Незнакомый, острый импульс током прошиб копчик и волной прокатился снизу вверх по всему позвоночнику. Цзи Цяо вздрогнул; из горла сам собой вырвался судорожный, рваный вздох.
В золотисто-карей кошачьей зенице мелькнула откровенная, наглая насмешка. Цзи Цяо мгновенно пришёл в себя. Сжав кулак, он изо всех сил замахнулся и съездил прямо по этой красивой мохнатой башке:
— Мэйфилд! Ты что, совсем идиот?!
Голова огромного зверя, только что беззастенчиво принюхивавшаяся к нему, от неожиданности вильнула и с оглушительным треском врезалась в угол тумбы.
Огромный золотой тигр пригнулся к полу, из его пасти вырвался глухой, угрожающий рык, а когти с досады продрали на ковре пять глубоких борозд.
Оскалив белоснежные клыки, хищник тяжело, сдавленно задышал, после чего уткнулся мордой прямо между передних лап. Его тело, изогнутое подобно горному хребту, вдруг забилось в частых судорогах.
Цзи Цяо на мгновение замер, недоуменно разглядывая собственный кулак.
«Неужели я так силён? Прямо космический У Сун — гроза тигров!»
Впрочем, юноша трезво оценивал свои возможности и тут же понял: с диким зверем перед ним происходило что-то неладное.
— Эй, Мэйфилд! Да что с тобой такое?! Не пугай меня!
Сделав несколько шагов вперёд, Цзи Цяо присел корточками рядом со зверем, но пальцы всё же настороженно поджал. Помявшись мгновение, он пробормотал себе под нос совершенно бессмысленную угрозу: «Заявишься снова — сразу два раза по куполу получишь», — и осторожно коснулся пушистой макушки.
Сквозь густой, блестящий золотисто-белый мех к ладони юноши передалось пышущее жаром тепло.
Голос Цзи Цяо моментально взвился на октаву выше:
— Чёрт! Да ты же горишь!
— Ф-ф-ф… — Мэйфилд тяжело фыркнул. Его овальные уши слегка качнулись назад и нервно задрожали.
Он явно всё слышал, но общаться не желал.
— Не смей мне тут фыркать! Я не знаю, что с тобой стряслось, но сейчас ты выглядишь ровно так же, как Асайя, когда тот простужается и катается по полу, отказываясь пить лекарство!
Цзи Цяо с трудом обхватил обеими руками тяжелую башню лютого зверя и вытащил её из-за передних лап.
— Полегче, сударь!
Движение вышло не слишком нежным. Должно быть, юноша случайно потянул зверя за загривок: длинные усы хищника недовольно дернулись, Мэйфилд огрызнулся, обнажив клыки, и слега прикусил запястье Цзи Цяо.
— А у кого голова тяжёлая, как чугунная гиря, а?! — огрызнулся юноша и быстро провел ладонью по его розоватому носу.
Нос был сухим и обжигающим, словно нагретый солнцем песок. Touch-ощущение заставило Цзи Цяо ужаснуться:
— Да ты скоро до медиум-велл прожаришься!
Мэйфилд отвернулся и бессильно плашмя растянулся на ковре. С каждым его тяжелым вздохом вырывался раскаленный воздух.
Прежде чем раскосые, таинственные глаза окончательно закрылись, он из последних сил выжал из себя возражение:
— Моя голова выглядит куда лучше любого чугунного камня…
—……
Цзи Цяо едва не задохнулся от возмущения. Чёрт возьми, и это сейчас самое главное?!
* * *
Шёл глубокий час ночи. В поместье графа Пуланьцзиня горел каждый светильник, а по коридорам суетливо метались слуги.
Управляющий, прибежавший на зов Цзи Цяо, при виде хозяина изменился в лице и немедленно послал за лекарями.
— Цяо-Цяо? Дядюшка?
Переполох разбудил Асайю. Малыш сел на постели, потер слипающиеся глаза и, волоча за собой кроличью ушку-игрушку, на цыпочках подошёл к двери.
— Молодой господин, вы чего поднялись? Ступайте обратно в кровать, — ласково попытался отвлечь его пробегавший мимо слуга.
— Не хочу.
Асайя ловко увернулся от протянутой руки и тревожно прибавил шагу. Просеменив по длинному коридору до просторной хозяйской спальни, он сразу увидел в толпе Цзи Цяо и без колебаний бросился к нему:
— Цяо-Цяо!
Цзи Цяо обернулся:
— Асайя? Ты чего не спишь?
— Что случилось? Вы все так шумите… — Малыш надул губы и подёргал Цзи Цяо за край одежды.
В этот момент Перс ввёл в комнату нескольких целителей. Пройдя мимо Асайи, они в спешке окружили роскошную двуспальную кровать в центре спальни.
— Дядюшка?..
Шмыгнув носом, Асайя уловил в воздухе тонкий горьковатый запах эликсиров.
Внезапно он растолкал взрослых и, смешно взъерошив кудряшки, протиснулся вперёд.
На мягком шелковом покрывале с закрытыми глазами лежал гигантский тигр с золотисто-белым полосатым узором. Его массивная голова покоилась на подушке, а уши устало повисли.
Если бы не периодические судороги, пробегавшие по мощному телу, можно было подумать, что это просто огромный кот, дремлющий на солнышке.
Личико Асайи мгновенно побледнело. Пушистый хвостик опустился и беспокойно задрожал у самых ног.
В представлении ребенка Мэйфилд всегда оставался величественным, незиждимым и настолько сильным, что никто не мог заставить его склонить голову. Асайя никогда не видел его таким беспомощным.
— Хнык…
Губы малыша задрожали. Он подбежал к кровати и крошечными ручками прикоснулся к широкой тигриной лапе.
Подушечки, которые ещё недавно пылали жаром, теперь казались ледяными. Не зная, что делать, Асайя снова и снова звал его:
— Дядюшка… дядюшка… хнык… Мэйфилд, ну очнись же!
Мэйфилд чуть приоткрыл глаза, встретившись взглядом с полными слёз орбитами малыша.
— Хнык… Дядюшка, тебе очень больно?..
Заметив, что тот очнулся, Асайя потянулся ближе, запричитав:
— Я потрусь о тебя… Давай я заберу у тебя кусочек боли…
Слёзы каплями падали на густую шерсть. Асайя беспомощно стоял на цыпочках и прижимался нежной щекой к морде взрослого тигра. На его коже быстро высыпали красные пятна от жестких шерстинок.
— Ну что ты за плакса? — Мэйфилд чуть приподнял голову и уткнулся лбом в лоб малыша, вяло проговорив: — Сколько раз повторять: от этой привычки надо отвыкать.
— Угу… Я отвыкну… — шмыгая носом, забормотал Асайя и вытер лицо кулачком.
— Иди к Цзи Цяо. Здесь целители.
С этими словами Мэйфилд слегка подтолкнул его носом и снова уложил тяжелую голову на лапы.
Целители принялись суетиться с приборами, а дворецкий осторожно подхватил малыша и отнёс его к Цзи Цяо.
Едва увидев юношу, Асайя снова скривился. Вглядываясь сквозь спины врачей в сторону кровати, он зажал лицо руками и тихонько зарыдал.
— Не бойся, — Цзи Цяо присел перед ним и тепло провел ладонью по кудряшкам. — Перс сказал, что это из-за того, что Мэйфилд постоянно глушил подавителями период возврата к предкам. Всё будет хорошо.
Асайя поднял на него заплаканные глаза:
— Правда?
Цзи Цяо переглянулся с Персом. Тот едва заметно кивнул. Выдохнув, юноша произнёс:
— Разве я хоть раз тебя обманывал?
— Н-нет… Цяо-Цяо не обманывает.
Малыш всхлипнул. Из глубины комнаты снова донесся сдавленный рык, полный боли, и нос ребенка опять покраснел.
Цзи Цяо аккуратно сжал его рот пальцами и изогнул бровь:
— Ты же только что обещал ему перестать плакать.
— Да… я… я помню, я обещал дядюшке!
Асайя изо всех сил сжал губы. Он знал, что плакать нехорошо, но никак не мог сдержаться. Переводя жалкий взгляд на Цзи Цяо, он громко сопел носом.
— Ладно, только сугубо под секретом можно ещё капельку, — Цзи Цяо обнял его и прошептал на ухо: — Я твоему дядюшке ничего не скажу.
— Хнык… у-у-у…
Асайя вцепился в воротник Цзи Цяо. Паника и горечь не желали уходить, вырываясь вместе с икотой:
— Спасибо, Цяо-Цяо… Я послушный, я сильный… Ну вот, ещё чуть-чуть… ик… еще капельку поплачу…
Затихнув у него на груди, малыш вытер слёзы тыльной стороной ладони и, сдержав слово, быстро взял себя в руки. Уткнувшись носом в шею Цзи Цяо, он тихо замурчал.
Ощутив, как увлажнилась ткань на груди, Цзи Цяо прищурился и тихо похвалил:
— Умничка.
* * *
Ледяной раствор из шприца потёк по венам, и сознание Мэйфилда стало угасать. Взирая сквозь пелену, он слышал, как тонкий детский плач затягивает в воронку урагана, а на смену ему приходят бурлящие облака, поглощающие звёзды…
Сумбурный, жуткий сон перенёс его в далекое прошлое, которое он давно вычеркнул из памяти.
Перед несколькими железными клетками, напоминающими стойла для скота, стоял пират в капюшоне. Задрав за хвост оглушительно визжащего детёныша-зверолюда, он со смехом демонстрировал его в объектив проектора, будто рядовой товар на ярмарке:
— Грандон пал!.. Ха-ха! А эти аристократические отпрыски — идеальные домашние зверушки!
— Вы только гляньте: кожа нежная, шейка тонкая — переломишь и не заметишь! Товар высшего качества, наиграетесь вдоволь!
— Само собой, есть и эксклюзив! Вы ни за что не поверите… Редчайший детеныш золотого тигра! Настоящий сокровище для аукциона!
Наглые хвастливые речи прервал молниеносный удар тяжелого крейсера. Металлические стены вспыхнули алым, а победные крики мгновенно сменились воплями боли.
Вязкая кровь убитых заливала палубу. Железные клетки превратились в маленькие суденышки, беспомощно дрейфующие по кровавой реке.
Ужас пленников, холодный грохот орудий, отрезанные конечности, падающие на пол, — всё это отражалось в молчаливых янтарных глазах маленького тигра.
— Простите, молодой господин Пуланьцзинь, мы опоздали…
Высокий наёмник опустился на одно колено и отпер позорную клетку.
Мальчик, в отличие от остальных детей, сохранял абсолютное спокойствие. Он смотрел на зловонную жижу за пределами заточения.
Шлёп.
Чистый чёрный туфелек ступил в кровь, брызги попали на защитные очки наёмника.
Этот коридор напоминал брюхо исполинского червя. Маленькая фигурка в сопровождении солдат дошла до серебристо-серого люка, где на коленях сидел схваченный пират.
Всего полчаса назад этот человек бахвалился своей редкой добычей.
Пухлая детская ручка протянулась к наёмнику, и в неё тут же опустилась рукоять штыка.
Чвак!
Горячая струя хлынула из перерезанного горла прямо мальчику на лицо. Солдаты замерли в шоке.
Ушки в золотистой шевелюре дернулись. Хвост за спиной застыл лишь на мгновение и снова продолжить размеренно покачиваться.
Достав из кармана белоснежный платок, он тщательно вытер лицо и брезгливо бросил испачканную ткань на труп.
На детском, миловидном личике застыло недетское высокомерие. Чуть вскинув подбородок, он холодно отдал приказ:
— Заберите меня и этих визгливых куриц сзади. Отец и остальные уже ждут.
* * *
Во второй половине ночи Цзи Цяо заметил, что спящий тигр стал задыхаться. Острые когти, высунувшись из подушечек, в очередной раз разворотили пуховую подушку.
Среди летающих по комнате перьев Цзи Цяо чихнул и вновь вызвал целителя, чтобы тот вколол очередную дозу в этот мощный, мускулистый бок.
— Тебе за эту ночь уколов наставили больше, чем Асайе за всю его жизнь, — проворчал Цзи Цяо, сощурившись.
Шерсть на спине тигра была не такой мягкой, как казалось, но очень густой и шелковистой. Юноша с чувством провел ладонью по его загривку, растирая место укола.
Это было невероятно сильное и исполненное грации создание — совсем не похожее на тех тигров, которых Цзи Цяо видел в зоопарках или документалках.
Даже свернувшись клубочком на кровати, зверь излучал дикое, величественное обаяние. Настоящий бог, ожидающий, когда слуги принесут к его стопам дары.
Целители, записывая показатели, с опаской поглядывали на графа, боясь, как бы тот спросонья не снёс им головы одним взмахом лапы.
В то же время юноша, о котором ходило столько слухов, совершенно бесстрашно теребил белоснежную пушистую шерсть на его ушах и вполголоса ругал хозяина дома своенравным и вредным котом.
Целители в шоке переглянулись, но под добродушным взглядом управляющего уткнулись в планшеты, пытаясь успокоить сердцебиение.
«Ох! Это правда! Он безумно его любит!»
* * *
Едва занавески озарились первыми лучами рассвета, Вэнь И вслед за Персом поднялся в спальню, чтобы узнать, откроется ли сегодня заведение.
— Нет, сегодня отдохнем, — ответил Цзи Цяо, собираясь лечь поспать, и вывесил объявление в блоге.
Перс проводил врачей и вернулся в комнату:
— Состояние графа стабилизировалось. При регулярном приёме лекарств период возврата пройдет без осложнений.
— Ладно, я сам занесу эликсиры.
Цзи Цяо взял стеклянные пробирки и, сладко зевая, пошагал наверх.
Вэнь И посмотрел ему вслед:
— Он едва держится на ногах. Стоило отправить кого-то другого.
Перс усмехнулся:
— Кого, например?
— Тебя. Или господина управляющего…
— Брат мой, поверь, — Перс погладил юношу по голове, — если граф, открыв глаза, первым делом увидит меня, то ближайшие три дня мои рога будут служить вешалкой для пончиков.
—……
Вэнь И опустил глаза:
— Извини.
Как и говорили целители, жар спал, а судороги прекратились.
Мэйфилд будто проснулся после долгих странствий. Когда утреннее солнце залило комнату теплыми лучами, его золотистый мех вспыхнул, точно чистейшее золото.
— Ва-а-а! Дядюшкина шерстка такая теплая! Класс!
Асайя сощурился и с наслаждением уткнулся лицом в белое брюхо огромного тигра.
Там шерсть была особенно мягкой и чуть длиннее, чем на спине — в ней можно было утонуть с головой.
— Неужели и правда так приятно? — спросил Цзи Цяо, подперев щеку рукой.
— Ага! Просто супер! — Асайя взъерошил свои кудряшки и с сияющими глазами предложил: — Цяо-Цяо, давай с нами!
— Э-э… Удобно ли?
Пробормотав это, Цзи Цяо еще некоторое время гипнотизировал взглядом пушистый живот, а потом всё же подвинулся ближе.
— Ну же, Цяо-Цяо, потрогай! — смеялся малыш.
В этот момент длинный, толстый хвост, лениво лежавший на покрывале, едва заметно дернулся. Проскользнув по спине юноши, он, подобно меховому горжету, мягко обвил его шею.
— Мгм!
Цзи Цяо от неожиданности сдавленно выдохнул и стиснул зубы.
— Ой!
Асайя тут же отлеплся от теплого тигриного пуза и подпрыгнул от радости:
— Дядюшка, ты проснулся!
— Угу.
Мэйфилд убрал хвост, кончик которого дразняще провел по шее Цзи Цяо — ровно там, где юноша прикасался к нему ночью. Встречая солнечный свет, тигр потянулся и с удовольствием встряхнул роскошной шубой.
Этот сказочный хищник выглядел так безупречно, будто сбежал из диснеевского мультфильма.
Цзи Цяо, потер зудевшую кожу на шее, пока она не покраснела от усердия, и мысленно фыркнул.
Заметив его недовольную мину, Мэйфилд прищурился и вальяжно задвигал передней лапой, перекатывая забытую на кровати плюшевую зайчиху.
Его широкая лапа с шоколадно-коричневыми подушечками мягко надавливала на игрушку. При каждом нажатии из подушечек показались и снова прятались острые когти, что мгновенно привлекло завороженный взгляд Цзи Цяо.
— У вас весьма специфические вкусы, господин граф, — раздался из тигриной пасти знакомый, чуть ироничный голос.
Цзи Цяо мгновенно смутился и пошёл в отказ:
— Вовсе нет, ничего подобного!
— Ладно уж. В качестве награды за твою заботу… — Мэйфилд снисходительно протянул ему огромную мохнатую лапу и бросил: — Можешь потрогать.
—……
Цзи Цяо моментально забыл о гордости и с довольной ухмылкой впился пальцами в мягкие подушечки.
«Ха-ха! Настоящий тигриный антистресс!»