Двухдневное затишье оказалось лишь иллюзией перед бурей. Когда с обеих сторон узкого переулка выросли высокие фигуры зверолюдей, Цзи Цяо понял: его подстерегали.
Главарь неторопливо выступил вперёд, оттолкнув с дороги вертевшихся под ногами подростков. На вид ему было лет двадцать. Несколько верхних пуговиц на его рубашке были расстёгнуты, обнажая ключицы, слегка поблёскивавшие в тусклом свете — приглядевшись, Цзи Цяо разглядел там неровные россыпи чешуек.
Он нахмурился, вспомнив слова Жёлтоволосого, и смутно догадался, кто перед ним.
В полутьме зелёные глаза незнакомца отливали недобрым, мертвенным блеском. Похоже, его вполне устраивала напряжённость юноши, потому что он остановился в паре шагов и с усмешкой протянул:
— Сегодня я увидел тебя и подумал: а ведь слухи-то врут не совсем.
Цзи Цяо опустил взгляд, пальцы незаметно сжали гладкое дерево скалки.
— О чём вы? — вежливо спросил он.
— Будь я аристократом, тоже бы на тебя зарился, — Билли хлопнул в ладоши и оскалился, разглядывая его шею. — Ты прямо создан для ошейника с цепочкой. Эдакая изящная безделушка.
В переулке грянул взрыв гогота. Лицо Цзи Цяо оставалось спокойным: он понял, что на этот раз так просто отрезком пути не отделаться.
Сырой, холодный ветер пронёсся по подворотне. Цзи Цяо окинул взглядом окруживших его людей и слез с сиденья тележки.
— Если дело в плате за охрану, не обязательно было устраивать облаву, — произнёс он сдержанно и естественно. — Я и так собирался сменить место. С завтрашнего дня на улице Морской Луны меня не будет.
— Слыхали, а?
Билли вдруг расхохотался. Его тяжёлая, широкая ладонь с силой опустилась на плечо Цзи Цяо:
— С каких это пор ты решаешь, что делать на улице Морской Луны? Захотел — пришёл, захотел — свалил? Сам придумал байки для дураков, а теперь и сам в них поверил?
Сквозь тонкую ткань одежды холодные чешуйки вдавились в плечо. От этого давления мышцы невольно дрогнули — ощущение было таким, будто по телу ползёт скользкая, мерзкая змея.
Этот тип намеренно искал повода для драки, и уступки тут не помогли бы. Цзи Цяо спросил напрямую:
— Чего ты хочешь?
Билли громко расхохотался:
— А чего я могу от тебя хотеть? Денег, конечно!
— За прошлые дни доплатить придётся. Да и пацанам моим за труды отстегнуть не мешало бы — они ведь за тобой не один день бегали.
Все взгляды скрестились на Цзи Цяо, словно на откормленном баране, которого не терпится пустить под нож.
— Ладно, — к общему удивлению, легко согласился Цзи Цяо.
Билли вскинул бровь, слегка изумлённый такой покладистостью, после чего разжал пальцы и заулыбался:
— А ты сообразительный.
Шельма за его спиной тут же принялся выслуживаться:
— Ещё бы! Когда босс берётся за дело, кто посмеет перечить!
— А я-то думал, тут кремень... И это всё? Ха-ха-ха!
— Вытряси из него всё до последней монеты! Мать его, а если не хватит, отберём того мелкого тигрёнка...
Слушая этот наглый, грязный трёп, Цзи Цяо вскинул голову. Его резкий взгляд заставил тех парней споткнуться на полуслове.
Спиной прижавшись к борту тележки, Цзи Цяо поглядел на Билли и произнёс:
— Наличных у меня нет. Переведу на счет.
Билли ухмыльнулся и уже шагнул ближе, готовясь подставить коммуникатор, как вдруг Цзи Цяо взмахнул рукой. Тёмно-красный порошок мгновенно ударил бандиту прямо в глаза. Жгучая, невыносимая боль заставила Билли схватиться за лицо и дико заорать:
— Хватайте его, суки!
Остальные от неожиданности опешили, но тут же опомнились и скопом рванулись к Цзи Цяо.
Отбросив пустой флакон из-под перца, Цзи Цяо встретил первого зверочеловека прямым, сокрушительным ударом в челюсть. Тяжёлый импульс сбил того с ног.
Нападавшие не ожидали от хрупкого на вид парня такой дури. Замявшись на мгновение, один из них зашёл сзади и мертвой хваткой обхватил его шею.
Цзи Цяо резко вогнал локоть ему в живот, развернулся и, перехватив скалку, с размаху обрушил деревянный брус на голову противника. Раз, другой — с молниеносной, ужасающей жестокостью.
Зверочеловек повалился в грязь, завыв от боли:
— Снимите его с меня! Снимите!
— Мать вашу, да он дерется лучше Вэнь И!
Худой, казалось бы, юноша бил наотмашь, с холодной, просчитанной яростью. Ему было плевать на численный перевес: он просто выбрал одну цель и методично вбивал её в землю.
Сначала бандиты струсили перед этой дикой одержимостью, но быстро вспомнили, что их больше. Навалившись всей оравой, они с огромным трудом скрутили его и впечатали в мостовую.
— Жить надоело, тварь?! Врежьте ему ещё! Сволочь, до костей всё болит...
— Я тебя покалечу, мразь!
Холодная грязь залепила шею. Цзи Цяо получил два тяжёлых удара — в живот и в лоб. Тупая, выматывающая боль отозвалась во всём теле, подкатила к горлу, а во рту расплылся горячий металлический вкус крови.
Он попытался вырваться, но его тут же прижали сильнее, втерев щекой в грубый камень мостовой так, что кожу обожгло огнём.
И всё же он не издал ни звука, не попросил о пощаде. Лишь жадно, тяжело дышал, будто жалея только об одном — что не успел отрубить ещё парочку этих гадов. Зверолюди, удерживавшие его, аж зубами заскрипели от такой дерзости, сыпля ругательствами.
— Цзи Цяо... А ты, я смотрю, бесстрашный...
Кто-то грубо схватил его за волосы и заставил поднять голову. Перед глазами предстал Билли. Его опухшие, красные глаза налились ядом — казалось, он готов разорвать пленника на куски прямо здесь.
— Бывает, — не уступил Цзи Цяо, выплюнув сгусток крови. — Всё равно ты бы меня не отпустил, даже получи я деньги. Так хоть не задаром.
— Ха.
Билли коротко усмехнулся. Достав сигарету, он выудил из кармана зажигалку, прикрыл пламя ладонями и прикурил.
Едкий, горький дым поплыл в воздухе. Билли стряхнул пепел, выпустил струю дыма прямо в лицо Цзи Цяо и со всего размаха влепил ему пощёчину.
Брызги крови полоснули по камням. Звон удара отозвался гулом в ушах, голова Цзи Цяо дёрнулась в сторону.
Старые, казалось, погребённые воспоминания вспыхнули в памяти кадрами киноленты. Знакомая до тошноты боль призовыми метками ложилась на тело, обещая наутро превратиться в тёмные наплывы гематом.
— А ведь ты прав, — Билли затянулся, глумливо скалясь. — Беглый человечишка с планеты Голубая Вода... Ты хоть представляешь, как высоко ценятся ваши тушки в других системах?
Цзи Цяо судорожно хрипел, изо рта тянулась алая нить слюны.
Билли с удовлетворением разглядывал его избитый вид. Затеи ради он прижал тлеющий бычок прямо к его плечу и, прижигая ткань вместе с кожей, прошептал:
— Что если я продам тебя вместе с тем мелким щенком, а?
Острая боль от ожога заставила Цзи Цяо вскинуть голову. Он въелся взглядом в Билли и вдруг... скривил губы в улыбке.
Билли хотел было спросить, чему этот ублюдок улыбается, но Цзи Цяо внезапно подался назад и со всей дури врезался лбом в его переносицу. Гулкий костяной треск оглушил Билли, перед его глазами всё поплыло.
— Ах ты, сука-а-а!
Воспользовавшись замешательством, Цзи Цяо вырвал руки из хватки, перехватил у кого-то из бандитов обрез трубы и бросился в драку с остервенением обречённого.
Отшвырнув ногой налетевшего зверочеловека, он по-звериному оседлал Билли, впился пальцами в его чешую, рванул её прочь и, схватив за волосы, стал методично вбивать его затылок в брусчатку.
— Оттащите его!
— Быстрее, этот псих нас всех перебьёт!
— Стой! Кажется, патруль идет!
— Босс, валим!
Венцом всему была чистая физическая разница: стоило Цзи Цяо на секунду выдохнуться, как Билли мощным рывком сбросил его с себя.
Прежде чем нанести ответный удар, Билли сплюнул кровь. Его жиластая, тяжёлая ладонь мёртвой хваткой сжала горло Цзи Цяо.
— Погоди у меня, Цзи Цяо... — прошипел он с лютой ненавистью.
В качестве последней мести бандиты вдребезги разнесли трёхколёсную тележку и растворились в узких подворотнях до того, как подоспели полицейские.
— Шустрые гады, успели сбежать, — подоспевший патрульный мельком осмотрел разгром. Подобные картины здесь были делом обыденным. Он помог Цзи Цяо подняться и спросил: — Парень, тебя в больницу отвезти?
— Не надо.
Придерживаясь за стену, Цзи Цяо сильно закашлялся. Ответив на пару формальных вопросов, он поторопился уйти.
Он и так потерял слишком много времени. Асайя мог испугаться и выбежать на улицу.
Небо окончательно потемнело. Налетел порыв ветра, и тяжелые, крупные капли дождя застучали по камням. Цзи Цяо попытался завести тележку, но мотор молчал. Присмотревшись, он увидел, что блок силового кристалла, который с таким трудом прилаживали Тоби и остальные, превратился в мешанину из пластика и металла.
«Сломалась...»
В голове загудело. Он долго, немигающим взглядом смотрел на обломки, а потом отвернулся и, опираясь о стены домов, медленно побрёл вперёд.
Кровавый вкус во рту так и не прошёл. Каждый вдох отозвался тупой болью в груди. Цзи Цяо внезапно остановился: в таком виде возвращаться нельзя, он только напугает Асайю.
Этот малыш хоть и корчит из себя гордеца, на деле душонка у него тонкая и капризная. Он боится грома, темноты, грязи... Увидит его таким избитым — начнёт реветь в три ручья.
Цзи Цяо и сам сейчас хотел плакать. Кажется, его судьба была проклята с самого рождения: стоит жизни хоть немного наладиться, как тут же случается дрянь. Надо же, даже перемещение в другой мир ничего не изменило.
Ну за что?..
Он не понимал. Сгорбившись, он тяжело, рвано дышал. Ледяной дождь кромсал лицо, смывая кровь и грязь в подступающие к ногам лужи.
Из мутной воды на него молча смотрело собственное отражение: разбитые губы, рассечённый лоб, ссадины.
Перед глазами всплыли прошлые годы. Вонючая свалка за школой, где его валили на землю и пинали ногами. Он лежал тогда в грязи, задыхаясь как собака, а когда обидчикам надоедало, он подбирал свои пластиковые бутылки и тащился домой. Чтобы наутро снова идти в школу — весь в синяках.
Эти раны никогда не вызовут сочувствия. Они лишь служат трофеями для тех, кто сильнее.
Он ненавидел этих людей. Ненавидел Жёлтоволосого, ненавидел Билли. Но больше всего он ненавидел своё собственное проклятое невезение, из-за которого страдают те, кто рядом.
Накатила смертельная усталость. Дождь бил с такой силой, что ноги подкашивались. В туманящемся разуме мелькнула крошечная, соблазнительная мысль: «Нужно просто отдохнуть...»
И тело послушно соскользнуло вниз, вдоль мокрой стены.
«Отдохну...
Совсем чуть-чуть...
Посчитаю до ста и встану».
В тишине дождливого переулка снова раздались шаги. Кто-то наступил на шаткую плитку, и из-под неё с чавканьем выплеснулась грязная вода.
Прохожий опустил взгляд и недовольно цыкнул.
Цзи Цяо хотел открыть глаза, но веки весили тонну. В полузабытьи он ощутил, как чьи-то сильные руки подхватили его и подняли вверх...
* * *
Асайя проснулся только к полудню. Расправившись с сочной, хрустящей отбивной, он остался совершенно без дела.
Привычным движением он отыскал кусок теста, оставленный Цзи Цяо, придвинул стул к окну, выходящему в коридор, и принялся с усердием его мять.
Стоило в коридоре раздаться шагу, как он тут же высовывал носик в окно. Но это каждый раз оказывался кто-то чужой.
Посмотрев на настенные часы, Асайя убеждённо пробормотал себе под нос:
— У Цзи Цяо сегодня много покупателей, вот он и задержался...
Вдруг снаружи снова заскрипели половицы. Ушки Асайи дернулись, он тут же высунулся наружу:
— Цзи—
— Маленький господин... — Райан, державший в руках кулёк со сладостями, смущённо замялся. — Будешь?
— Ты только о еде и думаешь! — фыркнул на него Асайя.
Спрыгнув со стула, он вернулся в комнату и некоторое время откровенно скучал, растянувшись на ковре звёздочкой.
Потом резко сел и пару раз ткнул себя в грудь:
— Бип-бип! Запущен массажный робот «Асайя-два»!
Схватив плюшевого кролика, он уложил его на кровать и принялся усердно мять ему мягкий живот, гордо именуя это «отработкой фирменного стиля мастера Асайи».
Густой раскат грома прервал его игру. Асайя торопливо включил свет, сжал в охапку кролика и прижал нос к оконному стеклу.
Ой-ой, дождь начинается! Цяо-Цзяо точно пора домой!
Асайя замер у окна, высматривая знакомую фигуру. Улица постепенно пустела: сначала рассосалась вечерняя пробка, потом исчезли редкие прохожие, и вскоре снаружи остался лишь плотный, шумный гул падающей воды.
Зайчики-ушки тоскливо повисли. Асайя подумал, прикрыл ладошками глаза и решил: «Посчитаю до ста, и Цзи Цяо обязательно появится».
— Один... два... — затянул он протяжно.
— Сорок семь...
— Семьдесят один...
Счёт приближался к сотне, а Цзи Цяо всё не было. Асайя недовольно надул губы, его голос становился всё тише. Он уже раздумывал, не начать ли сначала, как вдруг в дверь громко и резко постучали.
— Цяо-Цзяо! Цяо-Цзяо!
Глаза Асайи вспыхнули. Словно подзарядившись энергией, он подпрыгнул и помчался открывать.
— Цяо-Цзяо, почему ты так поздно—
Слова застряли в горле. Зрачки Асайи сузились, он замер на месте, будто поражённый громом.
На пороге стоял промокающий до нитки незнакомец с привычно-высокомерным выражением лица. А его Цяо-Цзяо, о котором он так долго думал, висел на плече этого типа — беспомощный и неподвижный, точно мешок с рисом...