В День Цветочных Перьев журналисты Грандона выкатили всё имеющееся оборудование и привели себя в полную боевую готовность: каждый рассчитывал урвать у ворот Королевского зала хоть пару снимков этой грандиозной свадьбы.
Увы, сегодня их ждало жестокое разочарование.
Прямо сейчас Цзи Цяо и граф Пуланьцзинь сочетались браком совершенно в другом месте — в изысканном частном замке в Секторе А. Это поместье принадлежало ещё матери графа; когда-то здесь уже гремело пышное торжество.
Трость Герцога тихо глушила шаги, мягко касаясь бело-золотого ковра. На его груди красовалась явно женская орденская планка в виде золотой розы. Шершавая ладонь погладила металл, и старик, усмехнувшись, снова перешагнул знакомый порог.
Гостей собралось немного, но близких друзей и родных вполне хватало, чтобы окружить новобрачных самым искренним и тёплым участием.
— Совсем на него не похоже... — язвительно пробормотал Энцо, поправляя галстук-бабочку (он тут же выпрямился, получив от Герцога подзатыльник). — Я-то думал, он сгонит сюда весь Грандон, а запись церемонии заставит крутить на экранах в столовой Кагано целый месяц.
— Цзи Цяо бы этого не пережил. Из-за одной только сокращённой программы он уже несколько дней ходит сам не свой. Ох, говорят, вчера в углу гостиной он бубнил, что если предложить заменить банкет на хого, Мэйфилд запрёт его в спальне на целую неделю.
Со спины раздался звонкий женский голос. Хайлос кивнула офицерам из дома Баханд, опустилась на кресло подле Энцо и тихонько хмыкнула:
— Ну каков милашка, а?
Энцо аж поперхнулся:
— Погоди, ты-то откуда в курсе?
— Ещё бы мне не знать, — Хайлос изогнула тонкую бровь, кивнув в сторону работников лавки, расставлявших стулья. — Никогда не недооценивай женские сплетни.
— Вэнь И, смотри! Это же командующий Альберт из дома Баханд! О боги, и Котик Синсин с ним!
Дэйси зажала рот руками, пытаясь подавить писк, а её щеки вспыхнули от восторга:
— Кто бы мог подумать! Пару лет назад я только и делала, что фанатела от их пары, а теперь сижу с ними на одной свадьбе! Всё, теперь и умереть не страшно!
— Спокойнее, мисс, — безэмоционально произнёс Гавинь, выдёргивая свой хвост из её судорожно сжатых пальцев. — Вы сейчас Симона до инфаркта доведёте.
— Говорят, сам Его Величество пожалует, — вставил Вэнь И.
— ЧЕГО?!
Едва юноша договорил, Сян Мин и Моли синхронно развернулись. Их глаза вспыхнули, как прожекторы, отчего крошечный кролик цвета оленьего меха на ладони Вэнь И испуганно вздрогнул.
— Ой... Это что, Юань? — Моли с трудом верилось, что этот невероятно милый плюшевый комок — звериная форма обычно незаметного паренька.
— Ага. Фаза атавизма, — подтвердил Вэнь И.
Кролик уселся на ладонь Вэнь И, и если бы не две лапки, судорожно жующие стебелёк, его легко можно было бы принять за игрушку.
— А травку ты где взял? — удивился Сян Мин.
Юань махнул мохнатой лапкой в сторону:
— Там.
Все повернули головы. Сквозь высокие стрельчатые витражи лился мягкий свет, падая на скульптуру Богини Цветочных Перьев, утопающую в золотых розах. В центре зала, перед самым изваянием, новобрачным предстояло давать клятвы верности.
Появление Его Величества Нини Фенука окончательно всколыхнуло зал. На нём сияла корона, а в руках он осторожно нёс брачный договор в драгоценном окладе, прочности которого завидовала броня бластера.
Массивные двери, хранящие память о многих поколениях рода Пуланьцзинь, с тихим гулом распахнулись. Мэйфилд вёл Цзи Цяо за руку. Под оглушительные крики, свист и дождь из лепестков с шелковыми лентами они вышли на залитую светом дорожку.
В отличие от слегка зажатого жениха, аристократ держался превосходно и расслабленно — так, будто был совсем не против пройтись по этой ковровой дорожке ещё пару-тройку раз.
— Слава богу, это бывает только раз в жизни, — шёпотом пробормотал Цзи Цяо.
— А ты бы как хотел? — Мэйфилд бросил на него строгий взгляд. — Надеешься повторить?
— Забудь, я ничего не говорил, — Цзи Цяо нервно хмыкнул.
Однако стоило им поднять глаза на Императора, как напряжение спало: юный монарх выглядел вдвое более перепуганным, чем сам жених.
— Спокойнее, Ваше Величество, вы справитесь, — вполголоса произнёс Мэйфилд. — Переходите к делу, не будем же мы просто так играть в гляделки.
Нини несколько раз судорожно вздохнул и, справившись с волнением, поднял взгляд на новобрачных. Свежий ветерок доносил золотистую пыльцу. Развернув драгоценный свиток, монарх торжественно зачитал клятву:
— «Да засвидетельствует Богиня Цветочных Перьев, да станет честь души порукой! Мэйфилд Пуланьцзинь и Цзи Цяо ныне становятся верными спутниками друг для друга. Рушатся галактики, меняют бег светила — но любовь в их сердцах вопреки годам и расстояниям вечна!»
Зал взорвался бурей оваций. Лишь в первом ряду Юй Цяньсин всхлипнул, а затем с громким «у-а-а!» уткнулся в грудь растерявшегося партнёра.
Наряженный в миниатюрный фрак Асайя вместе со своими приятелями радостно выбежал вперёд, запутываясь в гирляндах. Вместе с Джимом он выудил из корзинки Бобби бархатную коробочку с кольцами и протянул её взрослым.
— Цзяо-Цзяо, а ты теперь официальная моя семья? — тихо спросил малыш, задрав кудрявую головку.
Цзи Цяо улыбнулся:
— Я ею стал уже давным-давно.
— А давным-давно — это когда?
— Ну-у... — Цзи Цяо задумчиво прищурился, опустился на корточки и погладил кудряшки Асайи. — Наверное, ещё тогда, в Янтарограде, когда мы сидели рядышком и уплетали печенье.
Круглые глаза Асайи мигом налились слезами. Он встал на цыпочки и с громким чмоком запечатлел поцелуй на щеке парня.
— Тссс, — недовольно цыкнул Мэйфилд.
— Серьёзно, ты ревнуешь к ребёнку? — с хихиканьем прошептал Цзи Цяо, обмениваясь с ним кольцами. Своё он, как и прежде, нанизал на цепочку и повесил на шею.
Мэйфилд проследил за тем, как кольцо опускается на грудь, и небрежно спросил:
— Почему не на палец?
— Хочу, чтобы оно было ближе к сердцу. Нельзя?
Мэйфилд промолчал.
— Что?
— Да нет, ничего, — хохотнул аристократ и, не дав Цзи Цяо опомниться, обнял его за лицо. Под оглушительные крики и аплодисменты он накрыл его губы глубоким, бесконечно нежным поцелуем.
* * *
— Господи... Ну почему Синсин снова прислал коробку с зельями?
Цзи Цяо сидел на ковре, подогнув ноги, и разбирал свадебные подарки. Переезд в просторную хозяйскую спальню требовал немалых усилий — вещей набралась целая гора.
— Это не внутрь принимать, — раздался голос от двери.
Мэйфилд, завязывая пояс халата, вышел из ванной. Он опустился на диван и небрежно откинулся на спинку. С его влажных пальцев ещё капала вода; он легко коснулся щеки Цзи Цяо.
У графа были длинные, точёные пальцы, умевшие в два счёта довести Цзи Цяо до изнеможения.
Смутившись собственных мыслей, Цзи Цяо отвёл взгляд и с пылающими ушами буркнул:
— А... для чего это тогда?
— Добавлять в ванночку для рук. Когда вы здоровались, он, должно быть, заметил мозоли у тебя на ладонях.
Заметив, как парень облегчённо перевёл дух, Мэйфилд прищурился. В его глазах мелькнул лукавый огонёк. Он поддел пальцем подбородок Цзи Цяо:
— А ты о чём подумал?
— Мало ли что за микстуры присылают новобрачным... — Цзи Цяо фыркнул. — Я уж грешным делом решил, что тебе в твоём возрасте без допинга не обойтись.
— Дорогой мой, — Мэйфилд опасным образом сузил глаза. Он засунул большой палец себе в рот, проведя по языку, и протянул мокрую дорожку к подбородку. — Дерзишь, совершенно не думая о последствиях.
Он изогнул бровь, игнорируя попытки парня отстраниться:
— Мне напомнить, кто вчера извивался под моими руками и умолял о пощаде?
— Ты вообще совесть потерял?!
— Фыркай сколько влезет, твоя ругань звучит как прелюдия.
Цзи Цяо задохнулся от возмущения. Иногда ему смертельно хотелось, чтобы Мэйфилд просто онемел.
Зелье приготовил лично Юй Цяньсин. Формула была мягкой и требовала лишь регулярного применения.
Сам Цзи Цяо на эти мозоли внимания не обращал. Но Мэйфилд, тронутый историями о его нелёгком прошлом и шрамах на спине, лично вылечил ему всю кожу медикаментозным сканером, а теперь, точно будильник, каждый день напоминал о ванночках.
Цзи Цяо относился к этой настойчивости с пониманием. Мэйфилд искренне презирал избитые свадебные формулы вроде «и в бедности, и в богатстве, и в горе, и в радости».
— Бедность? Горе? Дорогой мой, подобный бред даже в теории недопустим, — бурчал Мэйфилд, погружая ладони Цзи Цяо в тазик с целебным раствором. — Эх, окажись ты рядом со мной раньше...
— Ой, да ладно тебе, — обрубил Цзи Цяо. — В те времена по Грандону ещё жуки ползали. Я бы там в первую же минуту дубу дал.
Мэйфилд скривился ещё сильнее:
— Тч.
После торжеств Цзи Цяо взялся за открытие нового филиала. Отправляясь в Сектор E на присмотр помещения, они с Мэйфилдом решили заскочить в поместье, подаренное Императором, — совместить дело с медовым месяцем.
Задумка была прекрасной, да вот только кудрявый тигрёнок не упустил случая. Пользуясь фазой атавизма, он бессовестно подставлял пузико и канючил, пока Цзи Цяо не сдался и не взял его с собой.
— Значит, спокойно отдохнуть вдвоём нам не светит? — Мэйфилд стоял у окна с чашкой чая и угрюмо созерцал пасторальный пейзаж.
У огромного бассейна разворачивалась дипломатическая встреча: Асайя общался с Его Величеством Нини, которого плотным кольцом опекали придворные.
— Здравствуйте, Ваше Величество... — Асайя опустил мордашку и сдавленно фыркнул на стоящую перед ним чёрно-белую плюшку.
«Хм! У него даже цветов в окрасе меньше, чем у меня! Цзяо-Цзяо просто любопытствует, а так-то я самый красивый!»
Тигрёнок задрал хвост и гордо вскинул голову — ровно до тех пор, пока Император не протянул ему половинку яблока.
Асайя захлопал глазами:
— ?
— Сладкое, — лаконично пояснил Нини. — Вкусно.
— С-спасибо...
Схватив яблоко, Асайя отбежал и увлечённо затрещал челюстями. В знак благодарности он вильнул хвостом горничной, прося принести с подноса гречневую лепёшку.
Слово за слово, и два малыша-зверочеловека в фазе атавизма быстро нашли общий язык. Вскоре оба уже крутились у воды.
— Йу-ху!
Асайя обожал воду. Он бултыхнулся в бассейн и быстро загрёб лапками, высунув носик над гладью. Нини плавать не умел, поэтому чинно восседал на ступенях, как в ванне, с удовольствием хрустел лепёшкой и периодически подталкивал мягкой лапой упитанное брюшко тигрёнка, не давая тому пойти ко дну.
Цзи Цяо прилип к стеклу и с умилением наблюдал за пушистиками:
— Его Величеству во дворце во время атавизма, наверное, ужасно скучно. Как хорошо, что он выбрался отдохнуть.
— Ты бы предпочёл, чтобы он вообще из этого состояния не выходил, — ядовито заметил Мэйфилд.
— Ты же сам раньше любил хвастаться своей звериной формой, а теперь тебя хрен допросишься, — Цзи Цяо обернулся и со вздохом оглядел аристократа. — Ты изменился, Мэйфилд.
— Да, изменился, — скривился тот. — С тех пор, как услышал, как ты цокаешь и сюсюкаешь с волчатами из Кагано. Точно так же ты подзываешь зверей Тани.
Цзи Цяо смутился:
— Да ну... Неправда...
— Для тебя, похоже, между зверолюдьми в форме и зверями Тани вообще никакой разницы нет, — беспощадно отрезал Мэйфилд.
— Ну есть разница... — Цзи Цяо покашлял, отводя глаза. — Тебя гладить куда приятнее, чем зверя Тани.
Мэйфилд закатил глаза и потянул его вниз по лестнице. Однако, ощутив ладонью шершавую кожу, граф нахмурился.
Он сжал запястье Цзи Цяо и заставил того разжать пальцы. Мозоли никуда не делись.
Цзи Цяо замялся:
— Э-э...
— У тебя два варианта, милый мой, — ровным тоном произнёс Мэйфилд. — Либо ты заявишь, что целебное снадобье от целителя S-ранга — полная пустышка, либо честно признаешься, что откровенно ленишься.
Под пристальным взглядом янтарных глаз Цзи Цяо виновато выдавил:
— Ну я же к экзаменам готовился... Закрутился немного, хе-хе...
— Забывал? Что ж, придётся освежить твою память.
Мэйфилд задёрнул шторы. В погрузившейся в полумрак комнате он сгрёб парня в охапку, и они вместе рухнули на диван.
Разведя длинные ноги, граф обвил гибким хвостом запястья Цзи Цяо и настойчиво направил его руки к до боли знакомому месту.
— Расстёгивай.
В тишине раздался сухой щелчок. Мэйфилд сладостно вздохнул, а у Цзи Цяо от этого звука едва не закипели мозги.
— Чёрт! Сам делай!
Попытка вырваться провалилась: сильная ладонь мёртвой хваткой вцепилась в затылок, притягивая его к горячим губам.
— Будь умницей, детка, — Мэйфилд жадно смял его губы, сплетаясь языком. Глаза его темнели от откровенного вожделения. — Или мне пристроить тебя в другое место?
В горле пересохло. По телу Цзи Цяо пробежала дрожь. Подчинившись угрозе, он позволил влажным, шлёпающим звукам под его пальцами слиться с плеском воды в бассейне за окном.
* * *
Когда рваное дыхание улеглось, Мэйфилд тихо прошептал ему на ухо:
— Я передумал. Не хочешь делать ванночки — не надо.
Цзи Цяо с трудом сфокусировал туманный взгляд:
— А?
— В конце концов, шершавые мозоли ощущаются очень даже недурно.
Цзи Цяо потребовалось пара секунд, чтобы сообразить, о чём речь.
— Ах ты скотина! Пошёл к чёрту, больше этого не повторится!
— Кто знает, ты же у нас такой забывчивый, — Мэйфилд тихо рассмеялся и прикоснулся влажными губами к его мочке. — Может, ещё разок закрепим материал?
— Пошёл вон!