— Здравствуйте... Ваше Величество Фенук...
Цзи Цяо беспомощно дернул уголком рта. Похоже, жизнь его ничему не научила: встречая в Грандоне одинокого ребенка, следует первым делом выпытывать полное имя. Замявшись на мгновение, он тяжело вздохнул и отправил сообщение Мэйфилду.
— Ты выглядишь напряженным.
Нини Фенук выудил из сумочки еще одно яблочко и ткнул им в руки Цзи Цяо.
— Вполне естественно. Я ведь не каждый день принимаю сбежавшего императора.
Цзи Цяо взял яблоко, с хрустом переломил его голыми руками пополам и положил одну половинку рядом с мохнатой лапой малыша.
— Хе-хе...
Нини наклонил голову, почесал ухо и принялся объяснять:
— Просто у меня начался период атавизма. Меня должны были запереть во дворце на медосмотр, но я не утерпел... Мне так хотелось попробовать твои лепёшки прямо сегодня!
Сглотнув слюну, император снова уткнулся носом в тарелку и уплел все подчистую с довольным сопением.
Глядя, как тот уплетает угощение за обе щеки, а его круглые ушки забавно подрагивают в такт чавканью, Цзи Цяо подпер щеку рукой и с улыбкой спросил:
— И каков вердикт, Ваше Величество? Как вкус?
— Восхитительно! В точности так, как я представлял по видео! Я каждый раз думал: эх, вот бы с экрана можно было хотя бы запах почувствовать! — Нини чинно вытер рот салфеткой и аккуратно взял лапками половинку яблока.
Он доверчиво ткнулся лбом в локоть юноши, а затем, поглаживая круглый животик, печально вздохнул:
— Жаль... Очень жаль, что я могу побыть здесь совсем немного...
Цзи Цяо слегка удивился:
— Неужели императору нельзя свободно выходить из дворца?
— Можно, но придворные так сильно переживают. Нельзя же все время капризничать, как сегодня.
Нини облизнулся и, поводя своими естественными темными кругами вокруг глаз, добавил:
— К тому же у меня каждый день куча занятий. Послаблений делать нельзя.
— М-да... Полная противоположность одному знакомому тигренку, — Цзи Цяо не удержался и погладил его по плюшевой голове. — Звучит весьма утомительно.
— Есть немного. Но это ничего, я ведь хочу стать хорошим правителем.
Малыш прищурился, наслаждаясь теплом человеческой ладони, и, охотно подставляя макушку, пробормотал:
— Дома Пуланьцзинь и Баханд верны мне не только потому, что я воплощаю славу императорского рода и высшей аристократии. Они чтут память членов правящей династии, павших в боях. И я хочу стать достойным их уважения.
Цзи Цяо замер. Он не ожидал услышать столь зрелые мысли от подростка.
Нини перебирал лапки, слизывая топорщащуюся шерстку, и тихонько прошептал:
— К тому же, если я навсегда останусь лишь бесполезной живой марионеткой, мне становится страшно...
— Ваше Величество, — Цзи Цяо мягко перебил его и ободряюще улыбнулся: — Одно лишь то, что вы понимаете эти вещи, уже ставит вас выше многих. И история с рудой Миньлан и новыми культурами — лучшее тому доказательство.
Нини застенчиво поерзал круглым боком:
— Спасибо... Но тут нет моей особой заслуги.
Цзи Цяо усмехнулся и постучал скалкой по разделочной доске:
— Ещё лепёшку, Ваше Величество?
Глаза пандочки мгновенно вспыхнули:
— С удовольствием!
* * *
Когда аристократы и чиновники, получив извещение, спешно уселись в летательные аппараты, въедливые журналисты, учуяв жареное, рванули за ними вслед. Собравшиеся снаружи жители — кто за оцеплением, а кто через возобновленную прямую трансляцию — уставились на своего монарха, который с усердием уплетал лепёшки прямо в лавке.
Правитель Молиань, прибывший в окружении свиты, при виде целого и невредимого монарха, на котором не пострадала ни единая шерстинка, прижал руку к груди и с облегчением перевел дух. По крайней мере, обвинения в тайном похищении императора и попытке государственного переворота ему теперь не грозят.
В прошлые годы во время подобных мероприятий Его Величество лишь изысканно пригублял угощение перед камерами, после чего обменивался парой слов с хозяином заведения и публикой, демонстрируя близость к народу.
А сейчас...
На столе красовалась внушительная стопка пустых тарелок. Молиань ошеломленно смотрел, как икающий черно-белый пушистый комок утирает мордочку, а вокруг гремят неистовые восторженные крики толпы.
— Что ж, праздник явно удался, — раздался за его спиной бархатный голос. Из-за спины вынырнул безупречно одетый Граф Мэйфилд.
Молиань с каменным лицом процедил:
— Ты с самого начала знал, что Его Величество окажется здесь, верно? Военные неустанно намекали на след пиратов... Теперь похоже, что вы с пареньком из дома Баханд заранее обо всем договорились.
— Годы берут свое, господин Правитель, память вас подводит. Его Величество и так собирался посетить эту лавку, просто сменил формат визита, — Мэйфилд безмятежно пожал плечами с фальшивой улыбкой. — Полно вам, улыбнитесь. Не стоит давать репортерам повод снять недовольную мину Правителя рядом с императором.
Подавив глухое раздражение, Молиань произнес с натянутой ухмылкой:
— Господин Мэйфилд, в последнее время вы доставляете слишком много хлопот.
— Вот как? — Мэйфилд небрежно вскинул бровь. Его взгляд неотрывно следил за фигурой юноши, хлопотавшего у кухонного стола. Усмехнувшись, он добавил: — Если вам не по душе мои ответные любезности, советую получше приглядывать за новыми членами вашей семьи.
Молиань нахмурился и смерил его колким взглядом:
— Это предупреждение?
Граф изящно изогнул губы:
— Считайте это проявлением вежливости.
Скрытое противостояние сильных мира сего нисколько не смущало Нини. Под ужаснувшимися взглядами придворных он попробовал каждую разновидность лепёшек, запил их освежающим фруктовым льдом и заел таблеткой для улучшения пищеварения, любезно поданной слугой.
— Фух... Наелся до отвала...
Нини смахнул лапкой крошки со своего мягкого пузика и трогательно протянул передние лапы к Цзи Цяо.
Тот опешил:
— Хочешь на ручки?
Получив утвердительный кивок, Цзи Цяо со смешком вышел из-за стойки и подхватил упитанный черно-белый шарик, уперев ладони в его основательную мохнатую попку.
Чёрт, да он же литой! Какой тяжёлый!
На руках Цзи Цяо вздулись вены, однако он изо всех сил старался сохранить непринуждённый вид. При этом он мог поклясться, что услышал тихий, исполненный сарказма смешок одного знакомого графа.
— Ваше Величество такой милый!
— Первый раз вижу Его Величество в периоде атавизма! Боже мой, он настоящий! Мамочка, он шевелится!
— Да он даже ради праздника не стал переносить мероприятие! Какое счастье!
— Цзяо-Цзяо! Ваше Величество! Посмотрите сюда! Пожалуйста, одно фото анфас!
Перед ликующей толпой и вереницей летающих объективов Нини ничуть не растерялся: он крепко обнял Цзи Цяо за шею и помахал лапкой, вызвав новый шквал оглушительных оваций.
Из-за ограждения полетели охапки цветов и серпантин. Нини встряхнул круглой головой, и с его ушек осыпался лепестковый дождь.
— Наверное, они радуются просто потому, что я кажусь им милым. Но ничего, со временем я заслужу их настоящее уважение.
Нини Фенук перебрался на руки к подоспевшему слуге и повернулся к взбудораженному юноше, чьи плечи тоже были усыпаны лепестками:
— До свидания, Цзяо-Цзяо! Процветания твоему заведению!
— До свидания. Пусть исполнятся и все ваши замыслы.
* * *
Визит императора взвинтил популярность лавки на невиданную высоту. А уж то, что Цзи Цяо продержал монарха на руках добрую половину встречи, резко отличало его от прежних владельцев, удостоившихся лишь беглого рукопожатия.
Публика пребывала в восторге, но вместе с тем и тревожилась: кадры с аппетитно уплетающим лепёшки правителем облетели всю сеть, и многие опасались, что заведение переориентируется на аристократическую элиту. Однако шли дни, а Цзи Цяо и не думал поднимать цены. Зато он не удержался от хвастовства и повесил на самую видную стену вставленное в рамку фото с императором на руках.
Разумеется, заглянувший в лавку Асайя, едва увидав сей шедевр, весь вечер прорыдал в поместье, вцепившись в ногу Цзи Цяо.
И уже на следующий день посетители обнаружили, что стены заведения украсились сразу несколькими портретами одного обидчивого тигренка.
Цзи Цяо хоть и не повышал ценники, упускать волну хайпа не собирался.
В Секторе F стояла влажная и прохладная погода. Местной сезонной культурой выступали разнообразные виды бамбуковых побегов, как раз вступавшие в пору массового сбора. Цзи Цяо заготовил солидную партию тонких стеблей. Очистив и промыв белые, словно нефрит, нежные побеги, он нарезал их кубиками и обжарил с нашинкованными лесными грибами. Так на свет появилось новое блюдо — лепёшки с кубиками бамбуковых побегов.
По сравнению с прежними изысками рецепт казался слишком простым. Гавинь забеспокоился, что новинка не вызовет ажиотажа, и предложил запустить рекламу.
Цзи Цяо уверенно ударил себя в грудь:
— Всё давно схвачено!
Бордер-колли одобрительно кивнул, оценив предусмотрительность юноши. Однако, увидев опубликованный ролик, на несколько секунд потерял дар речи.
Вместо приглашения звезд или эксплуатации имени императора Цзи Цяо просто смонтировал видео из рабочих кадров чистки и нарезки бамбуковых побегов в Секторе F, очистив аудиодорожку от лишних шумов.
Хруст... шуршание... ритмичный стук ножа...
Испачканные в земле побеги за считанные секунды обнажали сочную мякоть, а размеренное цоканье лезвия действовало гипнотически. Пользователи, поначалу пролистывавшие ролик, замирали у экранов, сгорая от естественного желания самим очистить парочку побегов!
Лепёшки с бамбуком мгновенно вызвали животрепещущий интерес. Сработал стадный инстинкт: стоило одним попробовать, как подтянулись остальные. А уж когда посетители оценили вкус новинки, восторгам не было предела. Сочные, аппетитно хрустящие кубики побегов обладали естественной сладостью, и это вегетарианское блюдо, дуновение лесной свежести, пришлось как нельзя кстати в жаркие дни.
Вдобавок официальный аккаунт Императорского двора опубликовал снимок лепёшки на изящном фарфоровом блюдце с подписью:
[Его Величество остался весьма доволен сегодняшним десертом!]
Сеть захлестнула новая волна безумия.
— Ну надо же, мог бы и предупредить, что решил помочь с рекламой... — бубнил Цзи Цяо, ловко раскатывая тесто и параллельно поручая подкормить силовыми кристаллами роботов, от перегрузки уставившихся в угол.
Сестра и брат Цю через Бюро помощи вышли на четырех уроженцев Планеты Голубая Вода, искавших работу, и с одобрения владельца устроили их в лавку.
Теперь сюда стекались не только жители Сектора A, но и гости из других секторов и даже из Грандона. А Сектор F благодаря популярности заведения сумел вывести свои бамбуковые побеги на широкий рынок.
Глядя на стремительно растущие показатели финансовых отчетов, еще один из местных правителей гордо выпрямил спину, вызывая жгучую зависть коллег.
В итоге эти почтенные чиновники, елейно улыбаясь, обратились к знаменитому боссу Цяо с небывалой лаской в голосе:
— А каков ваш следующий кулинарный замысел? Мы гарантируем доставку любых местных культур в кратчайшие сроки!
Цзи Цяо молча опешил.
Фу, какая жуть!
Доходы от лавки и ежемесячные отчисления от продажи сувениров плотно набили кошелек Цзи Цяо, и он всерьез задумался об открытии очередного филиала.
Проведав об этом через Главную торговую палату, правители Секторов A и E немедленно отправили делегатов на переговоры. Впрочем, у самого входа в лавку представители столкнулись со своими коллегами из других секторов.
— Ой, какая встреча! Какая неожиданность!
— Вы тоже за лепёшками? И я за ними!
На лицах посланников играли фальшивые улыбки, хотя в душе каждый клял соперников последними словами. Приобретя по лепёшке для вида, они вовсю размышляли, как урвать аудиенцию у босса Цяо без посторонних глаз.
С тех пор в поместье то и дело появлялись безупречно одетые представители разных секторов и чиновники Торговой палаты с подношениями.
— Хм... Надо же, изумрудный янтарь из Сектора B. Редкая вещь.
Мэйфилд вошел в гостиную и, опустившись на диван, небрежно открыл шкатулку, стоявшую возле юноши. Его сияющие янтарные глаза казались еще прекраснее, чем обычно. Длинными пальцами он подхватил переливающийся самоцвет:
— Старые лисы преподнесли тебе камушек покрупнее тех, что лежат у меня в сокровищнице... И все лишь ради того, чтобы ты открыл новый филиал именно в Секторе B.
— Ого, неужели ты заревновал? — Цзи Цяо с легким превосходством вскинул подбородок и скопировал его утонченную манеру: — Если нравится, могу подарить.
— Ну уж нет, обойдемся без подачек. Я лишь размышляю... Если я однажды разорюсь, придется перебраться на содержание к боссу Цяо.
Мэйфилд мягко приподнял его за подбородок — высота оказалась идеальной, чтобы, слегка наклонившись, оставить на губах юноши невесомый поцелуй.
— Мечтать не вредно.
— Какой ты жестокий.
Поразмыслив, Цзи Цяо решил расположить новый филиал в Городе Тянсин в Секторе A. Помещение находилось в самом сердце престижного торгового квартала, причем юноша выбил льготу — первые два года аренды выходили совершенно бесплатными.
Затем начались хлопоты с отделкой, наймом и обучением персонала. Дел было невпроворот. Цзи Цяо крутился как белка в колесе: съездил в Тянсин осмотреть площадку, а по возвращении сразу помчался проверить дела в филиале Кагано.
— Еле ноги волочу... Жители Грандона сошли с ума со своей любовью к еде... — пробормотал Цзи Цяо, вылезая из летательного аппарата у ворот поместья. Поток горячего воздуха опалил ноги, и первым порывом было юркнуть обратно и забиться в мягкое кресло.
Оба заведения работали на пределе возможностей, и парень на собственной шкуре ощутил, каково это — крутиться без отдыха.
Прижав ладонь к гудящему затылку, он поднял взор: десять метров до входа казались преодолением марафонской дистанции.
— Господин Цзи, с вами все в порядке? — Встречавший его слуга раскрыл над ним зонт. Заметив мертвенную бледность на лице юноши, он обеспокоенно добавил: — Вы выглядите ужасно. Давайте я позову лекаря?
— Не надо, просто напекло голову. Передохну немного — и пройдет.
Цзи Цяо отмахнулся, растирая виски и зевая во весь рот. Переступив порог, он боковым зрением уловил знакомый силуэт, неторопливо спускавшийся по парадной лестнице.
— Вернись ты днем позже, Асайя выплакал бы все глаза.
— Не сгущай краски. Вчера по видеосвязи он бил себя кулаком в грудь и клялся, что ведет себя идеально.
Цзи Цяо скривил губы и шагнул ему навстречу. Однако не успел он сделать и пары шагов, как резкая, удушающая тошнота и головокружение, какое бывает, если резко встать с места, накрыли его с головой. Потолок закружился перед глазами, пол ушел из-под ног, и юноша потерял равновесие, падая навзничь...
— Цзи Цяо!
В ушах отозвался знакомый тревожный крик. Цзи Цяо с трудом приподнял налитые свинцом веки. Обычно безупречно сдержанный и вальяжный граф мчался к нему, и на его холодном лице впервые запечатлелся дикий, отчаянный страх.
Чего ты так перепугался? Сейчас я хотя бы не в той грязной дождливой подворотне...
Цзи Цяо успел приглушенно хмыкнуть про себя, но стоило ему уловить родной, успокаивающий аромат, как глаза окончательно сомкнулись, и он погрузился в глубокую тьму.