У зверолюдей каждый месяц наступал период реверсии — несколько дней, когда приходилось оставаться в облике зверя. Асайя благополучно переждал это время и теперь снова принял человеческое обличие. Завернувшись с головой в плед, абсолютно голый, он уютно свернулся на узкой кровати юноши.
На вид мальчику было лет пять или шесть. На голове пышной и растрёпанной копной топорщились золотистые кудряшки, и несколько непослушных завитков забавно цеплялись за мягкие аккуратные тигриные ушки.
— Значит, если я правильно тебя понял... ты просто сбежал из дома?
Цзи Цяо, успевший принять горячий душ и всё ещё дышавший приятным теплом, сидел на кровати, скрестив ноги. Подперев подбородок ладонью, он слушал сбивчивый рассказ маленького беглеца.
— Ага!
Золотисто-карие глазки азартно блеснули в полумраке тесной комнатушки. Малыш задорно улыбнулся, показав пару белоснежных острых клыков.
Смыв дождевую грязь, юноша больше не походил на жуткого утопленника, и Асайя, не чувствуя от него ни малейшей угрозы, воровато подполз ближе, точно гусеница.
— В парке развлечений я наткнулся на двух подозрительных типов — работорговцев! Они так на меня таращились, будто я пышная булочка. Ну я и прикинулся бедняжкой, а эти дураки сами привезли меня в сектор C!
Асайя задорно подмигнул. Полосатый хвост гордо высунулся из-под пледа и победно вильнул.
— А потом я прошмыгнул у них под носом и дёру! Эти идиоты даже пикнуть не посмели — надо было видеть их перепуганные физиономии, до того смешно!
«Ну и фрукт», — мысленно хмыкнул Цзи Цяо.
— Ты говоришь о похитителях так, будто они обычное такси для твоих побегов.
Малыш лишь беззаботно фыркнул, а его хвост задрался ещё выше.
Цзи Цяо с совершенно бесстрастным лицом потянул плед вниз, прикрывая сверкающую головизну мальчишеской попки.
— Ладно. А в мусорном баке ты как оказался?
— Ну... это...
Голос Асайи заметно угас. Избегая прямого взгляда, он зарылся носом в мягкую подушку и забубнил оттуда:
— Внезапно начался период реверсии... А тут ещё этот ливень...
Опасаясь, что его засечёт дядюшка или ищейки семьи, он решил укрыться где-нибудь в тихом уголке, беря пример с бродячих котов. На силу приметил сухую лазейку под стеной — так её уже цапнули два упитанных полосатых котяры! И эти наглые твари отвесили ему пару ощутимых оплеух, выбив остатки спеси. Пришлось, давясь обидой и позором, забиться в мешковину возле мусорных баков.
Разумеется, эту позорную часть своей эпопеи он решил утаить!
Дожди, по прогнозам, зарядили на несколько дней, поэтому Цзи Цяо через сервисного робота управляющей компании заказал пару комплектов детской одежды.
Штанишки и кофта сидели на мальчишке мешковато. Вытащив хвост в специальный разрез на спинке пижамных брюк, Асайя недовольно пнул штанину:
— Купил не по размеру!
— Больше — не меньше, на подольше хватит, — даже не поднимая головы, откликнулся Цзи Цяо. Он ловко подогнул лишнюю ткань на лодыжках мальчугана и протянул ему флакон: — Пей. У тебя всё ещё лёгкий жар.
— Ладно!
Дождавшись, пока тигрёнок выпьет микстуру, Цзи Цяо достал из пакета упаковку питательного раствора, купленного в супермаркете, и неторопливо надрезал верхушку.
Асайя, похоже, подобной дряни отродясь не видел. Справившись с лекарством, он подполз ближе и, наклонив голову набок, уставился своими влажными глазами на действия юноши.
Решив, что малыш проголодался, Цзи Цяо открутил крышку и протянул ему упаковку:
— На, пей. Если мало — у меня еще есть.
— Угу...
Приняв бутылочку, Асайя недоверчиво задрал нос и принюхался.
Фу, пахнет как-то дико!
Пирожное со скверным водопоем пить совершенно не хотелось, но желудок, пустовавший почти двое суток, сжимался от голода. Зажмурившись и затаив дыхание, он в несколько глотков заставил себя проглотить тошнотворную жижу.
Наблюдая за столь трагическим выражением лица, Цзи Цяо лишний раз убедился: паренёк явно из непростой, избалованной семьи.
— Насытился? Ещё налить?
— Не надо!.. — Асайя соскочил на пол, метнулся к раковине, вскарабкался на скамеечку и давай усиленно полоскать рот.
Едва он успел выплюнуть воду, как чьи-то крепкие руки подхватили его под мышки и, точно тряпичную куклу, уложили спиной в картонную коробку.
Асайя аж обомлел. Ушки в кудрявой шевелюре недоумённо задергались.
— Ты чего делаешь?
— Пора спать, — отрезал Цзи Цяо.
— Я... тут?! — Малыш вскочил, вцепившись пальчонками в края коробки, и со священным ужасом уставился на юношу, спокойно направлявшегося к кровати. — Ты что, не пустишь меня на ложе?!
— Не-а.
Цзи Цяо брезгливо снял с подушки золотистую шерстинку и сдул её прочь:
— Ты линяешь.
— Шерсть не сыплется только у лысых! — возмутился Асайя.
Поняв, что уговоры не действуют, он выкарабкался наружу, с сопением подволок своё картонное гнездо вплотную к хозяйской кровати и забрался обратно. На Цзи Цяо накатила одолевающая усталость. Подперев щеку ладонью, он с ленивым интересом наблюдал за этими манёврами.
— Хмф!
Асайя сгреб собственный хвост, надул щёки и принялся с усердием дуть на кончик, направляя воздушный поток прямо на юношу.
«Ах ты смеешь брезговать моей шерсткой?! Лети, лети к нему, пусть всё засыплет!»
Цзи Цяо не мешал ему дурачиться. Прошло полминуты, и щёки тигрёнка пунцово вспыхнули, он высунул язычок, судорожно хватая воздух, и завалился навзничь с ошалелым видом.
Додулся до кислородного голодания, не иначе.
Цзи Цяо лишь покачал головой — это в какой же семье умудрились взрастить подобное чудо природы?
За окном глухо шумел проливной дождь. Погладив мальчишку по кудрявой макушке, Цзи Цяо окончательно утвердился в мысли: у него своих забот по горло, чтобы нянчиться с избалованным беглецом. Вот ливень стихнет — и он тут же сдаст этого мелкого бунтаря в управление межзвёздной патрульной полиции...
На следующее утро Цзи Цяо поднялся по будильнику. Накинув сброшенный плед на голый животик сладко спавшего мальчугана, он бросил взгляд за окно. Небо оставалось хмурым и свинцеватым, но дождь, к счастью, немного утих.
Замесив свежее тесто, юноша разделил его на порционные шарики, выложил на стальные подносы и сделал несколько ходок в гараж, чтобы аккуратно погрузить всё на свой грузовой трицикл.
Время поджимало. Прибыв на место, Цзи Цяо развернул непромокаемый тент над лотком, раскочегарил жаровню и приступил к работе.
Его худшие опасения подтвердились: из-за сырости школьников забрали родители на аэроэкспрессах и магнитопланах, так что бедные ребятишки могли лишь тоскливо прижиматься носами к залитым водой стёклам, провожая взглядом знакомую тележку.
— Ого, вот это повезло! Никаких очередей!
Коллега Кайна — жизнерадостный хаски — со сплошным брызгом зашагал прямо через лужи к лотку. Но не успел он и рта открыть, как на его затылок обрушился тяжелый подзатыльник.
— У-у-у-нь! — Прижав уши к голове, хаски с обидой уставился на Кайна. — Ты чего драться-то лезешь?
— Заткнись лучше, — процедил тот.
Приятель перевёл взгляд на доброжелательно улыбающегося Цзи Цяо, и до его собачьего разума наконец дошло: отсутствие очереди означает, что у парня сегодня... ужасно, просто катастрофически плохие продажи!
— Ничего страшного, в такую непогоду это заурядное дело, — примирительно махнул рукой Цзи Цяо. — Вам как обычно, две порции? Сейчас соображу.
Подхватив скалку, он привычными, ловкими движениями раскатал тесто в тончайший пласт, густо смазал пряным соусом и поддел скалкой, отправляя лепешку на раскалённую поверхность электрожаровни.
Ш-ш-ш-а-а...
Тесто мгновенно заскворчало в кипящем масле, покрываясь золотистыми пузырями. Едва оценив степень прожарки, Цзи Цяо уже принялся раскатывать следующую порцию.
Кайн, одурманенный сногсшибательным ароматом, не сводил с жаровни жадного взгляда:
— Знаешь... Сделай-ка нам ещё десяток.
Хаски закивал как заведенный:
— Да-да-да, точно-точно!
— Десять порций? — удивлённо переспросил Цзи Цяо. Понимая, что Кайн просто пытается поддержать его в неудачный день, он честно предупредил: — Вы же не собиретесь питаться ими весь день? Остынут — вкус уже будет совсем не тот.
— Ха! Десять порций для нас двоих — это так, на один зубок, чисто перекусить, — с ухмылкой возразил Кайн.
Хаски снова закивал:
— Да-да, именно!
— Ну ладно, тогда придётся немного обождать.
Внушительные габариты обоих клиентов развеяли последние сомнения. Цзи Цяо превратился в неутомимый конвейер по выпечке лепёшек и вскоре упаковал им ровно десять горячих свертков.
Прихватив увесистые пакеты, парочка насаживала на бамбуковые шпажки аппетитные кусочки и неторопливо уплетала их по дороге на работу.
Стоило им переступить порог офиса, как коллеги изо всех углов дружно высунули носы:
— Ого! Чем это так вкусно пахнет? Что вы притащили?
Сырой и промозглый дождь остался за дверью, а пакеты в руках Кайна пылали приятным теплом, источая густой, аппетитный дух обжаренных в масле специй. Прижав сверток к груди подобно медведю, защищающему заветный горшок с мёдом, Кайн сухо буркнул:
— Да так... те самые соусные лепёшки, о которых я рассказывал...
Сотрудники мгновенно сбежались к его столу:
— Серьёзно? И как, вкусно?
Хаски восторженно закивал:
— Да-да-да! То есть... это безумно вкусно! Мы сразу десять порций урвали!
Кайн мысленно закатил глаза, едва сдерживая желание запустить в этого идиота сапогом.
Естественно, коллеги тут же сбросили маски и, точь-в-точь как голодные одноклассники, вымогающие чипсы, завели знакомую песню:
— А дашь попробовать? Ну буквально один кусочек~
Кайн: «...» Сволочи. Я так и знал!
Цзи Цяо полагал, что день окажется убыточным, и заготовил совсем немного теста. Однако ближе к полудню произошло нечто необъяснимое: возле его тележки образовался настоящий ажиотаж.
Офисный планктон в строгих сорочках и брюках, размахивая зонтами, подобно ожившим от тепла зомби, выстроился в стройную очередь. На их обычно серых физиономиях сияли блаженные улыбки. Более того, эти вечно дёрганые офисные работяги демонстрировали ангельское терпение, всячески подбадривая зашивающегося юношу:
— Не торопитесь, сударь, мы абсолютно не спешим.
— Да у нас обед целых два часа!
— Дождь? Какая ерунда, я вообще обожаю мокнуть!
— Да-да-да, истинную правду молвит!
Но стоило какому-нибудь наглому прохожему попытаться влезть без очереди, как добродушные клиенты мгновенно превращались в брызжущих слюной бешеных псов, давая волю скопившейся за рабочую неделю ярости:
— Слышь, выродок! Сунешься без очереди — убью нахуй!
— Ты кто вообще такой, блядь, чтобы передо мной влезать?! Вали в хвост, тварь!
— Куда прёшь, скотина?! Чтоб у тебя все деньги сквозь пальцы ушли!
В этом гвалте и суматохе Цзи Цяо распродал абсолютно все пятьдесят заготовленных порций.
Передав последний свёрток покупателю, он громко объявил дожидавшимся:
— Извините, уважаемые! На сегодня всё закончилось, больше не занимайте!
Очередь взорвалась разочарованным гулом и досадными возгласами. Счастливчик же, ухвативший последнюю лепёшку, под завистливыми взглядами толпы горд как павлин прошествовал прочь.
— Тысяча извинений! Завтра я сделаю вдвое больше! — раскланивался Цзи Цяо перед огорчёнными горожанами, едва сдерживая ликующую улыбку.
Почин вышел отличный! Теперь очевидно: даже в ненастье без клиентов он не останется. Единственный минус — одна-единственная электрожаровня. Из-за этого время ожидания затягивалось, что сильно портило общее впечатление.
«С этим надо что-то делать...»
По дороге домой Цзи Цяо решил, что в следующем месяце обязателен к посещению крупный торговый центр. Если удастся подобрать профессиональное оборудование, производительность вырастет в разы.
Опорожненный трицикл неторопливо въехал в подземный гараж. Выбравшись из седла, юноша покрутил затекшими плечами. Ничего, сейчас приходится попотеть, зато когда доход станет стабильным, можно будет позволить себе пару лишних выходных.
Предвкушая светлые перспективы, он легко взлетел по лестнице. Ну каков молодец, а! Будь у него зверь-покровитель, это наверняка оказалась бы трудолюбивая пчёлка. Кто, если не он, достоин разбогатеть?!
— Я дома! — окликнул он квартиру, с порога щелкнув выключателем.
Клац-клац-клац!
Комнату залил яркий свет, обнажив исток странного стука.
Асайя снова перекинулся в зверя. С белым комком чьей-то одежды на голове — точно румяный золотистый пирожок с кремом — он восседал на журнальном столике. Перед ним лежала перевёрнутая чашка, по которой он настырно бабахал пухлой лапой, а из пасти торчали клычки:
— Ты виновен! Как ты смел бросить меня в одиночестве?!
Одному богу известно, в какую панику он впал, проснувшись под раскаты грома в пустой квартире.
Цзи Цяо молитвенно приложил ладонь к лицу и аккуратно снял свои трусы с тигриной макушки:
— Будь добр, прекрати косплеить верховного судью, ладно? Договорились.
Асайя упрямо отвернулся:
— Нет! Ты плохой!
— Да ты дрых как сурок! — вздохнул Цзи Цяо. — Мне нужно зарабатывать на жизнь. На улице тебе делать нечего.
Разговаривая, он достал из кухонного шкафчика флакон со смесью элитного питательного раствора. На подобную продукцию скидок не полагалось — штука стоила почти двести монет «Белая орхидея». Цзи Цяо слабо разбирался в отличиях премиального пойла от дешевого (на его вкус — дрянь и то, и другое), но логика подсказывала: дорогое не может быть плохим, а для ребенка ничего не жалко.
Увы, Асайя, сделав лишь пару глотков, с брезгливой миной отодвинул флакон:
— Опять эта гадость?! Тошнит уже!
Выросший в неге и абсолютном потакании (за исключением ненавистного старшего дяди), он махом забыл о своем нынешнем бедственном положении и принялся капризничать, барахтаясь на хозяйской кровати.
Цзи Цяо почесал затылок:
— Из еды осталась только мука... Хочешь, соусную лепёшку тебе испеку?
— Не хочу! Слыхом не слыхал про твои лепёшки! Хочу шоколадное печенье с горы Сибо!
— Нету.
— Тогда жареного ледяного лосося!
— Тоже нету.
— Да я тебе столько денег отвалю, когда вернусь домой! — Тигрёнок вцепился в рукав юноши и принялся сучить задними лапами, точно заведённый кролик, канюча без остановки.
Дома слуги уже ползали бы перед ним на коленях, исполняя любой каприз. Но Цзи Цяо оставался глух к барским замашкам.
Асайя склонил голову и слегка прикусил острым клычком палец юноши, ворчливо пригрозив:
— Не дашь то, что прошу, — вообще ничего есть не стану!
— Всерьёз? — Цзи Цяо поднял недопитый флакон и поболтал им перед носом малыша.
Асайя проявил несгибаемую волю:
— Абсолютно! Пусть я с голоду помру, но эту простолюдинскую дрянь в рот не возьму!
Выдав столь грозное заявление, он с гордым видом стал ждать, пока Цзи Цяо выбросит белый флаг. Однако юноша лишь запрокинул голову и в несколько больших глотков осушил флакон досуха.
Асайя вытаращил глаза от изумления:
— Э-э... ты...
Цзи Цяо на глазах у потрясенного тигрёнка швырнул пустой пузырёк в мусорную корзину, вытер губы и спокойно произнес:
— Ну и не жри.