Помещение у них было небольшим. Чтобы обустроить здесь полноценное заведение с хого, пришлось бы полностью сменить всю мебель — выбросить прежние столы и скамьи.
Особенно столы: их требовалось заказывать отдельно, со специальной выемкой посередине, куда помещалась бы жаровня.
А уж если зашла речь об очагах, то себестоимость такого угощения сразу взлетала до небес.
Нынче-то они ужинали в своем кругу, без лишних церемоний. Уселись вокруг маленького очага и принялись за еду, подкладывая в огонь обычные сухие дрова.
Разгоралось слишком сильно — вытаскивали пару полешек, угасало — добавляли снова.
Но не станешь же заставлять гостей возиться с дровами! Посетителям подавай древесный уголь, а это неизбежно влекло за собой новые расходы.
Узнав об этом, постоянные посетители искренне закручинились.
Дело было даже не в том, что людям не хватало денег.
Среди заправил и заядлых гурманов водились такие, кто, казалось, вовсе забыл дорогу к собственному кухонному очагу: они приходили отобедать поутру, а затем возвращались к ужину.
Однако с хого дело обстояло иначе. Чтобы разделить подобную трапезу, требовалось собирать целую компанию родных или приятелей. А если прибавить к стоимости заказа цену самого бульона, угля и нарезки, пировать так каждый день становилось непозволительной роскошью.
Даже игроки, не стесненные в средствах, не выдержали бы подобного ритма.
Делать же заведение исключительно для знати и богачей Му Цинлин категорически не хотел.
Еда должна быть доступной каждому.
А хого — и подавно, ведь это кушанье создано для того, чтобы стоять на столе в каждом доме.
«Со временем надо придумать, как сбить цену на угли и бульонную основу, — размышлял юноша. — А там, глядишь, можно и отдельное заведение под хого открыть».
В конце концов, управлять им куда проще: знай себе обжаривай пряную пасту-основу, да наними пару помощников мыть и нарезать продукты.
В древнем мире хлопот с этим хватало, а вот в реальности всё упрощалось в разы.
Игроки прямо-таки сверлили Ван Тьечжу пронзительными взглядами, едва не прожигая в нём дыру.
Ван Тьечжу смутился. Едва толпа рассеялась, он осторожно поинтересовался:
— Мастер, а рецепт этой основы для хого… мы случайно не продаём? Ваш верный ученик выхлопочет отличную цену! И уж поверьте, я прослежу, чтобы покупатель не открывал заведение в наших краях.
Му Цинлин едва сдержал улыбку. В его голове мелькнула новая догадка.
Коли уж Ван Тьечжу и другие игроки способны свободно перемещаться между двумя мирами, то и кулинары, приходившие на обучение раньше, наверняка пытались перенести полученные навыки в свой реальный мир.
Признаться, Му Цинлин даже по-хорошему завидовал этим иномирцам: путешествуют туда-сюда, не то что он сам — застрял здесь без надежды вернуться.
Впрочем, продавать секрет пряной основы Му Цинлин собирался в любом случае, будь то для заведений в Цяньчэне, в дальних провинциях или вовсе в другом мире.
— Можно и в нашем городе открыть, — произнёс он, обращаясь к Ван Тьечжу. — Хого — штука такая, их хоть на каждом углу ставь, всё равно спрос будет.
Ван Тьечжу опешил. «Это ещё что значит? О чём говорит Мастер?»
Впрочем, главное он понял: рецепт продаётся.
Му Цинлин не стал вдаваться в лишние объяснения:
— Я тут подумал: если не открывать заведение в Цяньчэне, можно продавать готовую основу. Люди смогут купить прессованный брикет, залить водой, довести до кипения и варить любые овощи и мясо, какие душе угодны.
Дешево и сердито.
Если брать сегодняшнее пиршество за образец, в заведении за такой стол пришлось бы содрать не меньше полуляна серебра, чтобы выйти в плюс.
Дома же выйдет сплошная экономия.
А если человек один или вдвоём, то достаточно отрезать кусочек основы и приготовить согревающий острый суп «Малатанг».
Глаза Ван Тьечжу блеснули. В реальном мире они гарантированно откроют сеть ресторанов, но и торговля готовой основой сулила огромную выгоду!
Как раз Юй Са вместе с высшим руководством сомневались, стоит ли возрождать давнюю традицию собираться всей семьей за одним столом, а хого подошёл бы для этого идеально.
— Будьте спокойны, Мастер! Я выторгую за этот рецепт лучшую цену!
Едва он договорил, как в дверях показалась хозяйка Тан в сопровождении нескольких незнакомцев.
— Хозяйка Тан, проходите, садитесь! Неужто в такой час у вас нет дел? — встретил её Му Цинлин.
— Ох, да от твоих ароматов у меня весь полуденный сон сняло! — с улыбкой отозвалась та. — Помнишь, ты говорил, что хочешь продать несколько рецептов приправ? Вот, я привела торговцев. Вы тут толкуйте, а я пока присяду, дух переведу.
Му Цинлин всё понял. Должно быть, витающий над улицей алый запах обжариваемых специй окончательно лишил купцов покоя.
Раньше-то торговцы проявляли к его приправам лишь умеренный интерес, опасаясь за сбыт.
Купцы рассуждали трезво: простой люд стряпать изысканные кушанья, как у Хозяина Му, не умеет. Накупит ли народ эдаких снадобий? Едва ли.
К тому же у всякой приправы есть свой срок. Прежние соусы да пасты делали небольшими партиями — испортилось, выливай.
Какими бы чудесными ни казались соусы Му Цинлина, не распродашь в срок — всё доброе добро на свалку. А это убытки.
Куда надежнее держаться старого товара, там хотя бы прибыль верная.
Но ароматы основы для хого оказались настолько дурманящими, что за считанные часы об этом знала уже половина Цяньчэна.
Купцы так и норовили выбиться вперед.
— Хозяин Му, мы пришли спросить про приправы! Этот ваш сегодняшний секрет для хого… вы не думали продать его рецепт?
Му Цинлин улыбнулся:
— Отчего же, продам с радостью. Вот только тому, кто захочет купить состав для хого, придётся докупить рецепты еще двух-трех приправ.
Торговцы переглянулись, подумав, что Хозяин Му решил всучить им товар вдобавок.
Однако пряный запах хого всё ещё стоял в носу, так что купцы, стиснув зубы, уже готовы были раскошелиться.
«Не захотим делать лишнего — просто положим рецепты на полку, будем производить один бульон», — рассудили они.
Му Цинлин заметил их сомнения и обернулся к ученику:
— Тьечжу, принеси-ка кувшины с острой соевой пастой «Доубаньцзян», перечной пастой «Цыба» и перечным маслом с хлопьями «Юйлацзы».
Ван Тьечжу и сам едва не облизывался. В реальном мире ему предстояло учить людей кулинарному искусству, а без уникальных приправ Мастера вкус блюд выходил совсем не тот.
Он раздумывал над тем, чтобы под видом какого-нибудь богатого родственника выкупить все рецепты разом.
Высшее руководство требовало научить готовке хотя бы половину населения, а с приправами всё было проще: достаточно запомнить пропорции, и производство можно ставить на конвейер.
И когда Мастер покажет новые блюда, граждане в реальности смогут легко повторить их дома, просто купив готовые специи.
Перед торговцами выстроили несколько глиняных кувшинов, от которых так и веяло огненно-красным жаром.
— Это перечная паста «Цыба», — пояснил Му Цинлин. — Применение у неё самое широкое: хоть в жарку, хоть в тушение, хоть в холодные закуски.
Звучало заманчиво. Купцы одобрительно закивали: сделать небольшую пробную партию — авось раскупят.
Му Цинлин указал на следующий кувшин:
— А это острая соевая паста «Доубаньцзян». Без неё невозможно приготовить ни одно блюдо в пряном красном масле. Единственный изъян — выдерживать и ферментировать её нужно довольно долго.
И это тоже звучало неплохо.
— И, наконец, перечное масло с хлопьями «Юйлацзы», — продолжал юноша. — В нашей лавке оно используется чаще всего. Подходит и для жарки, и для заправок. От первых двух отличается тем, что специи здесь уже термически обработаны. Даже самые простые отварные овощи, если обмакнуть их в «Юйлацзы», обретут изумительный вкус!
«Вот это вещь! Вот это знатно!» — мысленно восхитились купцы.
Сварить овощи в кипятке сумеет любой бедняк, экая хитрость.
Обычно простецы варят кашу да миску постной зелени в воде. Скудная каша застревает в горле, а пресный отвар ни вкуса не имеет, ни радости не приносит.
А Хозяин Му подал им прекрасную мысль: бульон можно выпить для навара и очищения нутра, а сами овощи обмакивать в пряную заправку!
Хотя эти купцы и были соперниками, хозяйка Тан отобрала самых честных и разумных. Никто не стал перебивать цену — напротив, они повели спокойный, деловой разговор.
Му Цинлин с улыбкой остудил их пыл:
— Не спешите, почтенные. Я показал вам эти приправы вовсе не для того, чтобы навязать лишний товар. Дело в том, что без этих трёх компонентов приготовить правильную основу для хого просто невозможно.
Купцы онемели.
Выходит, тому, кто захочет делать бульон для хого, в любом случае понадобятся все три рецепта!
А они-то рассчитывали разделить расходы и купить по одному-два на брата…
Цяньчэн — город обширный, да и Хозяин Му подбирает партнёров строго, о чём хозяйка Тан предупреждала их заранее. Так что за избыток товара на рынках можно было не опасаться.
Однако ж они недооценили размах задумки!
— На самом деле эти приправы куда полезнее в быту, чем сам бульон для хого, — продолжал Му Цинлин. — База для хого специфична, а вот эти три пасты покрывают почти всю острую кухню.
Основа для хого хороша для малатана, сычуаньского рагу «Маосюэван» или варёной свинины в остром масле «Шуйчжужоупянь», но простой люд не станет варить её каждый день.
А вот базовые соусы нужны постоянно: хоть раз в день да применишь при стряпне.
Поняв, какие сомнения гложут торговцев, Му Цинлин рассудил:
— Не опасайтесь, что товар занравится на складах. В своей лавке я продолжу учить горожан кулинарному делу. Готовить не так уж сложно: освоишь пару базовых приёмов, соединишь со специями — и вот тебе готово домашнее кушанье.
Он вспомнил, что за всё время проводил уроки лишь дважды. Низковата продуктивность!
Му Цинлин задумался и обернулся к помощникам:
— Тьечжу, сестра Хуан, что думаете, если наша заведение будет работать четыре дня, а каждый пятый день мы станем посвящать обучению горожан?
Правило «один выходной на пять дней» оставалось в силе, просто рабочий график сокращался на день.
Хоть Му Цинлин и любил звонкую монету, загонять себя до полусмерти не собирался, да и простой люд хотелось поскорее обучить кулинарной грамоте.
Вот освоит народ базовые блюда — тогда можно переходить и к изысканной кухне. Не подавать же в будущей грандиозной ресторации одни лишь простые домашние похлебки!
Домашняя еда хороша на своём месте — в том и заключается её суть.
К тому же…
Юноша бросил беглый взгляд на Ван Тьечжу. Если мир, откуда явился ученик, тоже страдает от кулинарной скудости, то парню полезно намотать на ус побольше рецептов.
Он, Учитель, возрождает кулинарию в древности, а его ученик понесёт эти знания в иной мир — чем не благое дело?
Ван Тьечжу ёжился под этим странным, исполненным глубокомыслия взглядом.
Как бы там ни было, Ван Тьечжу во что бы то ни стало вознамерился выкупить все рецепты специй.
А уж сокращает Мастер часы работы заведения или нет — дело хозяйское. Ученики да работники обязаны подчиняться.
— На самом деле, помимо перечисленного, я могу приготовить и кое-что ещё, — произнёс Му Цинлин.
Он велел Ван Тьечжу принести кувшин со зреющим уксусом.
Местный соевый соус отличался от привычного юноше, однако, если разбавить его водой, вполне сгодился бы для дела.
А вот нормального уксуса в этих краях было не сыскать днём с огнём!
Между тем без уксуса никуда: ни кисло-сладкие блюда не приготовишь, ни холодные закуски не заправишь для придания пикантности.
— Почтенные, вы можете обсудить всё между собой, — с улыбкой произнёс юноша.
Торговцы переглянулись и хором возразили:
— Нет-нет, и обсуждать нечего! Мы покупаем все секреты!
Цяньчэн — город людный, жителей хватало с лихвой. Прежние пасты да приправы у всех были примерно одинаковы, а выкупив эти рецепты сообща, они ничем не рисковали и не стали бы сбивать друг другу цену.
Зато вырвались бы далеко вперед, оставив прочих лавочников глотать пыль!
Му Цинлин про себя похвалил хозяйку Тан: до чего же зорко она подбирает людей!
Вести дела в мире да согласии — что может быть лучше?
«Вот подрастёт спрос, — размышлял юноша, — можно будет пустить в ход и остальные приправы».
Куриный экстракт, глутамат, острое масло «Лаоганьма», устричный соус, ферментированные бобы, рисовое заквасочное вино, смесь «Тринадцать специй», сычуаньское масло с хуадзяо, а также печеный перечный соус, сатай, кунжутная и арахисовая пасты, соус XO, сладкий соевый соус «Тяньмяньцзян»…
Лишь с таким набором кухонную полку любого дома можно считать укомплектованной!
К счастью, в прошлой жизни он обожал кулинарные эксперименты и умел готовить практически всё своими руками.
Едва Му Цинлин об этом подумал, как один из купцов с почтением подал голос:
— Хозяин Му, осмелюсь спросить: на пиршестве в честь юбилея Старой госпожи Цюй вы подавали к жареной утке особый сладковатый соус… Не продадите ли и его секрет?
Взгляд Му Цинлина блеснул пониманием.
«Ага, этот почтенный явно из рода матери Молодого господина Чжана», — догадался он.
И точно, купец тут же пояснил:
— Сестра моя — супруга Учёного Чжана. Слышал я, что на свадьбу племянника вы тоже готовите угощение! А на юбилее у Префекта Цюя мне повезло присутствовать вместе с зятем. До чего же запал мне в душу тот сладкий соус!
— О нём и речи нет, готовится он проще простого, — великодушно отозвался Му Цинлин. — Соус этот зовётся сладким соевым соусом «Тяньмяньцзян». Применение у него узкое, так что коль уж вы берёте весь набор специй, его рецепт я отдам вам в дарок, без всякой платы.
Далее перешли к обсуждению цены.
Му Цинлин не стал заламывать несусветную цену — это противоречило его замыслу.
Он попросил всего по двести лянов с каждого. Пятеро купцов — итого ровно тысяча лянов серебра.
При этом юноша поставил условие: в самом Цяньчэне рецепты останутся только у них, и больше никому из местных он секрет не доверит. Если же пожалуют иногородние купцы, он отоберёт достойных для торговли в других провинциях.
Му Цинлин не был бескорыстным святым — звонкую монету он ценить умел. Однако ограничение для цяньчэнских торговцев диктовалось здравым смыслом.
Сейчас они шли рука об руку, помогая друг другу, и этот порядок следовало беречь. Разведись этих приправ слишком много, на рынке начнётся сумятица.
Он не желал, чтобы торговцы, сбивая цены в угодничестве перед покупателем, переходили на дешёвое, гнилое сырьё.
В пищевом деле чистота и безопасность — превыше всего.
Купцы отнеслись к его словам с полным пониманием.
Желающих вкусить стряпню Хозяина Му с каждым днём становилось всё больше, и рано или поздно его слава разнесётся по всем округам.
Обучая простых людей искусству готовки без всякой платы, Хозяин Му пускал рецепты в народ — из уст в уста, из дома в дом.
Когда же вести дойдут до дальних земель, иногородние не смогут постоянно скупать приправы у пяти цяньчэнских купцов — кишка тонка!
Торговцы прекрасно понимали: Му Цинлин заботится об их выгоде, оттого и ограничил число местных продавцов. Пятерых лавок как раз хватит, чтобы покрыть нужды всего города.
За столь ничтожную плату получить такие секреты — да о чём ещё молить небеса?
А что до иногородних… Наезжать в Цяньчэн за соусами на первых порах, может, и станут, но долго это не продлится: скажется и нехватка товара, и ограниченный срок хранения.
Дальняя дорога неизбежно взвинтит расходы, а если товар испортится в пути — считай, деньги на ветер.
И уж бог с ним, с простым людом, но ведь знатные господа да богачи из дальних провинций непременно пожелают изведать эти лакомства, а у них средств хватит на любые затеи.
Самый верный способ для них — прислать гонцов и выкупить рецепт.
И препятствовать Хозяину Му зарабатывать на этом купцы не имели никакого права, ведь все секреты принадлежали ему одному.
— Я подробно опишу способ приготовления каждой специи, — произнёс Му Цинлин. — Забирайте записи, а если у ваших мастеров возникнут вопросы, пусть смело приходят ко мне за разъяснениями.
Владельцы лавок сами за работу не берутся — не барское это дело.
В здешних краях ремесло передаётся из поколения в поколение: в каждой лавке трудятся опытные мастера или купленные слуги, а сами хозяева лишь считают прибыль.
Му Цинлин взялся за кисть и принялся выводить иероглифы с крайней тщательностью. Всё было расписано столь ясно, что поймёт любой, у кого есть хоть капля ума.
Разве что из-за отсутствия сноровки ремесленники поначалу сделают пару промахов, но юноша был готов наставить их на верный путь.
Хозяйка Тан, как опытная купчиха, настояла на составлении бумажной купчей с подробным перечнем всех условий.
Хоть она и ручалась за приведённых людей, человеческая душа — потёмки, и со временем всякое может случиться.
Дабы избежать раздоров в будущем, лучше скрепить всё росписями: нарушит кто уговор — пожалует прямо на суд к Префекту.
Му Цинлин, как человек из XXI века, прекрасно знал цену договорным бумагам.
Когда бумагу составили и каждый из присутствующих изучил текст, купцы поставили подписи и скрепили договор отпечатками пальцев.
Время ещё было раннее, и лавочники, не мешкая ни минуты, забрали заветные листы и поспешили к себе — скорее пробовать рецепты в деле.
Ведь весь город буквально сгорал от нетерпения в ожидании новых лакомств!
В душе купцы не переставали восхищаться великодушием Хозяина Му.
Раньше они боялись, что приправы залежатся, а Му Цинлин без колебаний пообещал каждый пятый день давать уроки кулинарии.
Считая свой долг исполненным, хозяйка Тан собралась идти домой.
К слову, конфеты «Слепая коробка», которым её обучил Му Цинлин, расходились нынче нарасхват.
В каждую коробку клали по десять сластей с самыми разными вкусами, причём одна из них обязательно оказывалась «с сюрпризом» — либо зубодробительно кислой, либо с каким-нибудь диковинным, небывалым привкусом.
Поначалу приказчики в её лавке сомневались: а ну как покупатель, наткнувшись на странную конфету, не обрадуется, а разгневается?
В заведении Хозяина Му люди тоже берут комплексный обед «Слепая коробка», не ведая, чем их угостят, но слава о его кулинарном искусстве гремит на весь город.
Что бы ни подали на стол — всё пальчики оближешь.
А вот конфеты с диковинными вкусами пробовали даже приказчики: некоторые были ничего, а от других сводило челюсти, да так, что трудно было поверить, будто это сладость.
И всё же хозяйка Тан настояла на своём. Результат превзошёл все ожидания: горожане буквально сметали коробки с полок!
— Хозяйка Тан, постойте, — Му Цинлин отсчитал от полученных денег одну серебряную бумагу в сто лянов. — Вы столько сил потратили, хлопоча из-за меня. Знаю, что сумма скромная, но всё же прошу тебя, сестра Тан, прими эту благодарность.
Хозяйка Тан сокрушённо цыкнула:
— Раз знаешь, что стыдно предлагать, так убери подальше! А коли и впрямь хочешь отблагодарить, лучше усади меня за этот твой хого. Ты полуденными ароматами совсем вскружил мне голову!
Раньше-то она к острому была равнодушна, разве что муж любил, вот она и составляла ему компанию.
Но попробовав кушанья Хозяина Му, поняла: не любовь к перцу была виной, а умение вкусно его приготовить!
Му Цинлин улыбнулся:
— Коли не брезгуешь, сестра Тан, приходи вечером на ужин. Основы ещё предостаточно! А если зять свободен, зови и его вместе с малым — пусть наш Цюйю поиграет с Сяо Хуанъин.
— Договорились, ловить на слове не стану! — бойко согласилась хозяйка Тан. По натуре она всегда была женщиной решительной и прямой.
Да и как тут отказаться, когда дух стоит такой, что слюнки текут!
Её домашний повар, поучившись у Му Цинлина, стал готовить в разы лучше.
А уж когда основу для хого пустят в продажу, она непременно велит заготовить парочку кувшинов для дома.
От утренней закупки оставалось ещё немного говяжьего рубца и мяса, но на вечернюю трапезу этого явно бы не хватило.
Му Цинлин отсчитал деньги и отправил Ван Тьечжу на рынок за новыми припасами.
В хого варить можно далеко не только рубец да говядину! Как говорят в Сычуани, «в хого можно сварить весь мир».
Свиную вырезку нарезать да замариновать — выйдут нежнейшие мясные ломтики. А ещё птичьи потроха, гусиные да утиные кишки, пупки, да парочку свиных почек, чтобы нарезать их широкими тонкими пластами!
Эх, будь у него больше времени, Му Цинлин заправил бы ещё и пряный тушёный бульон.
Тушёные пряные куриные лапки, мягкий рубец-сетка, разваренные свиные кишки — всё это в бульоне хого обретало непередаваемый вкус!
Мысль о пряном тушении натолкнула юношу на новую идею.
Купленный рубец-сетка да сычуг всё ещё лежали необработанными, надо замариновать их прямо сегодня!
Завтра в меню значится сычуаньское рагу «Маосюэван», но одним блюдом гостей не насытишь — пряная тушёная закуска придётся как нельзя кстати.
При этой мысли Му Цинлин вспомнил разнообразие пряных холодных закусок из своей прошлой жизни.
Пряная свиная голова или тушёная говядина — великолепный выбор!
К тому же это позволит немного упростить себе жизнь в лавке.
Закуски можно ставить тушиться с вечера: к следующему дню они идеально пропитаются пряным ароматом. Отвар можно использовать снова и снова, а сами кушанья подавать хоть горячими, хоть холодными.
Нарезать ассорти из пряных мясопродуктов — вот тебе и готовое полноценное блюдо на стол. Не придётся лишний раз стоять у раскалённого вока.
Хоть какая-то передышка!
Ван Тьечжу, сжимая в кулаке список покупок, шагал по рынку и невольно чесал затылок. «Неужто Мастер сегодня решил перепробовать все потроха мира?»
Птичьи потроха да кишки в здешних краях обычно просто выбрасывали на свалку, а от свиных почек несло такой вонищей, что дух захватывало. Неужели это вообще возможно есть?
А свиная голова? Неужто и её станут варить в бульоне для хого?
Страх да и только!
И всё же, свято веря в кулинарный гений Учителя и помня утренний говяжий рубец, вечером Ван Тьечжу храбро занес палочки над кипящим котлом.
И оторваться уже не смог!
Глядя, с каким аппетитом ученик уплетает угощение, остальные отбросили сомнения.
Даже семейство хозяйки Тан поддалось общему порыву.
Днём-то они лишь глотали слюнки от запаха, но увидев, что в хого отправляются внутренности, поначалу поостереглись протягивать палочки.
Они скромно отправляли в котёл привычную говядину да свиную вырезку.
Но тут малышка Сяо Хуанъин, желая угостить нового приятеля, ловко обмакнула в кипящий бульон ломтик рубца и положила его в пиалу Сяо Цюйю.
Цюйю был ровесником девочки, рос в богатом поместье и не ведал, из каких именно частей туши готовят кушанья. Раз милая подружка угощает — отчего же отказываться?
Отправив рубец в рот, маленький Цюйю замер, и глаза его вспыхнули восторгом!
Забыв про чины и церемонии, мальчик сам ухватился за палочки и принялся опускать ломтики в котёл.
Подобная трапеза выглядела диковато — сидеть кружком у небольшого очага, — но до чего же это было вкусно!
От отца мальчик унаследовал горячую любовь к острому, так что жгучая приправа его ничуть не испугала.
К слову, Му Цинлин, опасаясь, что гости не привыкли к ежедневной перечной пище, вечером специально сделал бульон не столь ядреным.
Ужин прошёл в веселье и согласии.
Второй господин Цюй, всегда блювший строгость и благородие учёного мужа, нынче выглядел невероятно смущённым.
Изрядно подкрепившись, он отлучился в нужник, а вернулся оттуда с заметно ослабленным поясом.
Присутствующие едва удерживали смех.
Второй господин Цюй, впрочем, ничуть не обиделся и добродушно молвил:
— Ничего-то вы не понимаете! Для нас, истинных ценителей острого, этот хого — высшее блаженство! Эх, так и подмывает слагать о нём стихи!
Му Цинлин едва сдержал смешок. Наскребя из котла остатки обжаренной пряной основы, он переложил её в глубокую пиалу и подал гостям:
— Сестра Тан, зять Цюй! Эта приправа хороша не только для хого. Будете варить обычные овощи — зачерпните ложечку, и вкус станет во сто крат лучше.
Он постарался объяснить суть острого супа «Малатанг» простыми и понятными словами.
Второй господин Цюй весело отозвался:
— Хозяин Му, раз уж вы зовёте мою супругу сестрой, что за чины? Зовите меня просто вторым братом Цюй!
Му Цинлин лишь мягко улыбнулся. С хозяйкой Тан они были дружны, а вот со Вторым господином Цюем виделись мельком. К тому же тот приходился двоюродным братом самому Префекту — не ровень простому лавочнику, чтобы так запросто набиваться в родню!
Хоть этот мир и поражал диковинками с иномирцами, сословные границы здесь соблюдались свято.
Будучи скромным торговцем — пусть и снискавшим известность, — Му Цинлин не мог равняться с могущественным кланом Цюй.
Потому юноша с улыбкой ответил шутливым тоном:
— Раз я зову хозяйку Тан сестрой, то вам, почтенный, прихожусь названым зятем! Как же я стану звать вас братом? Совсем путаница выйдет!
Второй господин Цюй заходился громким смехом. До чего же толковый и приятный юноша этот Хозяин Му!
Щедр, воспитан, знает честь и толк в благодарности, а уж готовит так, что пальчики оближешь.
«С таким талантом ему и звание императорского повара будет маловато! Сам Его Величество встанет в очередь, кабы захотел отведать его стряпни!» — подумал господин Цюй.
Время близилось к ночи, скоро должен был вступить в силу ночной запрет. Хотя Второй господин Цюй и состоял в родстве с Префектом, нарушать закон не полагалось. Забрав пиалу с пастой для хого, семейство отбыло восвояси.
А Му Цинлину было не до отдыха — требовалось заправить мясопродукты для тушения.
Ван Тьечжу тоже торопился: его ждали дела обучения в реальности.
— Учитель, если особых поручений нет, я, пожалуй, пойду?
Му Цинлин хотел было отпустить ученика, но вдруг решил немного его подразнить.
Юношу до глубины души интриговало: как этим попадальцам удаётся свободно перемещаться между двумя мирами?
— Эх, а у меня тут работы невпроворот… — с показным вздохом протянул он. — Свиную голову да потроха надо в пряном отваре замариновать.
Ван Тьечжу замер как вкопанный.
«То-то я думаю, куда делась свиная голова! На стол-то её так и не подали!»
Оказывается, всё шло на тушение!
Что такое тушёные пряные закуски, он знал прекрасно: на юбилее в поместье Префекта Цюя подавали изумительную холодную нарезку из пряной говядины.
Вкус у неё был просто божественный!
Но и дела в реальности не ждали: надо было немедленно отчитаться перед высоким руководством о рецепте хого.
Обучение населения простой домашней кухне — дело долгое, а вот производство основы для хого можно сразу поставить на поток и развернуть сеть заведений!
Это самый быстрый и надёжный способ дать людям вкусить настоящую еду.
Видя мучения ученика, Му Цинлин пожалел парня, хотя любопытство всё ещё сжигало его изнутри.
Кабы он сам мог перемещаться между мирами, эх…
— Я хотел было предложить вам всем остаться на ночь, да подумал — не совсем это ладно выйдет, — промолвил юноша.
Игроки переглянулись.
— У сестры Хуан и малышки Сяо Хуанъин беда с роднёй так и не улажена, — пояснил Му Цинлин. — Боюсь, если они вернутся домой, свекровь опять явится скандалить.
Вот оно что!
— Учитель, не извольтe беспокоиться! — запевным тоном воскликнул Ван Тьечжу. — Даю слово, завтра маленькую младшую сестру никто не посмеет тронуть!
Сам-то он особыми полномочиями не обладал, но мог обратиться к правительственным структурам.
Разумеется, стереть с лица земли наглых родственников никто не собирался — это было бы излишней жестокостью. А вот подправить данные в системе, чтобы родня напрочь забыла о существовании матери и дочери, вполне госслужбам по силам.
Иногда Ван Тьечжу думал: они, пришельцы из высшего измерения, обладают непомерным могуществом по сравнению с местными жителями. Это казалось не совсем честным.
Однако они никогда не употребляли силу во зло, а лишь защищали вот таких добрых и бесзащитных НПС.
Впрочем, братьям Цзян, исполнявшим воинский долг, даже намекать не требовалось — они и сами не прошли бы мимо чужой беды.
Цзян Юй и Цзян Чжоу уже обсуждали этот вопрос и намеревались поспрашивать Ван Тьечжу после окончания смены.
Му Цинлин, поглядев на их переглядывания, лишь покачал головой:
— Ладно вам, идите домой. Сестра Хуан с дочкой останутся у меня. Постелю вам в своей горнице, а сам переночую с Большим Чэнцзы.
Чэнъин — он же Большой Чэнцзы — вскинул голову.
«Что?!»
Сестра Хуан и впрямь боялась возвращаться: семейка покойного мужа совсем погрязла в бесчестии.
Кабы они решили силой отобрать дочь, женщина просто не пережила бы такого горя.
А под крылом Хозяина Му они с дочкой были в полной безопасности.
Ван Тьечжу и братья Цзян обменялись взглядами: им действительно требовалось вернуться в свой мир с докладом.
Впрочем, братьям Цзян предстояло сразу же вернуться, чтобы нести стражу и охранять Генерала вместе с Му Цинлином.
Ах да, у них же был ещё один соратник!
Обсудив у городских ворот дело Сяо Хуанъин и попрощавшись с Ван Тьечжу, братья Цзян направились обратно к лавке и наткнулись на своего напарника.
Тот уставился на братьев исполненным глубокой обиды взглядом.
— Вы-то в лавке животы набиваете, а я весь день голодом морюсь! — с горькой укоризной прошипел он.
Разница в условиях не могла не удручать!
Братья Цзян отлично понимали причину: стоит им поступить на службу к Му Цинлину, как командованию приходится направлять подкрепление, дабы прикрывать Мастера и Генерала, когда те отправляются по делам в город.
Братья Цзян виновато замялись.
— Слушай, эй, давай так: мы будем отдавать тебе половину нашей дневной нормы еды и половину жалованья, что получаем у Хозяина Му. Сможешь сам приходить в лавку и обедать!
Новоприбывший боец — Сяо Е — наконец слегка смягчился.
Один Небожитель знал, как он измучился за день, дежуря в засаде возле лавки Му Цинлина! Пряный аромат заставлял мутиться разум, а лавка, как на грех, была закрыта для обычных посетителей.
— Что до хого, — добавил Цзян Юй, — то в реальности его, чай, скоро тоже начнут подавать. Не торопи события! Сдавай смену и иди отдыхать, а мы встаём на дежурство у заведения.
Сяо Е кивнул и, попрощавшись с сослуживцами, скрылся в тени.
А Му Цинлин всё ещё хлопотал на кухне. Приготовить пряный отвар было нехитрым делом: смешать специи да заложить вымытые продукты.
Сестра Хуан с дочуркой и Большой Чэнцзы усердно ему помогали.
Вот только выражение лица у Большого Чэнцзы было какое-то скованное да неловкое.
Пока в лавке кипела работа, Ван Тьечжу тоже не терял времени.
Выйдя из виртуального мира Межзвёздной сети, он первым делом связался с Юй Са.
Повара в реале всё ещё поджидали новостей, то и дело отрабатывая кулинарные приёмы.
Ван Тьечжу пришлось лично отправиться на встречу, чтобы обсудить дело с хого.
Вот только, прибыв на место, Ван Тьечжу не застал Юй Са.
Юй Са в тот момент находился в Военном госпитале, прямо у капсулы Му Цинлина, внимательно изучая свежие медицинские сводки.
— Хочешь сказать, у него сегодня зафиксировали два сильных нейронных всплеска? Насколько мне известно, никаких потрясений в игре у него сегодня не происходило.
Бай Бай пояснил:
— Как бы то ни было, появление таких сигналов — добрый знак.