На свадебном пиру у Чжанов им перепали лишь жалкие обрезки. Торт, и без того крошечный, Му Цинлин готовил как особый подарок для Чжан Чжэ, так что полноценного кусочка не досталось никому.
Му Цинлин аккуратно разрезал десерт бамбуковым ножом и разложил по порциям:
— Попробуйте. Кажется, получилось неплохо.
Ван Тьечжу и не думал церемониться с учителем. Схватив блюдечко, он не стал даже брать вилку — принялся уплетать бисквит прямо так, ничем не уступая зрителям, проходившим дегустацию на трансляциях.
Цинлин не удержался от смешка:
— Ешь медленнее, никто не отберет. В нашем мире есть и духовки, и самые разные инструменты. Захочешь сделать сам — делом нескольких минут будет.
— Учитель, вы не понимаете! — с набитым ртом пробурчал Тьечжу. — Это же невероятно вкусно!
Перед утонченными десертами устоять не мог никто. Даже Чэнъин, расправившись с первым порционным куском, не удержался и тянулся за добавкой.
— Неужели правда так вкусно? — удивленно спросил Цинлин. — Это ведь самый простой, базовый бисквит.
— Выходит, я могу рассчитывать на новые десерты в будущем? — с легкой улыбкой прищурился Чэнъин.
Цинлин и представить не мог, что суровый генерал окажется скрытым сладкоежкой.
— Сладостей существует великое множество, начнем с простейших, — улыбнулся юноша и повернулся к ученику: — Ну а продвижение обычной кухни останется на тебе, Тьечжу.
— Не подведу, учитель! — бодро заперил себе в грудь Ван Тьечжу.
Теперь, когда тайна личности наставника раскрылась, все сомнения рассеялись. Человеческая душа — потёмки, и у каждого найдется свой шкурный интерес. Раньше Тьечжу не знал всей правды, считая, будто кулинарные секреты принадлежат обыкновенному игровому персонажу. Передавать знания без разрешения казалось предательством, пусть даже Му Цинлин не раз говорил, что не против. Ван Тьечжу мучился совестью, пытался хоть как-то компенсировать это материально... Как говорили древние: «Верность государству и сыновняя почтительность редко идут рука об руку». Теперь он прочувствовал эту истину на собственной шкуре.
С одной стороны — родина, нуждающаяся в возрождении кулинарной культуры, где он служил лишь скромным проводником. С другой — наставник, относившийся к нему с глубоким теплом, которого язык не поворачивался назвать просто скриптовым ботом.
Зато теперь все встало на свои места! Если учителю пока не стоит привлекать к себе внимание, он, Тьечжу, возьмет всю работу на себя. А в будущем... Ха! Можно будет с гордостью заявить, что все эти повара — ученики его наставника!
Му Цинлин тоже невольно проникся моментом. Судя по всему, Тьечжу рос в любящей, гармоничной семье, отчего и вырос человеком чутким, душевным, с развитой эмпатией. С кем-то другим столь искренний союз вряд ли бы сложился. Не зная раньше подоплеки «переселенцев», Цинлин мог бы столкнуться с человеком, думающим лишь о том, как вытянуть чужие секреты ради собственной выгоды. И тогда остался бы неприятный осадок, пусть даже юноша и сам стремился распространить кулинарию.
К счастью, ученик попался замечательный. А судьба вдобавок свела его с Чэнъином и его боевыми товарищами. Всё сложилось как нельзя лучше.
Небольшой торт быстро исчез — у взрослых мужчин аппетит ого-го. Вслед за десертом расправились и с обедом, который принес Ван Тьечжу.
— Готовил не ты? — Му Цинлин распознал подвох с первой же ложки простых домашних блюд.
— Угу, — кивнул Ван Тьечжу. — Ребята освоили уже немало рецептов. Пора им учиться мыслить самостоятельно, а не просто копировать каждый шаг.
Цинлин одобрительно кивнул. Блюда действительно удались, и в них постепенно проявлялся индивидуальный почерк, отличный от его собственного. Это к лучшему: не готовить же всем по одному лекалу.
— Ресторан традиционной кухни и армейская столовая почти готовы, — добавил Тьечжу. — Открытие на днях. Учитель, не хотите взглянуть?
Му Цинлин покачал головой:
— Пока не стоит.
Дело было не в том, мог ли он покинуть палату. Просто раньше всеми делами заправляли Тьечжу, его родители и правительство. Появление Му Цинлина сейчас выглядело бы не совсем уместным. К тому же теперь он был привязан к Чэнъину, да и кухню ему оборудовали прямо здесь. Впереди еще полно времени, спешить незачем.
Тьечжу решил, что наставник просто пока не готов покидать госпиталь. Покончив с обедом, он воспользовался коротким перерывом перед дневной сменой в военной столовой и заглянул в Межзвёздную сеть.
Запись утреннего стрима Му Цинлина уже разлетелась по всей Межзвёздной сети, побив рекорды популярности, ранее установленные тофу. О кулинарном блогере под ником «Гушиюэ» заговорила вся общественность. Пользователи судорожно разбирали каждую сказанную им фразу, строя сотни догадок.
Главная гипотеза гласила: за кулинаром стоит невероятно могущественная организация. Утром зрители не смогли найти в официальном магазине кухонные приспособления из трансляции, однако теперь там появились предзаказы с доставкой через три дня. Для сверхбыстрой эпохи трехдневный срок означал одно — производство запустили с колес.
Тьечжу зачитывал наставнику самые диковинные теории. Цинлин от души веселился:
— А ведь эта догадка почти один в один совпадает с легендой, которую мне заготовило руководство!
Рано или поздно ему придется выйти в свет. Кадры из игры вирусились по всей сети, и его узнавание — вопрос времени. По официальной версии он числился наследником древнего сокрытого клана.
— Самый логичный вариант, — улыбнулся Чэнъин. — В такое люди поверят легко и охотно.
— Учитель, во второй половине дня будете проводить трансляцию? — поинтересовался Тьечжу.
— Нет, стримы теперь только по утрам. А по обедам буду подтягивать культурную базу.
За пять тысяч лет знания шагнули далеко вперед, пора было адаптироваться к новому миру. Благо фундаментальные основы закладывались еще в его эпоху, так что учеба давалась легко.
— Тогда завтра утром обязательно загляну поддержать! — пообещал Ван Тьечжу.
— Не надо, — возразил Цинлин. — Платформа забирает половину комиссии. Хватит и тех скромных подарков, что присылают зрители для разогрева. Я ведь не ради денег этим занимаюсь. — Он перевел взгляд на генерала: — И ты завтра ничего не засылай. Нечего переводить добро на ветер.
— Как скажешь, — послушно согласился Чэнъин.
Сегодня поддержка требовалась, чтобы заглушить хейтеров и сгладить конфликт между «двумя» его фанатскими лагерями. Завтра же, после кондитерского фурора, сравнивать их вряд ли кому придет в голову.
Настала пора уходить. Когда Тьечжу попрощался, Цинлин устроился у кровати Чэнъина с книгой.
— Не хочешь прилечь отдохнуть? — спросил генерал.
— Что в игре, что здесь — сил у меня хоть отбавляй, — качнул головой Цинлин.
— Вот завершишь генетическую трансформацию, тогда вообще почувствуешь невероятную легкость во всем теле, — с улыбкой отозвался Чэнъин.
Му Цинлин полюбопытствовал:
— Я думал, эта процедура только продлевает жизнь. Она еще и физические кондиции улучшает?
— А как же иначе? Разве можно прожить долгий век без крепкого здоровья? — Чэнъин не удержался от смешка и вывел на экран фотографии из Межзвёздной сети. — Угадаешь, сколько им лет?
— Сложно сказать... На вид лет тридцать-тридцать пять.
— А на самом деле под сотню.
Цинлин ахнул. Выглядеть на тридцать в сто лет — невероятно! Хотя если подумать... В древности люди едва доживали до тридцати, в его родном веке средней нормой считались семьдесят-восемьдесят лет, а столетние долгожители встречались регулярно. Технологии расширяют границы.
— До тридцати лет организм развивается привычным образом, — пояснял Чэнъин. — А дальше процесс старения практически замирает до ста пятидесяти. Лишь после этого рубежа тело начинает медленно увядать.
— Получается, период расцвета сил длится больше века! — удивился Му Цинлин.
В своем прежнем мире он часто слышал от стариков: «Потрудись в молодости, чтобы отдохнуть на пенсии». Но какой отдых, когда болят суставы и не радует пища? Зато здесь, имея столетие полноценной молодой жизни, можно объездить весь мир.
— Теперь космические путешествия — обычное дело? — с азартом спросил он.
— Конечно. Выздоровеешь — я лично покатаю тебя по планетам нашей Новой Поднебесной.
Спустя время Цинлину пришла в голову одна мысль. Он пристально уставился на Чэнъина.
— Ты ведь так и не сказал, сколько тебе лет?
Генерал выглядел максимум на двадцать с небольшим, как и его товарищи — Юй Са и Бай Бай. Но один — генерал, другой — крупный чиновник, третий — светило медицины... Неужели им куда больше?
— Ну и сколько дашь? — с хитринкой спросил Чэнъин.
— Пятьдесят? — неуверенно высказал Цинлин.
Чэнъин расхохотался:
— Неужто я похож на полтинник?
— Ты сам сказал, что столетние выглядят на тридцать! Вот я и сбавил планку!
Чэнъин извлек из оптического мозга свой личный профиль.
Тридцать лет. Всего тридцать!
— В шестнадцать я ушел на фронт, — пояснил генерал. — Своим званием обязан исключительно передовой. А высший чин получил еще в двадцать три.
Цинлин лишился дара речи. Двадцать три года — и уже генерал! Настоящий герой.
— Ну ты и крут, — честно выдал он.
— Без бранных слов!
— Слыхал бы ты, как выражались в мое время, — рассмеялся Цинлин.
— Чему радуемся? — В палату наконец заглянул вечно занятый Юй Са.
— Да вот, осознаю масштабы подвигов нашего генерала, — ответил Му Цинлин. — Для меня, человека из далекого прошлого, это настоящий культурный шок.
— Он у нас абсолютный рекордсмен, — с гордостью подхватил Юй Са и вывел на экран архивные записи космических сражений.
Весь остаток дня Му Цинлин провёл затаив дыхание. Это превосходило любые блокбастеры его эпохи. Чэнъин тем временем снова погрузился в сон.
Бай Бай провел очередной осмотр:
— Динамика отличная. Сегодня он пробыл в сознании на пару минут дольше.
— А если он так и продолжит спонтанно засыпать, даже когда период бодрствования растянется на дни? — озабоченно спросил Цинлин.
— Мы делаем всё возможное, — ответил доктор. — Главное — прогресс есть.
Настала ночь. Му Цинлин вернулся в виртуальный Мир Лянъи.
Проснувшись в знакомых теплых объятиях, он тихо шепнул:
— С добрым утром, генерал.
— Перестань, звучит непривычно, — усмехнулся Чэнъин.
— Ладно, Чэнцзы, подъём. Нас ждут великие дела!
Ближайшие дни полностью посвящались тофу. Нежный и твердый, острый тофу-пудинг «Доухуа», соленый и сладкий пудинг из нежного тофу, соевая пенка, прессованные плитки... Жареный, пареный, тушеный, маринованный — жители Цяньчэна буквально диву давались многообразию этого простого продукта.
Обучение шло полным ходом. Первой на уличную торговлю решилась сестра Хуан. Поначалу она сомневалась, не желая наживаться на бесплатных уроках Мастера Му, ведь тот и так облагодетельствовал её семью. Но Цинлин мягко убедил её:
— Сестра Хуан, кулинарию нужно нести в массы. Ты будешь первым первопроходцем, а за тобой подтянутся и остальные!
Именно в тот день, когда сестра Хуан впервые выехала с лотком, в заведении Му Цинлина снова настал день открытых уроков.