Асайя не мигая уставился на Цзи Цяо. Ушки его уныло повисли по бокам, а лапки вцепились в рукав юноши. В глазах тигрёнка читалась крайняя степень изумления:
— И это всё? Совсем ничего больше?
— Всё! — Цзи Цяо снял куртку и встряхнул её.
— Ну... ну и ладно! Всё равно это было невкусно!
Асайю распирала обида. Слово не воробей, и теперь, когда оно вылетело, язык словно узелками завязался. Он лишь бессмысленно похмыкал и, удручённо перебирая короткими лапками, запрыгнул обратно в картонную коробку, свернувшись калачиком.
Малыш прижался к стенке так плотно, что стал похож на пышный бисквитный рулет с тигровым узором, едва помещающийся в форме. Цзи Цяо не удержался: присел на корточки и пару раз провёл ладонью по его пушистой спине.
Шёрстка оказалась густой и плотной. Цзи Цяо, охваченный любопытством, погладил его ещё немного, как вдруг на оптическом компьютере вспыхнул световой экран.
— Хм?
Цзи Цяо развернул сообщение и, вчитавшись, тихо усмехнулся.
Тигрёнок, только-только разнежившийся от ласки, недовольно перевернулся на спину, подставив животик, но увидел, что юноша с тёплой улыбкой набирает ответ.
Асайя замер. За те два дня, что он здесь провёл, он впервые видел Цзи Цяо таким расслабленным и мягким. Наклонив голову, тигрёнок прикусил лапу и стал увлечённо её сосать, не сводя глаз с хозяина дома.
«Хм, а он красивый».
Тоби:
[Привет! Брат, как твой бизнес? В городке последнее время столько всего происходит, дедушка выбивается из сил! Через несколько дней начинаем осваивать целинные земли, всё идёт гладко. У меня отличное чутьё, я обязательно найду для тебя необработанный колос! Жди хороших новостей!]
За каждым восклицательным знаком Цзи Цяо прямо-таки видел жизнерадостную морду золотистого ретривера, прыгающего от восторга.
Он рассказал Тоби о своих делах и попросил передать господину Дилуню, чтобы тот не перерабатывал.
Разговор затянулся. Внезапно из-за спины раздался голос Асайи:
— Это твоя семья?
Тигрёнок упёрся подбородком в край коробки и спросил каким-то сухим тоном.
Цзи Цяо на мгновение задумался, а затем серьёзно кивнул:
— Да, семья.
— О...
Асайя спрятал голову обратно и снова свернулся в пушистую «буханочку».
Остаток дня Асайя проспал. Вечером, когда Цзи Цяо уже лёг в постель и собирался уснуть, из темноты донеслось громкое:
— У-у-ургх...
Тигрёнок тут же зажал уши лапами, словно пытался спрятаться от собственного позора. Полосатый хвост нервно прижался к животу. Асайя испуганно закрутил головой, радуясь, что во мраке никто не видит его смущения.
Чёрт возьми, какая нескладуха! Подумаешь, день не поел, как можно так позорно урчать!
Опасаясь, что Цзи Цяо станет насмехаться над его упрямством, тигрёнок принялся нарочито громко мурлыкать, всем видом демонстрируя: «Я уже давно сплю!»
Спустя некоторое время, так и не услышав никакого движения, Асайя только-только начал приходить в себя, как сверху раздался вздох и исполненный невольной досады голос:
— В кухне есть обычный питательный раствор.
Ушки Асайи на макушке вздрогнули. Он мельком косился в сторону кухни, но тут же зажмурился и снова обхватил голову лапами, заставляя себя уснуть.
Эта дрянь такая гадкая! Сказал, что не буду — значит, не буду!
Видя, что тигрёнок и не думает подниматься, Цзи Цяо лишь про себя удивился невероятному упрямству маленького барчука. Натянув одеяло, он попытался заснуть: завтра вставать рано, нужно успеть набраться сил.
* * *
Ночью снова пошёл дождь. Тяжёлые, частые капли с шумом барабанили по подоконнику, забрызгивая мутное стекло и словно отрезая плотной водяной завесой тесную комнатушку от остального мира.
Сырой холод и спёртый воздух заставляли юношу морщиться во сне.
Цзи Цяо ненавидел такую погоду. От пола поднимался неприятный прелый запах, а ветхая крыша старого дома начинала протекать — вода с унылым кап-кап стучала по деревянному тазу, и отдельные брызги неминуемо мочили постеленный на полу матрас.
Скрипнула дверца шкафа... Это бабушка достаёт крупу, чтобы сварить кашу? Нет... Нет, бабушки больше нет. Он опять всё перепутал...
Голова кружилась. Цзи Цяо оцепенело смотрел на пожелтевшую стену. Известь от сырости пошла пузырями, осыпалась с сухим шорохом прямо на лицо, густая пыль забивала рот и нос.
Он барахтался, точно тонущий, задыхаясь от нехватки воздуха, а штукатурка сыпалась всё сильнее, пока в конце концов весь потолок не обрушился вниз, со страшным грохотом рухнув ему прямо на грудь...
— А-а!
Вскрикнув, Цзи Цяо в холодном поту выскочил из кошмара. В предрассветной сумеречной тишине он столкнулся взглядом с тигрёнком, растянувшимся на его груди.
Асайя ткнулся лбом ему в шею и жизнерадостно промурчал:
— О, проснулся!
— Кхм... — Цзи Цяо отодвинул его и с трудом сел.
Асайя устроился рядом, обернул хвост вокруг лап и, наклонив голову, принялся рассматривать лицо юноши:
— Тебе снился кошмар?
Цзи Цяо бросил взгляд на часы:
— Угу. Кошмар.
— И что снилось?
— Снилось, что в потолке пробило дыру, — мрачно отозвался Цзи Цяо. — А оттуда прямо мне на грудь свалилась свинья. Тяжёлая, падла, чуть кости не переломала.
— О-о, тебя раздавила свинья!
До тигрёнка не сразу дошёл смысл сказанного. Вдруг его хвост с размаху хлопнул по подстилке:
— Эй! Ты что, меня свиньёй назвал?!
— Ну, ты поплотнее любого поросёнка будешь.
Цзи Цяо скинул одеяло, поднялся, умылся и принялся за приготовления к работе.
В кухне явно кто-то побывал: дверца шкафчика осталась приоткрытой. Цзи Цяо изогнул бровь и почти сразу заметил среди баночек со специями недопитый флакон с питательным раствором.
Хе-хе.
Краем глаза он видел, как тигрёнок от волнения непрерывно топчется лапами по собственному хвосту. Цзи Цяо ничего не сказал — просто допил оставшиеся полфлакона и отправил пустую ёмкость в мусорное ведро.
Вчера многим покупателям не досталось лепёшек, так что на этот раз он замесил больше теста. Пока оно подходило, Цзи Цяо подошёл к кровати.
Асайя, укутавшись в плед, лежал на подушке вверх тормашками и ловил собственный хвост. Цзи Цяо приподнял край покрывала, присел рядом и начал разговор:
— Когда ливень прекратится, я отведу тебя в Управление патрульной полиции. А если не хочешь туда — могу сразу отвести домой.
— Ты меня выгоняешь? — В голосе Асайи проскользнула паника.
Поджав толстые задние лапки, он приподнялся и уткнулся передними юноше в плечо.
Мягкий животик прижался к руке Цзи Цяо — тёплый, даже горячий по сравнению с температурой обычного ребёнка, точь-в-точь как маленькая грелка.
Цзи Цяо повернулся к нему, объясняя по-хорошему:
— Ты и сам видишь, в каких условиях я живу. Нормальной еды нет, спать неудобно. К тому же мне нужно каждый день торговать на улице, у меня просто нет времени с тобой возиться.
— Торговать... Ну и я с тобой пойду! — Асайя прыгнул ему на руки и уткнулся лбом в грудь. Вспомнив свои капризы за последние два дня, он почувствовал, как уверенность улетучивается.
Питательный раствор дрянной... Картонная коробка тесная... Да что там, вся эта комната крошечная... Но если сравнивать с возвращением домой, это всё казалось сущими пустяками.
Цзи Цяо качнул головой:
— Ну уж нет, через пару дней тебе всё это смертельно надоест.
Асайя принадлежал совсем к другому миру. Убежав из дома на эмоциях и хлебнув лиха, он быстро поймёт, насколько сурова реальная жизнь: в ней хватало горечи и боли, а вот сладостей никто задарма не давал.
Цзи Цяо уже собирался пересадить малыша, как вдруг от его груди донёсся едва слышный шёпот:
— Про... прости...
Цзи Цяо опешил:
— Что?
Асайя сжался в плотный комочек и пробубнил:
— Если в детском саду извиняешься за проступок, дают значок со звёздочкой. Мне не нужен значок... Я просто... просто хочу, чтобы ты разрешил мне остаться ещё ненадолго... А потом, когда я вернусь домой, я дам тебе много денег...
— Неужели ты настолько не хочешь возвращаться? — спросил Цзи Цяо.
Тигрёнок замолчал, лишь перебирал лапками у него на коленях.
Такой мал, а забот выше крыши. Неужто у всех деток из богатых семейств такие проблемы?
Цзи Цяо не мог спокойно смотреть на его несчастную мордашку. Раз уж малыш явился из Сектора А, семья у него явно непростая: даже если не отдавать его полиции, родня всё равно отыщет беглеца. А не отыщет — так он сам через пару дней закомандует домой.
— Ладно, — сдался Цзи Цяо. — Если будешь вести себя тихо и не капризничать, разрешу остаться ещё на пару дней.
В глазах Асайи мгновенно вспыхнул огонёк. Он педантично поправил:
— Не на пару дней, а ненадолго!
Цзи Цяо усмехнулся и с той же интонацией повторил:
— Хорошо-хорошо. Ненадолго.
Придя к соглашению, Цзи Цяо отправился на кухню разделывать тесто. Асайя принял человеческий облик, самостоятельно оделся и пошёл умываться. Когда он вышел из ванной, вся кухонная столешница уже была усыпана аккуратными белыми шариками.
Роста ему не хватало, поэтому, поглазев снизу вверх, он притащил табуреточку и встал на неё.
Цзи Цяо работал невероятно ловко: заготовки из теста выстроились ровными шеренгами, словно новобранцы на плацу. Асайя ахнул и округлил рот в удивлённом «о».
— Похожи на зверей Тани... — прошептал он про себя. Воровато оглянувшись на Цзи Цяо и убедившись, что юноша занят своим делом, Асайя вытянул пальчик и ткнул в один из шариков, оставив две вмятинки.
Затем он гордо выпятил грудь, поправил несуществующую фуражку на голове и строго скомандовал шарику:
— Смирно!
Выждав пару секунд, он добавил:
— Напра-во! — и, засучив рукава, вручную повернул колобок на девяносто градусов.
— Сегодня заготовок многовато, даже не знаю, раскупят ли все... — Цзи Цяо закончил с последним кусочком и повернулся, застав Асайю за оживлённой беседой с ровными рядами теста.
Опустив взгляд на аккуратные ямочки, испещрившие заготовки, юноша поинтересовался:
— Твоя работа?
— Ага! — подтвердил Асайя. — У зверей Тани должны быть глазки.
— Пусть так.
Принимая во внимание то, что малыш вымыл руки, Цзи Цяо не стал ругаться. Он достал подносы, смазал их маслом и разложил колобки.
— А что ты делаешь? — спросил Асайя.
— Собираюсь продать армию зверей Тани, — не отвлекаясь от дела, ответил Цзи Цяо.
— А-а... — протянул Асайя с явным разочарованием. Ему было жаль отдавать «армию», но, подумав, он разумно кивнул: — Ну ладно. Зарабатывать важнее. Ты ведь ужасно бедный.
Цзи Цяо молча вздохнул.
Время поджимало. Цзи Цяо оставил один кусочек теста Асайе, чтобы тот мог мять его в руках, накинул на малыша жёлтый дождевик, и они отправились к месту торговли.
Пряча свой колобок под полами дождевика, Асайя послушно устроился позади Цзи Цяо, обхватив его лапчонками за талию и с любопытством разглядывая уплывающие назад улочки.
Грузовой трёхколёсный велосипед — это вам не летательный аппарат, никакой ветрозащиты тут не водилось. Сырой утренний ветер продувал насквозь, но Асайя лишь восторженно вопил во весь рот:
— Уа-а-а-а-а!
На повороте в открытый рот вместе со сквозняком влетели холодные капли. Асайя вздрогнул, и радостный крик тут же сменился булькающим звуком:
— Буль-буль-буль...
Он облизнул губы, сглотнул воду и снова глуповато захихикал, раскрывая пасть навстречу ветру.
Детский юмор — штука загадочная. Цзи Цяо мало что в этом понимал, но заливистый, заразительный хохот тигрёнка звенел в ушах, точно гвалт сотни уток, и не умолкал до самого прибытия на место.
— Ну всё, посиди пока, а я за работу.
Цзи Цяо оставил малыша на сиденье, а сам подошёл к кузову и включил электрическую жаровню.
— О, приехал, приехал! Ну, сегодня-то мне точно достанется!
— А я аж перепугался! Думал, в такую погоду ты не выйдешь!
У лотка уже дожидались несколько человек. Раскатывая тесто и смазывая его соусом, Цзи Цяо ответил:
— Как же не выйти? Я сам переживал, что в такой дождь никто не придёт.
— Ой, да брось! — угрюмо вздохнул покупатель в строгом костюме. — В проливной дождь волы прячутся в стойла, лошади — под навесы, и только корпоративные рабы из кожи вон лезут, чтобы добраться до работы.
Цзи Цяо лишь сочувственно покачал головой.
Благодаря Кайну подавляющее большинство покупателей были сотрудниками его компании. Каждое утро они один за другим заходили в офисное здание с порциями пышущих жаром соусных лепёшек цзянсянбин, заставляя коллег с других этажей захлёбываться слюной от зависти.
Сидевший неподалёку Асайя болтал короткими ножками и наблюдал за происходящим, пока его собственный желудок снова не подал голос.
Как-то раз в детском саду одноклассник угостил его уличной едой. Мало того что та оказалась невероятно жирной, так ещё и специй буханули столько, что глаза вылезали на лоб. Но самое ужасное — он тогда едва не умер от обезвоживания, чуть шкуру не сбросил. Воспоминания до сих пор навевали ужас.
Но...
Асайя сглотнул слюну. Эта лепёшка пахла просто восхитительно!
Больше десятка специй казались сложной смесью, но сочетались изумительно. Кисточка погружалась в соус и лёгкими взмахами покрывала белоснежную поверхность теста.
Румяная, покрытая аппетитными пузырями лепёшка была пряной и сочной, аппетитно хрустела, а от разделочной доски сыпались румяные крошки.
Пухлая ручонка тихонько потянулась к доске, цепляя маленькую корочку. Но стоило малышу занести её над ртом, как раздался спокойный голос Цзи Цяо:
— Ты же говорил, что скорее помрёшь с голоду, чем притронешься к моей еде?
— Ой!
Асайя вздрогнул, смущённо отвернулся и буркнул:
— Я просто... попробывать хотел!
Понимая, что попался, он залился краской, втянул руку и, отвернувшись, с сожалением облизал испачканный в масле палец.
М-м-м, вкусно-то как!
— На вот, держи.
Перед ним появился небольшой бумажный пакетик.
Асайя вспыхнул от радости. Приняв угощение, он увидел, что его порция оформлена точь-в-точь как у покупателей: крафтовый пакет, бамбуковая шпажка, а сама лепёшка нарезана ровными кусочками, без всякого пренебрежения и обрезков.
Подражая взрослым, он наколол кусочек на шпажку, отправил в рот и от восторга принялся притопывать ножками, кружась на месте.
Цзи Цяо не удержался от улыбки:
— Вкусно?
— Неверо-о-ятно вкусно! — с сияющими глазами выпалил Асайя.
— Но за просто так я тебя кормить не стану, — Цзи Цяо подхватил его и усадил на небольшой выступ возле кузова. — Будешь следить, чтобы все честно платили. Справишься?
— Проще простого!
Чтобы доказать, что он отрабатывает свою порцию, Асайя сжал бумажный пакетик и выпрямился стрункой, вытаращив глазищи, дабы ни один халявщик не умыкнул лепёшку.
Службу он нёс с полной отдачей: едва очередной покупатель переводил деньги, Асайя выдавал себе «награду» — накалывал кусочек, отправлял в рот и, аппетитно хрустя, бубнил с набитым ртом:
— М-м-м, до чего же вкусно...
Люди в очереди помирали со смеху. Кто-то шутливо спросил у Цзи Цяо:
— Хозяин, а при покупке лепёшки тигрёнок в подарок прилагается?
Не успел Цзи Цяо ответить, как Асайя заносчиво фыркнул:
— Раскатал губу!
Вокруг раздался дружный хохот, рассеивая мрак и уныние ненастного утра.
И лишь в неприметном уголке двое человек подняли фотоаппарат и навели объектив на оживлённый лоток...
Щёлк!