Сердце Му Цинлина заколотилось как сумасшедшее.
Если уши его не обманывали, Ван Тьечжу и эти незнакомые покупатели только что обменялись фразой: «Нечётное не меняется, чётное меняется, знаки смотрят по квадрантам».
Что за чертовщина?! Разве подобные разговоры возможны в этом веке?
И почему ранее, когда он сам пытался проверить Тьечжу сетевыми паролями и мемами, тот не смог ответить ни на один? Неужели его фразы были слишком редкими? Да любой пользователь интернета их знает! Раньше с помощью этих же зашифрованных фразочек даже шпионов вычисляли.
Может, они из разных эпох?
Нет, всё равно что-то не сходилось.
Даже если они родом из разных временных отрезков, Тьечжу ну никак не мог не знать ни единого блюда! Если предположить, что парень вырос в глухой деревушке где-нибудь в восьмидесятых или ещё раньше и не пробовал ничего слаще моркови, то хотя бы слышать о нормальной еде он был обязан. К тому же, раз он знает тригонометрическое правило о знаках в квадрантах, значит, в школу определённо ходил.
А если Тьечжу притворяется? Но за всё время общения Му Цинлин не заметил ни единого подозрительного знака. Тьечжу — парень простой и искренний. За исключением редких, чуждых этой эпохе словечек, он вел себя абсолютно естественно.
Впрочем, разве это не мир книжного романа? Необычного вокруг хватает, так стоит ли удивляться?
И всё же тут кроется какая-то нестыковка. Если Ван Тьечжу — попаданец, то кем тогда являются те двое, что ответили на пароль? Тоже попаданцами?!
Да что это за мир такой?
Му Цинлин совсем запутался.
Прижав ладонь к груди, чтобы утихомирить бешено бьющееся сердце, он как бы между прочим спросил:
— Тьечжу, это твои знакомые?
Ван Тьечжу вздрогнул. Неужели наставник услышал их шифровку? Впрочем, вчера они просто развлекались — сговорились с поварами, которых прислал Юй Са, придумать пароль. Говорят же, что попаданцы при встрече должны обмениваться тайными знаками. Даже если учитель что-то и услышал, ничего страшного: он всё равно ничего в этом не понимает.
— Да не то чтобы знакомые, — с улыбкой ответил Ван Тьечжу. — Помните, наставник, я рассказывал про своего дальнего родственника, который ведёт бизнес в других краях? Сегодня у нас бесплатное обучение, вот он и прислал нескольких поваров перенять опыт.
— Вот как? — Му Цинлин улыбнулся и подхватил тему: — Что ж, пусть учатся прилежно. Для торговли вкус блюд — самое главное.
Раз уж разговор зашёл об этом, Ван Тьечжу достал из кармана золото. Лучше отдавать частями, а то если вывалить всё сразу, учитель заподозрит неладное.
— Это плата от родственника. Хотя вы сегодня учите бесплатно, они воспользуются рецептами для торговли в других краях, так что заплатить — дело разумеющееся.
Му Цинлин удивился. Он ведь уже говорил: раз уж принял Тьечжу в ученики, а его родственники торгуют далеко отсюда, то и денег брать не стоит. Ему и самому хотелось распространить способы приготовления вкусной еды. И дело вовсе не в каком-то особом бескорыстии или величии духа — просто смотреть на эту кулинарную пустыню не было сил. Порой так хочется полениться! Выйти на улицу и перекусить чем-нибудь вкусным в первой попавшейся лавке. Он просто передавал искру кулинарного искусства дальше, надеясь, что со временем умельцы извлекут из этих методов ещё больше изысканных блюд. Разве китайская кухня не развивалась тысячелетиями, накапливая опыт поколений?
Он не собирался брать деньги, но Тьечжу всё равно принёс их.
Два золотых слитка-юаньбао. Навскидку — около десяти лянов. Сумма немалая.
Заметив, что учитель мешкает, Ван Тьечжу без лишних слов засунул золото ему в руки:
— Наставник, не брезгуйте, это лишь малая часть. В будущем им ещё предстоит учиться у меня, так что они, считай, ваши ученики и внучатые ученики. Почтить вас деньгами — их прямая обязанность.
Му Цинлин даже не знал, что и сказать. Разве он имел в виду это?
Происхождение и личность этого ученика оставались загадкой. Быть может, стоит пока поставить знак вопроса над тем, попаданец он или нет, но относится он к нему со всей душой. Всё предельно просто: Тьечжу выучился у него, тайком передал рецепты поварам родственника, а те уедут торговать в дальние края. В эту эпоху средства связи и передвижения настолько медленные, что Му Цинлин мог бы никогда об этом не узнать.
Честный и искренний парень.
Му Цинлин принял подношение от «внучатых учеников».
— Раз они занимаются торговлей, пусть сначала освоят то, что я показываю сегодня бесплатно, а чуть позже я научу их ещё нескольким блюдам. На одной-двух позициях долговечный бизнес не построишь — клиентам быстро надоест.
Ван Тьечжу просиял:
— Правда, наставник?
— Раз уж деньги взяты, за сто лянов серебра не грех научить их ещё нескольким блюдам. Ты сам их и обучишь.
Му Цинлин планировал внимательнее присмотреться к этой компании. Повара, ответившие на пароль Тьечжу, явно были непростыми людьми.
Прибывшие кулинары заметно нервничали, но всё же высказали слова благодарности.
— Не стоит благодарности, — вежливо отозвался Му Цинлин. — Все мы повара, так что мы коллеги. Просто обменяемся опытом.
Лица поваров вспыхнули от смущения. На самом деле их прежняя стряпня — всяческие жидкие кашицы — была не так уж и плоха: те, кто пробовал, хвалили их за насыщенный вкус. Но по сравнению с шедеврами хозяина Му их еда казалась полнейшей дрянью. Какой уж тут «обмен опытом»? Они пришли попросту срисовать чужие секреты.
Подготовив ингредиенты, на улицу прямо к дверям заведения вынесли небольшие жаровни. Во избежание давки и ради безопасности — ведь набилась целая толпа как из местных жителей, так и из приезжих — братья Цзян притащили несколько длинных скамей и огородили рабочую зону для Му Цинлина и Ван Тьечжу. Так зеваки могли отчетливо видеть каждый шаг, не мешая процессу и не рискуя обжечься горячим маслом.
Сегодня всё затевалось исключительно ради обучения, торговля не планировалась. В прошлый раз, чтобы проучить завистников, Му Цинлин показывал, как готовить яичницу с томатами, но тогда он параллельно продавал каждую порцию и лишь немного замедлил движения, чтобы люди могли разглядеть детали. Не понял с первого раза — смотри снова. Если уж такое простое блюдо не даётся с нескольких попыток, то лучше и впрямь выбросить кухонную утварь на свалку.
Сегодня же не требовалось лишней суеты. Раз уж взялись учить, нужно делать это откровенно, начиная с самой первичной обработки продуктов.
— Тьечжу, начинай.
Му Цинлин присел неподалёку, продолжая вести скрытое наблюдение.
Ван Тьечжу приступил к демонстрации:
— Для жареной свинины с острым перцем главный ингредиент — конечно же, перец. Сортов существует множество: тем, кто любит поядрёнее, стоит выбрать острое жгучее перо, а тем, кто не выносит сильный жар, подойдет обычный зелёный перец...
Му Цинлин внимательно слушал. Если судить объективно, Тьечжу объяснял даже въедливее, чем он сам. Парню явно хватало таланта: опираясь лишь на устные наставления учителя, он уже умел готовить весьма недурные блюда.
Собрание наблюдало очень внимательно, соблюдая тишину. Лишь столкнувшись с непонятным моментом, кто-нибудь вежливо поднимал руку.
Надо же, какие воспитанные.
Стоп. Поднимали руку?!
Неужели... все эти люди — тоже попаданцы?!
Му Цинлин замер, продолжая наблюдать. Раньше он думал, что его чит-код заключается в способности узнавать имена некоторых людей, едва те поздороваются, тогда как имена других оставались для него скрыты. Теперь же его озарило.
Те, чьи личности он не мог считывать — это как раз Ван Тьечжу и повара, откликнувшиеся на пароль. Если и Тьечжу, и они — попаданцы, то по этой логике все остальные, чьи имена ему недоступны... тоже пришельцы из другого мира?!
От этой мысли становилось жутковато. Почти половина жителей этого города — попаданцы?!
В каком же романе требуется такое количество переселeнцев? Кто из них главный герой? Или перед ним концепция «Четвёртой катастрофы» — с полным сервером игроков и одним Призывателем?
Но какова тогда его собственная роль? Кто призвал его самого? Существовал ли прежний хозяин этого тела, или он и есть оригинал?
Бесконечные вопросы вихрем проносились в голове Му Цинлина.
Загадкой оставалось одно: почему и местные жители, и эти предполагаемые попаданцы демонстрировали столь удручающее незнание кулинарии? Неужели Призыватель перенёс его сюда исключительно ради развития гастрономии?
Му Цинлин на мгновение рассеянно задумался. А ведь эта версия звучит вполне правдоподобно!
Конечно, он не знал всего мира, ведь с момента перемещения не покидал Цяньчэн. Но судя по его наблюдениям, остальные сферы жизни здесь процветали: ковка металла, строительство, урожайность зерновых, уровень медицины, народное образование... Для феодального общества показатели просто невероятные! Он и раньше помысливал, что местный Император — выдающийся правитель, раз смог довести страну до такого процветания. Едва ли даже величайшие правители из истории Поднебесной могли бы с ним сравниться. Ведь, по словам горожан, Цяньчэн считался далеко не самым богатым городом, а видимое кругом благополучие являлось здесь обыденной нормой.
Му Цинлин списал всё на условность романа — мол, зажиточность граждан лежит на совести автора. Но он и помыслить не мог, что реальность окажется куда сложнее!
Неужели этот мир развился до такой степени именно благодаря полчищам попаданцев? Каждый из них приносил с собой новые знания, технологии и возможности? И его собственная задача — принести сюда культуру еды?
И всё же чутьё подсказывало: где-то кроется подвох.
Становление целого мира не происходит в одночасье, да и всё увиденное им не могло появиться за короткий срок. Взять хотя бы его кулинарию: чтобы распространить её по всей стране из уст в уста, потребуются годы.
Загадок и сомнений оставалось слишком много, поэтому Му Цинлин не спешил открываться предполагаемым землякам.
Урок Ван Тьечжу продолжался. Му Цинлин заметил, что некоторые слушатели делают записи в небольших блокнотах. Жажда кулинарных знаний у этих людей была колоссальной.
Напряжение, сковывавшее грудь Му Цинлина, постепенно спало. Какова бы ни была природа этого мира, вокруг находились живые люди, с которыми можно нормально сосуществовать. А ответы на загадки со временем обязательно найдутся.
— Наставник, они спрашивают, почему обязательно использовать свиную грудинку, — позвал Ван Тьечжу, зашедший в тупик. Он и сам не мог толком объяснить различия, ведь каждый вид мяса требует своего подхода.
Му Цинлин поднялся со скамьи:
— Мы учимся делать жареную свинину с острым перцем именно на грудинке, потому что это мясо не требует сложной предварительной подготовки. Нарезал ломтиками, добавил овощи — и сразу на сковороду. Разумеется, с перцем можно пожарить и другое мясо, но большинство иных отрубов требуют вторичной обработки.
Если взять свиную грудинку, её выкладывают прямо на раскаленную сковороду, вытапливают жир, а затем добавляют имбирь и чеснок для аромата и устранения сырого запаха. Но если попытаться так же пожарить чистую мякоть или слишком тощую грудинку, мясо получится сухим и жестким.
Му Цинлин вкратце описал основные кулинарные свойства разных частей туши.
Грудинка хороша не только для быстрой жарки с перцем — она идеальна для свинины двойной пережарки, свинины с рисовой мукой на пару, свинины «Мэйцай коуроу» и тушеной свинины «Хуншао».
Шейная часть идеально подходит для жарки на углях. Мясо с передней лопатки и задней части — отличная начинка для пельменей цзяоцзы. Свиные копытца хороши в густых супах и при долгой тушке. А про рёбрышки и говорить нечего — способов их приготовления не счесть.
Пока Му Цинлин рассказывал, слушатели непрерывно сглатывали слюну.
Местные жители никогда о подобном не слыхивали, но даже от одних лишь описаний хозяина Му у них разгорался зверский аппетит. Что же касается приезжих попаданцев, то они о многих из названных блюд читали в исторических книгах, но понятия не имели, как их готовить. Теперь же, когда хозяин Му раскладывал всё по полочкам, стало очевидно: он умеет делать абсолютно всё! Взгляды, обращенные на Му Цинлина, вспыхнули ещё большим восторгом.
Му Цинлин слегка улыбнулся. Намерения этих «земляков» читались предельно легко.
Даже если они прибыли из другого времени или вообще из параллельного измерения — вселенные бывают разными, и это объясняло всё. Главное, что и этот древний мир, и их родные края одинаково страдали от отсутствия нормальной еды.
— Теперь что касается нежирного мяса, — продолжил Му Цинлин. — Многие предпочитают именно его. Но чистую мякоть — будь то вырезка или корейка — перед обжаркой необходимо размягчить и замариновать.
Здесь Му Цинлин плавно перешёл к теме приправ.
Крахмал, используемый для маринования мясной соломки и ломтиков, тоже относится к разряду кулинарных добавок. Притом способ его изготовления прост, и каждая семья может приготовить его самостоятельно.
В лавке для размягчения мяса использовался крахмал собственного производства — как бататовый, так и картофельный. Помимо маринования мяса для жарки, крахмал требуется для свинины в кисло-сладком соусе «Гобаожоу» и свинины с ананасами «Гулоуроу», которую он планировал показать сегодня.
Рассказывая, Му Цинлин достал заготовленный с утра бататовый крахмал.
— Прежде чем перейти к свинине с ананасами, я научу вас делать крахмал. Быстро его не получить, поэтому я ограничусь устным объяснением, а вы попробуете повторить дома.
Технология проста: измельчить батат в кашицу, добавить воды, а затем отжать мезгу через марлю. Оставшаяся мутная вода должна отстояться, пока крахмал полностью не осядет на дно. После этого воду сливают, а влажный осадок сушат. В сухом виде он хранится очень долго.
Му Цинлин показал, как использовать готовый порошок:
— Здесь около полуцзиня мяса. Разведём бататовый крахмал водой до жидкого состояния. На полцзиня мяса хватит трёх столовых ложек. Чуть больше или чуть меньше — нестрашно, главное, чтобы каждый кусочек покрылся тонкой глазурью.
Покупатели внимательно следили за руками мастера, вполголоса перешептываясь.
Му Цинлин отчётливо услышал чью-то реплику:
— Выглядит прямо как неньютоновская жидкость.
Му Цинлин: «...»
Эй, потише там! Думаете, раз древние не понимают, можно вслух бросаться терминами из двадцать первого века?!
Он на миг потерял дар речи от такой беспечности.
Ван Тьечжу закончил свой урок по жарке свинины с перцем, и настала очередь Му Цинлина показывать свинину с ананасами «Гулоуроу». Мясо как раз успело замариноваться.
Чтобы процесс был предельно понятен, Му Цинлин комментировал каждое своё движение.
Ван Тьечжу и Сяо Я переглядывались неподалёку.
— Когда наставник учит нас, он не разжевывает всё так подробно, — подмигнул Тьечжу.
Сяо Я хихикнула и прошептала в ответ:
— Это потому что мы с тобой умные! Нам не нужно всё разжевывать, мы и так всё на лету схватываем.
Уверенности этой девчушке было не занимать. Ван Тьечжу не удержался от смешка, но в глубине души был согласен. Люди ведь разные. Взять хотя бы его урок: одни усвоили всё с первого раза, а другие и после третьего повторения стояли с растерянными лицами. Некоторым просто не дано готовить.
Сяо Я, подперев подбородок кулачками, мечтательно произнесла:
— Эх, когда же и я смогу учить других кулинарии?
Она была ещё совсем мала. Хотя она училась вместе с Тьечжу, настоящей практики у неё почти не было: кухонный очаг слишком высок, да и в лавке вечно кипела работа. Ей приходилось тренироваться дома под присмотром матери, используя маленькую жаровню и котелок. Вот только блюда, сделанные строго по инструкции, почему-то всё равно уступали стряпне наставника.
Ей так хотелось попробовать себя в роли учителя! И Ван Тьечжу решил помочь младшей шицзе:
— Жди здесь, я сейчас спрошу у наставника. Ты ведь так вкусно готовишь яичный пудинг!
По мере того как меню лавки расширялось, интерес клиентов к простым яичным блюдам спал. Однако паровой яичный пудинг оставался универсальным лакомством, подходящим и старикам, и детям. Готовится он элементарно — справится любой.
Сяо Я замерла в предвкушении.
Ван Тьечжу уже шептался с учителем. Му Цинлин на миг оторвался от дела и взглянул на девочку. Её глаза буквально лучились надеждой.
— Ну ладно, — смягчился Му Цинлин. — Тьечжу, присмотри за ней, чтобы не обожглась.
По-хорошему, ребёнку в её возрасте следовало учиться грамоте, а не стоять у плиты. Но здесь были иные времена. Му Цинлин никогда не считал, что малый возраст — помеха кулинарии, просто обучать нужно постепенно и с соблюдением предосторожностей. К тому же он сам начал готовить примерно в эти же годы, подставляя скамеечку к очагу, чтобы помочь дедушке. Когда дед уходил на заработки и не мог вернуться к обеду, Му Цинлин сам подкидывал дров, подливал воды и разогревал оставленную еду в пароварке. Никаких микроволновок у них тогда и в помине не было. А потом он стал присматриваться, как готовит дед, чтобы к его приходу на столе всегда стоял горячий обед. Спустя пару дней тренировок он уже уверенно орудовал у плиты.
И тогда, и сейчас действовало одно правило: дети из бедных семей рано взрослеют.
Получив разрешение, Сяо Я радостно бросилась готовить продукты. Му Цинлин добродушно улыбнулся: и попаданцы, и местные уроженцы одинаково живые и славные ребята.
С этой мыслью на душе стало совсем легко. Раз уж он попал в этот мир и прожил здесь столько времени, значит, нужно просто продолжать жить дальше.
Приготовление свинины с ананасами «Гулоуроу» требовало ловкости. Му Цинлин повторил процесс пять раз, пока зрители наконец не кивнули, подтверждая, что всё поняли. Правда, многие опасались, что руки не справятся с тем, что усвоил разум.
Му Цинлин успокоил их:
— Вернётесь домой, попробуете — и всё получится.
Он заметил, что повара, пришедшие с Тьечжу, обладали хорошей базой и выглядели вполне уверенно.
Урок по двум основным блюдам завершился, и народ начал потихоньку расходиться, спеша опробовать рецепты на практике. Продавать приготовленную еду Му Цинлин не планировал, уделив лишь пару порций на пробу случайным везунчикам, а остальное оставив на ужин.
Заметив, что толпа редеет, Му Цинлин громко окликнул присутствующих:
— Друзья, не спешите! Многие из вас пробовали у нас паровой яичный пудинг. Это очень простое блюдо. Раз уж вы здесь, почему бы не освоить ещё один рецепт?
Народ замер. Ещё одно блюдо?!
С тех пор как в меню лавки начались постоянные обновления, некоторые посетители ходили сюда каждый день и ни разу не ели одного и того же. Дополнительный рецепт никому не помешает! Особенно бедным семьям, которые не могли позволить себе питаться в лавке: яйца стоят недорого, и такое блюдо легко повторить дома. Раньше люди пытались готовить пудинг самостоятельно, но он получался некрасивым, сухим, с комочками белка и пористым, как губка.
Сяо Я встала перед маленькой жаровней с весьма серьезным и вежливым видом. Сначала она чинно сложила руки в приветственном поклоне:
— Это самое первое блюдо, которому меня научил наставник. Сегодня я прошу дядей и тётушек оценить мои успехи!
Такая милая и воспитанная девочка выказывала столько почтения, что и приезжие, и местные жители пришли в полный восторг.
Сяо Я приступила к делу:
— Яйца нужно взбивать очень тщательно, иначе при пропаривании образуются белые сгустки...
Му Цинлин наблюдал со стороны, чувствуя искреннюю гордость.
Ван Тьечжу снова подошёл к учителю:
— Наставник, когда я буду учить этих поваров, можно показать им свиные нити с ароматом рыбы? Или вы сами выберете блюда?
— Учи чему хочешь, — великодушно отозвался Му Цинлин. Родственник Тьечжу оказался щедрым заказчиком. — Кстати, Тьечжу, а где именно твой родственник ведёт дела? Можно скорректировать рецепты с учётом местного климата и доступных продуктов, чтобы еда лучше соответствовала вкусам тамошних жителей.
Ван Тьечжу подумал, что за исключением устриц с чесночным соусом, вызвавших споры, абсолютно все блюда учителя пользовались бешеным успехом у игроков из любых регионов. Но вслух этого произносить не следовало.
— Наставник, они торгуют на севере. Там чаще едят мучные изделия и зерновые каши.
Му Цинлин кивнул:
— В таком случае я научу их ещё и работе с тестом.
Повара, стоявшие неподалёку, всё слышали. Их сердца забились от восторга. Они получили четкий приказ: во что бы то ни стало освоить кулинарные техники. Это дело касалось всего человечества, и оплошать они не имели права.
Переглянувшись, кулинары решили выразить благодарность. Кем бы ни был этот персонаж, его щедрость заслуживала глубокого почтения.
Старший из них, Повар Ли, вышел вперёд и низко поклонился:
— Благодарим вас, хозяин Му!
Договорив, он поднял голову и замер. Из внутренних комнат резиденции выходил Большой Чэнцзы — генерал Чэнъин, державший в руках листы с каллиграфическими прописями.
Повар Ли опешил:
— Э-э?..