Когда работники проявляют рвение — это всегда к лучшему.
Му Цинлин на мгновение задумался. До него вдруг дошло, что таких «праздношатающихся», как братья Цзян, в округе пруд пруди. У них нет ни постоянной работы, ни собственного надела земли: перебиваются случайными заработками, живя одним днём.
Ван Тьечжу раньше был ровно таким же: собирал по деревне яйца да перепродавал их Му Цинлину или в другие харчевни. И сколько бы он ни зарабатывал, медяки в его карманах не задерживались. То за день забежит поесть несколько раз, то спустит всё на какую-нибудь нелепую дребедень. И лишь согласившись пойти в ученики, парень наконец обрел почву под ногами.
По меркам древнего мира подобный уклад казался дикостью. И Тьечжу, и братья Цзян давно миновали возраст беззаботной юности — им всем было примерно столько же лет, сколько и самому Му Цинлину. Почему никто из них даже не помышляет о том, чтобы жениться и обзавестись хозяйством? Разве в древности не принято вступать в брак совсем молодыми?
Му Цинлин покачал головой, прогоняя лишние мысли. Какая разница? Мало ли в этом мире странностей. Он твердо помнил, что находится внутри романа, а значит, искажать логику — святое право автора. Попади он в историю о диких оборотнях или в беспросветный апокалипсис, вот где был бы настоящий ад. По сравнению с этим здешний мир — чистая идиллия: погода благоприятствует, народ живёт в мире и достатке, да и собственное ремесло всегда прокормит.
К тому же от посетителей Му Цинлин не раз слышал, что город Цянь далеко не самое пышное место, и в Поднебесной полно куда более процветающих краев.
Словом, жить можно, и весьма недурно.
— Давайте за стол, — разрешил Му Цинлин.
Лишь после этого все дружно взялись за палочки. Пусть ребятам и доводилось временами дурачиться, Му Цинлин не осуждал их: юношеский задор — вещь естественная. Впрочем, видеть, как послушно и чинно они ведут себя за едой, тоже было приятно.
Обеденных посетителей в заведении собралось немного, но без дела повара не простаивали. Му Цинлин давно подметил одну закономерность: почти каждого, кто заходил пообедать, он знал по имени. В чём же разница между утренней и дневной толпой? Он сломал всю голову, но так и не нашел ответа.
Поскольку сегодня подавали комплексный обед «Слепая коробка», с утра остался небольшой запас блюд. Сейчас вся компания безлишних слов уплетала угощение за обе щеки.
«До чего же вкусно, просто слезы наворачиваются!» — мысленно восторгались братья Цзян. Даже без приказа генерала они были готовы работать здесь усердно и совершенно даром, лишь бы ежедневно пробовать эту стряпню.
Время от времени они бросали на Ван Тьечжу исполненные надежды взгляды. Их будущее пропитание в реальном мире напрямую зависело от мастерства этого парня!
Стряпня Тьечжу была хороша, но до шедевров хозяина Му ему пока явно недоставало мазка кисти. Вот она, пропасть между учителем и учеником. Сам Тьечжу это прекрасно понимал. Хоть сегодняшние новинки и были его собственным «изобретением», одобренным учителем, с точки зрения выдержки огня и баланса приправ они уступали оригиналу. Для кулинарной пустыни межзвёздного мира такого уровня хватало с лихвой, но для истинного мастерства требовалось тренироваться ещё и ещё.
Прежде, живя в богатой семье, Тьечжу мог позволить себе не работать и до конца дней существовать в неге, из-за чего у него никогда не было четкой цели. Теперь все изменилось. Он не рассчитывал превзойти учителя, но был полон решимости перенять хотя бы половину его умений.
Закончив с едой, сестра Хуан принялась за уборку, а братья Цзян тут же вызвались ей помочь. Впрочем, перед этим они не упустили случая задобрить Му Цинлина:
— Хозяин Му, нам тут привезли фрукты из дальних краев, называются чэнцзы. Очень сладкие, попробуйте!
Му Цинлин улыбнулся:
— Спасибо, непременно. А вы пока отдыхайте.
Последние посетители заканчивали обедать, новых гостей на горизонте не проглядывалось, так что Му Цинлин и Ван Тьечжу могли позволить себе передышку.
— Учитель, сегодня торговля идет даже шире обычного, — заметил Ван Тьечжу. — Я слышал, как гости хвалили наборы: доплатил всего пару медяков, а на столе сразу несколько разных блюд.
Пусть порции были небольшими, возможность попробовать все и сразу привела горожан в восторг. Даже бесплатный суп из люффы с яйцом вызвал всеобщую любовь. На вид — прозрачный, почти безвкусный отвар, а на вкус — удивительно освежающий! После сытных, остро-соленых или кисло-сладких кушаний всем хотелось пропустить ковшик-другой, чтобы промочить горло. Поэтому котел с копеечным по себестоимости супом опустел в мгновение ока. Учитель поистине гениален!
Тьечжу также слышал, как гости обсуждали меню: раньше выбор ограничивался парой постоянных позиций, а сегодня они насчитали добрых полдюжины блюд. Многие уже договаривались вернуться завтра, чтобы опробовать новые вкусы.
Му Цинлин усмехнулся:
— Все сегодня отлично потрудились. В конце месяца выпишу вам премиальные.
Он никогда не отличался скупостью: если дело приносит доход, нужно уметь делиться.
Ван Тьечжу хихикнул:
— Тогда и дылде положено прибавить! Он сегодня у печи старался вовсю.
— И ему выпишу, — сдерживая смех, отозвался Му Цинлин. — А еще надо выкроить время и купить ему пару добрых кафтанов. Моя одежда на нем едва не трещит.
— И где только этот дылда так вымахал? — почесал затылок Тьечжу. — Удивительно для бродяги.
В этот момент на пороге показался давний завсегдатай:
— О, хозяин Му, отдыхаете? А этот дылда всё ещё у вас прохлаждается?
Му Цинлин инстинктивно нахмурился. Когда они между собой звали парня дылдой, в этом не было злого умысла — просто никто не знал его имени. Но из уст чужака подобные слова звучали пренебрежительно и обидно.
Парню срочно требовалось имя.
— Тьечжу, займись гостем.
— Сделаю, учитель.
Му Цинлин повернулся к молчаливому дылде, который снова витал где-то в облаках:
— Эй, ты помнишь, как тебя зовут? Если говорить не можешь, может, напишешь?
Великaн надолго задумался, словно пытался разгрести туман в голове, а затем нерешительно покачал головой.
Му Цинлин вздохнул:
— Как насчёт того, чтобы я подобрал тебе имя?
Дылда снова помешкал и всё же кивнул.
Му Цинлин почесал затылок. Задача оказалась не из легких — он ведь отродясь никому имен не давал, даже бродячим кошкам.
— Раз ты вырос таким высоким, может, назовём тебя Сяо Гао — Высокий?
Ван Тьечжу, подававший в этот момент блюдо гостю, фыркнул:
— Учитель, ну что за примитив!
Братья Цзян, закончив с уборкой, как раз подошли ближе и услышали этот разговор. За глаза они и сами были не прочь назвать генерала дылдой, но каждый раз при этом у них морозом дёргало по коже. Если генерал однажды придет в себя и вспомнит всё... От этой мысли братьев бросало в холодный пот. Поэтому между собой они старались употреблять нейтральное «великaн», хотя изредка и сбивались по привычке.
Хорошее имя было жизненно необходимо.
Му Цинлин развел руками:
— Ну не умею я нарекать людей, что с меня взять!
— Раз уж вы его приютили, пусть возьмет вашу фамилию! — предложил Тьечжу.
В реальном мире межзвёздной эпохи многие давным-давно отказались от фамилий. Люди рождались в инкубационных капсулах, не имея родителей — лишь анонимных доноров генетического материала. Дети вырастали, не зная, чья кровь течет в их жилах, а доноры никогда не интересовались судьбой своего семени. Это помогало поддерживать порядок и стабильность в обществе. В детстве воспитанникам госпиталей присваивали лишь цифровой код, и только повзрослев, научившись грамоте, они могли выбрать себе имя. Если кто-то изъявлял желание взять фамилию — пожалуйста, хоть самую замысловатую. Но большинство просто отказывалось от нее.
Взять хотя бы прославленного генерала Чэнъина. У него не было фамилии, а само имя «Чэнъин» отсылало к древней легендарной шпаге с Голубой Звезды. После того как генерал обрел славу, тысячи молодых людей стали называть себя на подобный манер — в сети появились сотни каких-нибудь «Мое».
Впрочем, при регистрации в мире «Лянъи» система строго требовала указать и имя, и фамилию. Тьечжу ради забавы нарек себя Ваном, добавив простонародное «Железный Столб». Имя вышло звучным и запоминающимся. Так почему бы великaну не взять фамилию Му?
Му Цинлин наотрез покачал головой:
— Нет-нет, глупости какие. Он же мне не сын.
— Братья тоже могут носить одну фамилию! — подал голос Цзян Юй.
— Все равно не то, — упёрся Му Цинлин. — Обойдемся без фамилии, просто дадим имя.
Для него, человека традиционных взглядов, фамилия имела глубокий сакральный смысл — связь с предками, с родом. Раздавать ее направо и налево казалось неправильным.
— Ну так дайте какое-нибудь! — не унимался Цзян Юй. — А то звать его постоянно дылдой как-то некультурно.
Му Цинлин прищурился:
— Может... Гоудань — Собачье Яйцо?
— Учитель! Это же ничуть не лучше дылды!
Хотя в деревнях такое прозвище давали сплошь и рядом. Да и среди игроков хватало любителей наречь своего персонажа Гоуданем, Шуаньцзы или Цуйхуа — ради погружения в местный колорит.
Дылда отчаянно замотал головой, давая понять, что Собачьим Яйцом он быть категорически не желает.
Му Цинлин засмеялся:
— Да шучу я! Как насчет Дачжу — Большого Столба? Смотри: у нас в лавке есть Тьечжу — Железный Столб, а ты выше и плечистее, будешь Дачжу!
Братья Цзян изо всех сил давились хохотом. Представить командующего армией под именем «Дачжу» было выше их человеческих сил. Это же войдёт в официальный рапорт! Они обязаны фиксировать любые изменения в поведении генерала внутри виртуального мира, чтобы врачи могли отслеживать колебания биотоков его мозга.
И что они напишут? «Хозяин Му предложил генералу имя Дачжу, на что тот выразил решительный протест»?
И точно: великaн снова с такой силой замотал головой, что едва не свернул себе шею.
Му Цинлин цыкнул языком и начал перебирать все подряд:
— Не подходит, звучит как кличка для щенка... Это тоже плохо, у нас в деревне так дурачка звали... А это вовсе звучит дико...
Все варианты на корню отвергались окружающими, да и сам великaн мотал головой словно болванчик. Сестра Хуан, успевшая было подумать, не попросить ли хозяина дать настоящее имя ее дочке Сяо Я, тихонько вздохнула и отказалась от этой мысли. У хозяина Му удивительный талант придумывать самые нелепые прозвища!
— Ладно, признаю, с фантазией у меня плохо, — сдался Му Цинлин. — Давайте вместе думать.
Великaн замёрз на месте, его губы слегка дрогнули, будто он пытался сформировать какой-то звук, но не знал, как вытолкнуть его из гортани.
Му Цинлин тут же поднял ладонь, призывая всех к тишине, и ласково заглянул парню в глаза:
— Ты хочешь что-то сказать? Смотри на меня. Смотри прямо на мои губы. Меня зовут Му Цинлин. Му — как в «му чунь фэн», ласковый весенний ветер. Цин — как в «и е чжи цю», осенняя пора. Лин — как водяной орех. А как зовут тебя?
Он проговаривал каждое слово невероятно четко, растягивая слоги.
Парень внимательно следил за движением его губ. Прошло немало времени, прежде чем он снова разомкнул рот. Из горла вырвался сиплый, едва различимый звук.
Братья Цзян едва удержали выпрыгивающие из груди сердца. Пресвятые угодники, генерал заговорил! Они испробовали сотни методик, но так и не смогли добиться от него ни единого звука. Неужели все дело было в подходе? Му Цинлин намеренно предлагал дурацкие имена, чтобы спровоцировать его!
Му Цинлин мягко улыбнулся:
— Давай еще раз, я не расслышал. Какое имя ты хочешь?
— Чэн... — выдохнул он.
— Чэнь? — уточняюще переспросил Му Цинлин. — Чэнь? Как в «чэньпи», сушеная померанцевая корка?
Парень покачал головой.
— Попробуй сказать «нет», — подсказал Му Цинлин. — Это совсем просто.
— Нет, — четко произнес великaн.
Братья Цзян готовы были упасть в обморок от восторга. Генерал не просто издал звук, он заговорил осознанно! На сегодняшнем вечернем докладе врачи гарантированно зафиксируют прогресс. Похоже, разум генерала все еще пребывал в тумане, но фундаментальные воспоминания о собственном имени пробивали брешь в беспамятстве. Они-то знали: он сказал не «Чэнь», а «Чэн» — первый слог своего имени Чэнъин.
Му Цинлин указал на тарелку с нарезанными сочными фруктами:
— Чэн? Как «чэнцзы» — апельсин?
На лице парня отразилось глубокое замешательство. Он явно не знал, как объяснить, что апельсин пишется совсем иначе, пусть и звучит так же. В конце концов, устало смирившись, он кивнул.
Му Цинлин просиял:
— Значит, будем звать тебя Чэнцзы? Апельсинчик?
Парень снова заколебался, но, так и не найдя способа выразить свою мысль, вынужден был согласиться.
Му Цинлин решительно продолжил обучение:
— Не надо просто кивать. Отвечай мне словами: скажи «да» или «верно». Это же совсем несложно.
Чэнъин, на мгновение обретя удивительную ясность взгляда, чеканно отчеканил:
— Верно.
Му Цинлин расплылся в улыбке. Он понимал, что угадал не совсем точно, но сам факт того, что парень заговорил, уже был огромной победой.
— Так как тебя звать: просто Чэнцзы? Или Большой Чэнцзы?
— Чэнцзы, — на этот раз произношение вышло почти безупречным.
— Договорились, — подытожил Му Цинлин. — И старайся больше говорить. Когда мы крутимся на кухне, мы не всегда успеваем заметить твои жесты. Но если ты подашь голос, мы обязательно услышим.
— Хорошо, — кивнул Чэнъин.
— Вот и ладненько. Чэнцзы — отличное имя, сочное и сладкое.
В ответ Чэнъин одарил его долгим взглядом, в котором читалось нечто вроде: «Ну что с тобой делать...»
Му Цинлин едва удержался от смеха. Он и раньше подозревал, что парень вовсе не глуп, а лишь сильно заторможен. Осмотр старого лекаря подтвердил, что с гортанью и языком у него все в порядке, а значит, способность говорить никуда не исчезла. И сегодняшняя хитрость сработала на ура!
Ван Тьечжу от удивления чуть не уронил поднос:
— Учитель, вы просто кудесник! У вас даже немой заговорил!
Братья Цзян склонили головы в искреннем почтении:
— Мы столько раз пытались вытянуть из него хоть слово — все без толку! Хозяин Му, вы невероятны.
— Так, довольно болтать, возвращаемся за работу. Скоро хлынут посетители.
Удивительный это был мир: в самый разгар обеда наступало затишье, зато едва час пик проходил, люди валили валом. Причем многие из тех, кто приходил утром, теперь возвращались, приведя с собой друзей и близких.
Утренние запасы полностью иссякли, пришлось готовить заново. Менять блюда Му Цинлин не стал, повторив утренний набор, а Цзян Юя срочно снарядил на пристань — проверить, не осталось ли свежих речных креветок. Купленные с утра ракообразные вышли настолько сочными, что Му Цинлин сам съел с десяток с большим удовольствием.
Едва кухня вновь закипела, у входа появился управляющий Цюй с расписным деревянным лукошком.
Му Цинлин вышел встретить гостя:
— Дядя Цюй! Желаете взять еды на дом?
Управляющий кивнул:
— Старая госпожа сегодня совсем без аппетита, за обедом едва притронулась к подаче. Господин Цюй услышал, что у тебя тут новшества и выбор блюд богатый, вот и отправил меня прикупить чего-нибудь эдакого.
— Без проблем! Подождите немного, утреннее всё разобрали, но я сейчас быстро сгандлю всё самое свежее. — Му Цинлин сделал паузу и внимательно посмотрел на старика: — Дядя Цюй, вы ведь не только за едой пришли?
Если бы требовалось просто забраковать пару блюд на вынос, господин отправил бы обычного слугу или служанку. Управляющему резиденции не за чем было ходить лично.
Старик тепло улыбнулся: «До чего же смышленый малый!»
— Твоя правда. Я тут промышляю для тебя одно верное дельце. Возьмешься за банкет?
— Еще бы! Конечно возьму! — обрадовался Му Цинлин.
Обслуживание празднеств приносило куда более весомый доход, чем ежедневная торговля в розницу. Му Цинлин давно подумывал, что его лавка тесновата. Скопить бы денег да через год-другой открыть настоящий трехэтажный ресторан!
— Даже не знаю, как вас и благодарить, дядя Цюй!
— Полно тебе, не стоит церемоний, — махнул рукой управляющий.
Он прекрасно понимал расклад: после блестящего юбилея в резиденции Цюй имя Му Цинлина прогремело на весь город Цянь. Заказы на пиры потекли бы к нему рекой в любом случае — задержка была лишь в том, что у городских богачей пока не имелось подходящего повода. Старик просто вовремя сделал красивый жест.
— В начале следующего месяца у городского учёного Чжана женится сын. Намечается пышная свадьба.
Му Цинлин кивнул:
— С удовольствием берусь. Только пусть их дворецкий зайдет ко мне обсудить детали: продукты, приправы и посуду они должны заготовить заранее.
— Договорились. Я лишь хотел узнать, есть ли у тебя время. Раз ты согласен, я отправлю к Чжанам человека, и они пришлют к тебе распорядителя.
— Спасибо, дядя Цюй! Вы присядьте пока, а я побегу на кухню.
Старая госпожа любила кисло-сладкие кушанья, и сегодняшнее меню как раз пришлось бы ей по вкусу.
Приготовив заказ, Му Цинлин не стал отмерять скромные порции, а наполнил судки доверху, да еще и приложил двойной набор.
— Вы тоже потратили время, да и день выдался жарким. Попробуйте наши новинки, здесь и для вас отложено.
Управляющий Цюй расплылся в довольной ухмылке:
— Эх, добрый ты парень! Будь у меня дочь, я бы не раздумывая отдал её за тебя замуж!
Разумеется, это была лишь шутка. Кулинарное мастерство хозяина Му не имело равных, и любой здравомыслящий человек понимал: этого юношу ждет великое будущее. Едва ли он надолго задержится в их провинциальном городке.
Му Цинлин улыбнулся в ответ:
— Скажете тоже, дядя! Заходите перекусить в любое время, всегда вам рад.
Деньги за обед он брать отказался наотрез. Пусть он и не был богачом, но угостить доброго человека одной трапезой мог себе позволить.
Управляющий Цюй проникся к нему еще большей симпатией. Делом было вовсе не в экономии нескольких медяков — как управляющий самого префекта Цюя, да еще и выходца из знатного рода, он не терпел нужды. Но такое искреннее отношение трогало душу.
— Кстати о птичках. Ты вроде говорил, что хочешь продать пару рецептов особых приправ? Так вот, у супруги учёного Чжана родня как раз держит лавку соусов и пряностей. При встрече можете перетолковать об этом.
Едва он произнес эти слова, как в заведение вошла хозяйка Тан.
Управляющий вежливо поклонился:
— Вторая госпожа.
Префект Цюй был старшим братом в роду, а муж хозяйки Тан — вторым. Хотя ветвь Второго господина давно обосновалась в иных краях и редко навещала родовое гнездо, родство оставалось крепким.
Хозяйка Тан отличалась прямым и легким нравом:
— Управляющий, к чему эти условности между своими! Я слышала, вы упомянули супругу учёного Чжана?
Му Цинлин кивнул:
— Ага, обсуждаем продажу рецептов соусов.
— Надо же, какое совпадение! — всплеснула руками хозяйка Тан. — Ты ведь просил меня разузнать о надежных торговцах пряностями? Я отобрала несколько достойных лавок, и семейное дело госпожи Чжан как раз среди них. За тем и пришла!
У Му Цинлина в запасе хранились десятки кулинарных секретов. Чтобы довести вкус блюд до идеала, без хороших приправ не обойтись. Даже обычный соевый соус у разных мастеров выходит совершенно разным. Простым людям разница незаметна, но хороший повар чует ее мгновенно. И пусть в его лавке стоял гул от забитых столов, Му Цинлин знал: его блюда еще не достигли своего истинного совершенства.
Хозяйка Тан продолжала:
— Я закинула удочку об твоих рецептах. Торговцы проявили живой интерес, но тут всплывает одна проблема, хозяин Му. Твои приправы хороши, а еда вкусна до безумия. Но ведь простые люди совершенно не умеют ими пользоваться!
Прежде у местных жителей имелся лишь один способ стряпни. Появление Му Цинлина открыло им глаза на богатство вкусов, но повторить его мастерство никто не мог. Даже повара из резиденции Цюй и собственной кухни хозяйки Тан переняли лишь самые вершки. Торговцы опасаются: купят они рецептуру, наварят соусов, а те заплесневеют на полках, потому что хозяйки не поймут, куда их добавлять!
Му Цинлин досадливо хлопнул себя по лбу. Как он мог упустить столь очевидную вещь! Зачем людям покупать приправы, если они понятия не имеют, что с ними делать? Бухнут ценный соус в свою привычную серо-бурую кашу — вот и вся кулинария.
Ему становилось дурно при одной мысли об этом. Зачем автор книги создал столь варварскую систему питания?! Путь развития кулинарного искусства в этом мире обещал быть долгим и тернистым.
— Хозяйка Тан, дядя Цюй, я обдумаю этот вопрос, — поразмыслив, произнес Му Цинлин. — Я ведь обещал время от времени давать бесплатные уроки прямо у дверей лавки. Буду показывать простые рецепты, шаг за шагом обучать народ. Постепенно люди поймут, как применять новые специи.
— И то дело! — поддержали его собеседники.
И хозяйка Тан, и управляющий Цюй про себя поразились бескорыстию юноши. Секреты мастерства — это хлеб повара, его главная кормилица. А он готов делиться ими со всеми встречными ради того, чтобы народ просто стал питаться вкуснее. Кто еще способен на подобную щедрость?
Управляющему пора было спешить назад с обедом для старой госпожи, и он откланялся.
Му Цинлин быстро сладил еще несколько порций. Хозяйка Тан уходить не спешила и присела за свободный столик:
— Мой супруг души не чает в остром, а я раньше особо не разбиралась в еде. Но после юбилейного пира поняла, что обожаю кисло-сладкое!
Сегодняшние блюда Му Цинлина оказались точным попаданием в ее вкусы.
— Раз вам нравится, только зашлите слугу, — улыбнулся Му Цинлин. — Мы ведь через стену живем, донести судок — дело пары минут.
Хозяйка Тан расплылась в улыбке:
— У меня к тебе еще одно дело. Мне уж больно приглянулась твоя затея со «Слепой коробкой». Как думаешь, можно ли применить этот ход в моей лавке сладостей?
— Отчего же нельзя? Отличный рекламный ход!
Му Цинлин тут же подкинул ей пару идей:
— Вы можете продавать не только привычные сладкие конфеты. Сделайте партию кисло-сладких, а то и вовсе безумно кислых! Наполните ими «Слепую коробку» и добавьте пару таких кислых конфет в качестве сюрприза. Покупатели не будут знать, какая именно им попадет, и в этом будет весь азарт!
— Потрясающе! — воскликнула хозяйка Тан. — Хозяин Му, ты не только повар от Бога, но и в торговом деле соображаешь получше иных бывалых купцов!
— Да ну, хитрости мелкие, ничего особенного.
Пока они беседовали, стоявшие неподалеку Ван Тьечжу и братья Цзян при словах «сюрприз» невольно переглянулись.
Неужели здесь и впрямь что-то нечисто?
Неужели он нахватался этих выражений от игроков?
Игроки в большинстве своем старались соблюдать правила и не болтать в мире «Лянъи» о терминах из реальности, но иногда слова вылетали сами собой. Но ведь обычный древний человек, впервые услышав слова вроде «слепая коробка» или «сюрприз-секрет», должен был прийти в полное замешательство! Вспомнить хоть утренних посетителей из местных — вот у них на лицах было написано непонимание!
А хозяин Му воспринимал всё так, будто всю жизнь только и делал, что оперировал этими понятиями.
У Ван Тьечжу и братьев Цзян мысли текли в разных направлениях. Тьечжу сотрудничал с армией, но военные при публикации информации слегка исказили факты. В обществе считали, что прорыв в кулинарии — заслуга их ученых. Раньше Тьечжу думал, что армия просто защищает хозяина Му как важного персонажа, да и его самого заодно. Но теперь в душе закрадывались сомнения.
А братья Цзян, будучи кадровыми военными, знали куда больше. Ещё в штабе Юй Са обмолвился, что хозяин Му — фигура особая и проходит по отдельному грифу секретности.
Насколько особая? Похоже, отгадку они узнают лишь тогда, когда получат допуск к высшим секретам.
Завершив трудовой день и посчитав выручку, Му Цинлин просиял: сегодняшний доход превысил прежние показатели более чем вдвое!
— Тьечжу, на днях разузнай про хороших печников. Нам на кухне нужно сложить ещё парочку печей.
— Сделаю, учитель! Это не проблема, в деревне есть мастера.
— И еще: помнишь, мы хотели давать уроки? Давай так: завтра работаем как обычно, а вот послезавтра торгуем только с утра. После обеда устроим мастер-класс прямо у дверей. Ты покажешь, как готовить свинину с острым перцем.
— Понял! — воодушевился Тьечжу.
Ему это было только на руку: послезавтра в игре выходной, а на следующий день ему как раз выпадала сменка идти в военный лагерь — учить армейских поваров. Обычному человеку вроде него в военный лагерь вовек не попасть, так что спасибо учителю за оказанное доверие! Надо выложиться на все сто и не посрамить его имя. Урок для игроков и местных жителей станет отличной репетицией.
Му Цинлин же размышлял о судьбе приправ. Настоящих поваров в народе почти нет. Если приправы выйдут в продажу, а их никто не станет покупать, соусные лавки быстро прогорят. Не открывать же большой ресторан только ради того, чтобы в одиночку скупать их запасы! Нужно, чтобы народ учился готовить сам.
Хотя бы до уровня, на котором сейчас находился Ван Тьечжу. Освоив базовые приемы, люди смогут сами варьировать ингредиенты и сочетать вкусы. Потихоньку домашняя кухня шагнет в массы.
Му Цинлин принял решение:
— Пожалуй, покажем сразу два блюда. Ты сделаешь свинину с перцем, а я покажу свинину с ананасами «Гулоуроу».
Ван Тьечжу смотрел на учителя со сложным чувством. Му Цинлин казался ему куда благороднее и величавее, чем требовала роль простого персонажа. Вернувшись из игры, Тьечжу первым делом зашел в Межзвёздную сеть и выложил анонс для игроков. Раз уж учитель так стремится обучить людей кулинарии, он, как верный ученик, обязан раздуть этот пламень!
В тот день форумы по игре «Лянъи» и без того гудели как улей. И все из-за тех самых комплектов «Слепая коробка».
Вкусы новых блюд обсуждали на каждом углу! Прежде люди недолюбливали рыбу и креветок за въедливый речной запах и горчинку. Но окунь «Белка» и жареные креветки доказали: дело было не в ингредиентах, а в умении их готовить!
А уж свинина с ананасами «Гулоуроу» вовсе произвела фурор. Никто и помыслить не мог, что сочный фрукт и свиная вырезка способны породить столь божественное сочетание.
В сети разгорелись жаркие споры. Игроки осознали: похоже, все их прежние кулинарные провалы происходили из-за неверной обработки и отсутствия нужных соусов. Взять ту же острую свинину: казалось бы, ингредиенты простые, но почему у поваров Му Цинлина выходит нежное мясо, а у тех, кто пытался повторить дома из чистой мякоти — сухая подошва, которую не прожевать?
Листая эти комментарии, Ван Тьечжу лишь удовлетворенно кивал. Среди игроков явно появлялись люди с кулинарным чутьем, понимавшие толк в выборе грудинки. Учитель открывал перед этим миром совершенно новую эпоху, и Тьечжу гордился тем, что идет под его началом.