Му Цинлин заметил, что Чэнъин, похоже, специально умылся. Одеяния на нем оставались засаленными и пыльными, зато щеки, шея и обнаженная грудь были чисты до блеска.
Му Цинлин присел перед ним на корточки:
— Оставайся, раз уж пришел, но работе не мешай. Уразумел?
Чэнъин послушно кивнул. Эту-то фразу он явно понял.
— У него что, избирательный слух? — усмехнулся Ван Цзи.
— Да ладно тебе, — отозвался Му Цинлин. — Бедолага ведь. Оставь ему миску на обед.
Столько перца приволок — на пять обедов вперед расплатился.
— Ладно, — согласился Цзи. — Будет время, попрошу знакомых расспросить про него.
— Сделай милость.
Му Цинлин знал, что связи у Цзи обширные, а парню и впрямь невместно скитаться бродягой. Коль Цзи обмолвился, дескать, у того никого нет, значит, родителей да родных братьев-сестер он лишился, но родовитая родня наверняка осталась. В древности без клана никуда — дело обычное.
Интересно только, остались ли сородичи у прежнего хозяина этого тела?
Пару дней назад Му Цинлин отыскал «чжаошэньте» — местный аналог удостоверения личности. На бамбуковой дощечке числилось лишь одно имя, родом хозяин был отсюда, а местом проживания значилась эта самая лавка. Никаких иных сведений.
Что ж, объявятся родичи — тогда и видно будет. Зачем заранее забивать голову?
Начали сходиться посетители. Проходя мимо дверей, люди невольно бросали взгляд на пришлого Чэнъина, но тот сидел тихо-тихо, да и дурного запаха от него не исходило. Приятное лицо, кроткий нрав — никому он не мешал.
Игроки же и вовсе проявили заботу: некоторые даже делились с ним снедью. Му Цинлин, удостоверившись, что торговому делу сие ничуть не вредит, махнул рукой.
За следующие несколько дней повелось так: каждое утро Чэнъин притаскивал гору свежих перцев или иной зелени, а Му Цинлин кормил его обедом и ужином. Даже в намеченный выходной кулинар не забыл наполнить для него щедрую миску.
Между ними установилось молчаливое согласие.
Запирая заведение накануне отъезда, Му Цинлин специально задержался, чтобы предупредить нежданного помощника:
— Завтра лавка закрыта, я ухожу готовить праздничный обед в чужой дом. Перцы не носи, понял?
Дылда лишь хлопал глазами с глуповатым видом, явно не в силах переварить сказанное.
— Эх, учитель, — вздохнул Ван Цзи. — Только недавно отдыхали, а завтра опять двери на замок. Убытки же!
Му Цинлин лишь руками развел:
— А как иначе? На банкете какими руками справляться? Вы все со мной идете.
Кабы обычная семейная трапеза — он бы и сам управился, но тут намечалась дюжина пиршественных столов. Слуги в поместье Цюй, конечно, почистят да нарежут, но каково единственному шефу у плит? Свихнуться можно. Хорошо хоть Цзи освоил томаты с яйцом и жареную свинину с острым перцем — на этих блюдах его помощь будет неоценима.
— Кстати, о подмоге, — вспомнил Му Цинлин. — Ты ведь обещал сосватать работящие руки?
— Ищу, учитель, ищу, — Цзи виновато почесал затылок. — Деликатное дело, оглашать абы кого не хочется.
На самом деле все уперлось в подводные камни. Выйдя из игры, Цзи первым делом кинул клич в Межзвёздную сеть: мол, требуется работник в лавку, из плюсов — двухразовое питание от хозяина Му. Местные игроки наперебой изъявили желание: шутка ли, отведать настоящей стряпни!
Да только эйфория быстро улетучилась.
График-то предполагался полный: пятидневка с одним выходным, а задачи — пусть нехитрые, но муторные. Игроки погружаются в виртуальность ради развлечений: кто-то штурмует горные кручи, кто-то наслаждается свежестью лесного дождя... В реальной-то жизни мало кого заставишь впрячься в рутину, а уж заходить в игру ради мытья посуды и протирки столов — дураков нет.
К тому же в современном мире подобный челядинский труд веками исполняли роботы. Попробуй найди среди избалованных горожан того, кто хотя бы тряпку умеет в руках держать!
Вот ряды соискателей и поредели.
Большинство пользователей в «Лянъи» развлекались как могли: подработают немного, скопят на миску-другую у хозяина Му — и сыты, и счастливы. Это касалось тех, кто не обременен клановыми квестами и не стремится в топы. А амбициозные игроки строили собственное дело и смотреть не желали на должность посудомойщика в забегаловке. Остальные же просто не могли гарантировать ежедневный онлайн из-за реальных дел.
Взять ту же Гу Ли: она стример, девушка вроде бы свободная, но кроме «Лянъи» обозревает еще десяток виртуальных миров, так что подрядиться на постоянку не способна при всем желании.
Вот и пришлось Цзи отделываться неопределенным «в процессе».
Му Цинлин не торопил. Пока сил хватало, хотя сестре Хуан перепадало больше всех — что ж, в конце месяца он просто выпишет ей щедрую премию. А там видно будет.
Повернувшись к Чэнъину, кулинар еще раз строго проговорил:
— Завтра продукты не носи, запомнил? Проголодаешься — приходи к вечеру.
Разговор услышала хозяйка Тан, выходившая из своей лавки сладостей:
— Да за что ты переживаешь? Завтра мой подмастерье вынесет ему миску похлебки, делов-то.
— Ну что вы, хозяйка Тан, неудобно вас обременять.
— Полно тебе, хозяин Му, свои же люди! — отмахнулась та. — Парень-то тихий, не крадет, не смутьянит. Сидит себе смирно в уголке, еще и зелень тебе таскает. Не глупец он, видать, просто соображает туговато.
— И то верно. Спасибо вам огромное.
— Да ну за что! — усмехнулась хозяйка Тан. — Ты лучше помни, что я завтра тоже среди гостей в поместье Цюй буду. Уж так жду твоего пира! Честно скажу, после твоих блюд на чужую стряпню и смотреть тошно.
— Да ладно вам преувеличивать, — смутился Му Цинлин.
— Вовсе не преувеличение, учитель! — вступился прямодушный Ван Цзи. — Святая правда! Как твоей стряпни попробуешь, все остальное пресным сеном кажется.
Му Цинлин приложил ладонь ко лбу:
— Вы чего меня расписываете? Будто я не еду готовлю, а зелье дурманящее.
Хозяйка Тан лишь удивленно моргнула, зато Цзи на миг застыл. В древности, конечно, хватало всяких опийных дурманов, так что аллегория понятна. А уж уроженцы Новой Поднебесной с Новой Голубой Звезды впитывают ненависть к запрещенным снадобьям едва ли не с молоком матери.
Осень понемногу вступала в свои права: днем еще припекало солнце, но к ночи веяло ощутимым холодом. Взглянув на легкие, ветхие одежонки Чэнъина, Му Цинлин сокрушенно вздохнул, вернулся в дом и вынес ему старое, но вполне добротное стеганое одеяло.
— Ты хоть где ночуешь-то?
Сколько кулинар ни пытался подсмотреть — стоит запереть лавку, как парень исчезает, зато поутру снова тут как тут, у самого порога. Стало быть, крыша над головой у него имеется.
Чэнъин на расспросы лишь глубже закутался в одеяло, уткнувшись носом в подшитый край.
Ну да, дождешься от него ответа.
— Завтра без опозданий, — напомнил Му Цинлин ученику. — В поместье Цюй надо быть спозаранку, на подготовку убьем не один час.
— Будет сделано, учитель! Ровно в срок!
Му Цинлин улыбнулся и отпустил всех по домам, наказав и сестре Хуан с Сяо Я как следует выспаться.
Уже лежа под теплым одеялом, он до позднего часа прокручивал в голове меню предстоящего банкета. Особые соусы и приправы уложены, управляющий Цюй прислал весточку, что туши, птица и овощи доставлены в полном объеме. Оставалось лишь надеяться, что завтрашний день пройдет без сучка и задоринки.
Едва затеплился рассвет, Му Цинлин был уже на ногах. Едва он успел привести себя в порядок, как на пороге возник Ван Цзи — подтянутый, вымытый до хруста.
— Ого, какой франт, — похвалил его кулинар.
— Держу равнение на учителя! — выпятил грудь ученик.
Сестра Хуан и Сяо Я тоже выглядели опрятно и собранно.
Вскоре у лавки застучали копыта: прибыла карета из поместья Цюй.
— Хозяин Му, пожалуйте в экипаж, — вежливо поклонился присланный слуга.
Пока колеса погромыхали по мостовой, Цзи крутил головой:
— Благодаря вам, учитель, впервые в жизни в настоящей карете еду!
— И не говори, — с улыбкой поддержала сестра Хуан. — Я за всю жизнь самое богатое когда каталась — на свадьбу, когда мой покойник у соседей возительную повозку одолжил. Кто б мог подумать, что на старости лет в таком царском экипаже окажусь!
Сяо Я, прижавшись к матери, звонко обещала:
— Мамочка, я вырасту и обязательно куплю тебе самую большую карету! Будешь каждый день кататься! И учителю тоже куплю!
Сестра Хуан расплылась в счастливой улыбке, а Цзи подхватил:
— И я буду стараться! Выстрою учителю карету — расписную, золоченую, а сам на козлы сяду!
Му Цинлину от этих искренних речей стало несказанно тепло на душе.
Поварня в поместье Цюй поражала размахом — шутка ли, резиденция главного чиновника округи!
Управляющий Цюй дожидался их лично:
— Хозяин Му, вот эти четверо — наши дворовые повара. Ныне они полностью в вашем распоряжении.
Повернувшись к стряпчим, старик сурово свел брови и строго предупредил: не дай бог кто вознамерится строить козни, лениться или показывать спесь — вылетят со двора без гроша. Повара покорно поклонились.
Му Цинлин отдушился. Честно говоря, он опасался зависти да палок в колеса со стороны местных мастеров: мол, пришел варяг и занял их место. Но раз управляющий заранее прочистил им мозги, дело пойдет куда ладнее.
Каково бы ни было их уязвленное тщеславие, главное — отработать пир без накладок.
— Провизию закупили строго по вашему реестру, даже с запасом, — продолжал управляющий Цюй, подводя кулинара к ледникам и ларям. — Извольте осмотреть, всего ли хватает?
Он подтолкнул вперед шустрого паренька:
— А это мой сынок, младший управляющий. Ежели что понадобится докупить — сразу кличьте его.
— Благодарствую, уважаемый, — кивнул Му Цинлин. — Провианта более чем достаточно. Мы, пожалуй, приступим к заготовкам, а потребуется помощь — кликнем.
Он велел Цзи достать узелок с баночками и кувшинами:
— Сии приправы я заготовил лично накануне. Они придают блюдам особый вкус и аромат. Не воспретите ли использовать их на вашей кухне?
В чужом доме надлежало сперва заручиться дозволением.
— Полно вам, хозяин Му! Берите без опаски! — оживился управляющий Цюй. — Сам господин префект с супругой от вашей стряпни в неописуемом восторге!
Старик ткнул пальцем в сосуд с алой заправкой:
— В купеческой резиденции господина второго брата стоит точно такая же баночка с перечным маслом, так ведь? Уж до чего дух от нее идет — у меня ажно слюнки текли!
Му Цинлин мгновенно уловил намек:
— На днях и вам отберу горшочек. Безделушка, конечно, но коль вам по вкусу — с радостью уступлю.
— Вот за это истинное спасибо! — расцвел управляющий.
Отдав последние строгие распоряжения кухаркам и слугам на раздаче, он удалился.
Подготовка к торжественному пиру началась.