрнули в воздух за загривок. Все присутствующие дружно перевели взгляды за его спину.
«Что вы так уставились? У меня что, лицо в монетах «Белый орхидей»?»
Мэйфилд искренне не понимал их реакции. Сдвинув брови, он наградил эту странную компанию холодным, пренебрежительным взглядом, после чего развернулся и увёл Асайю за собой.
Опомнившись от шока, покупатели принялись возбуждённо шептаться:
— Этот взгляд, точно на пустое место смотрит... Э-это же он, правда?!
— И верно... Они с Асайей так похожи...
— Чёрт возьми, он и вправду настоящий аристократ!
Прежде чем коллега-хаски успел затянуть оглушительный волчий завыв, Кайн и Дама с кошачьими ушами совместными усилиями намертво зажали ему пасть.
Толпа с ужасом смотрела вслед уходящему Мэйфилду, и в груди каждого из них звонко трескались разбитые надежды.
Если этот аристократ заберёт Цзи Цяо к себе в поместье... неужели им придётся навсегда попрощаться с соусными лепёшками?!