О чём там братья Цзян шептались с Большим Чэнцзы, Му Цинлин толком не расслышал.
Но раз уж в заведении появились помощники, способные присмотреть за лавкой, он решил прогуляться, захватив с собой Чэнъина, а заодно прикупить продуктов.
— Хорошо, хозяин, идите со спокойной душой, — братья Цзян прекрасно понимали, что к чему.
Как раз сегодня в сеть вышел ещё один телохранитель, присланный шишкой Юй Са.
Перед тем как отправиться сюда, они коротко пересеклись и обсудили вводные данные. Новичок был из другого ведомства, раньше они знакомы не были, так что братья лишь поделились опытом бывалых игроков.
Му Цинлин заставил дылду переодеться в чистое, и едва они переступили порог, как прохожие стали на них оглядываться.
Впрочем, львиная доля внимания доставалась самому Му Цинлину.
Каждый второй расплывался в улыбке и спешил поздороваться. Му Цинлин понимал: всё дело в трёх кулинарных рецептах, которыми он недавно поделился со всеми желающими.
Видать, горожане опробовали их дома и остались крайне довольны результатом.
Что ж, шаг за шагом семена кулинарного искусства пустят корни, и со временем люди научатся готовить настоящую, полноценную еду.
Переживал ли он, что это навредит его собственному делу? О подобном Му Цинлин даже не задумывался.
В его прежнем мире новые рестораны открывались и закрывались сотнями ежедневно — общепит никогда не был чьей-то монополией.
Му Цинлин, напротив, надеялся, что, освоив больше блюд, предприимчивые горожане сами откроют собственные заведения.
Это сбило бы безумный ажиотаж вокруг его лавки.
Да, торговля шла на ура, очередь у дверей выстраивалась с утра до вечера, но из-за этого толпа голодных посетителей уходила ни с чем.
Каким бы ни был этот мир, у людей есть свои дела, и бессмысленно простаивать часами в очереди, оставаясь без обеда — сомнительное удовольствие.
Появись в городе другие трактиры, напряжение спало бы само собой.
К тому же Му Цинлин вынашивал и другие планы.
Сейчас посетители штурмовали заведение с самого раннего утра. Ему же хотелось приучить людей приходить строго в обеденные и вечерние часы.
Пусть гости наперебой хвалили его стряпню, сам хозяин отлично понимал: готовить в общем котле никогда не сравнится с порционной обжаркой в воке на сильном огне.
Когда поток клиентов сместится на обед и ужин, он наймёт пару подсобников для первичной обработки продуктов и подготовки ингредиентов.
Тогда гости смогут заказывать блюда по меню, а он — готовить свежее под каждый заказ, а не потчевать всех содержимым одного огромного чана.
И работать станет легче, и еда получится несравнимо вкуснее.
Впрочем, до этого было ещё далеко. Изменить формат в нынешнем помещении не представлялось возможным: во-первых, люди привыкли к существующему порядку, во-вторых, теснота стояла невообразимая.
Наними он подсобных рабочих — на кухне станет не повернуться, да и обеденный зал не вместит всех желающих.
Выход один — расширяться и открывать полноценный ресторан.
Му Цинлин прикинул варианты, но счёл, что спешить некуда: сначала надо скопить приличный капитал.
Прохожие отвешивали Му Цинлину приветственные поклоны, однако немало взоров откровенно устремлялось на Чэнъина.
Му Цинлин обернулся к рослому спутнику — тот выглядел простаком, но породистую красоту и выправку скрыть не удавалось даже под простой одеждой. Не удержавшись, юноша прыснул.
— Чему ты смеёшься? — с недоумением спросил Чэнъин.
Му Цинлин расхохотался пуще прежнего. Контраст и впрямь выходил комичный: одеяние на дылде было самое незамысловатое, однако благородство и аура величия проступали сквозь любые лохмотья. Стоило же ему открыть рот, как наружу вылезала вся его дурашливая наивность.
Особенно умиляла повязка из бинтов, красовавшаяся на лбу.
В лавке Чэнъин отсиживался на кухне, да и постоянные клиенты к нему привыкли, а вот на улице эта колоритная фигура неизбежно притягивала взгляды.
— Разве ты не замечаешь, как на тебя заглядываются девицы да молодухи? — подмигнул Му Цинлин.
Чэнъин лишь покачал головой с видом «ну что с тобой поделать».
Му Цинлин заходился от смеха. Похоже, он внезапно понял, за какие такие коврижки Ван Тьечжу при каждом удобном случае поддевает этого верзилу.
А ведь и правда забавно!
* * *
В лавке «Бэньцаотан» их встретил всё тот же пожилой лекарь.
— Ого! Сегодня сам хозяин Му пожаловал? — проговорил старец, проворно разматывая бинты на голове Чэнъина.
Му Цинлина с этим лекарем связывали давние тёплые отношения.
В своё время юноша поделился с ним рецептом бульона из голубя с гастродией. Сварив целебный отвар дома, лекарь прислал Му Цинлину пиалу на пробу.
С тех пор старик вдохновился кулинарным искусством и завёл привычку регулярно подкармливать юного хозяина: то пришлёт бульон из чёрной курицы с кореньями кодонопсиса и ягодами годжи, то наваристый утиный отвар, а то и вовсе нечто мудрёное.
В большинстве случаев снадобья оказывались весьма недурны на вкус. Пусть они и считались лечебными снадобьями, при грамотной пропорции трав отвар получался отличным.
Лишь изредка попадались экзотические сочетания. Опробовав очередную новинку, Му Цинлин писал свои замечания и передавал их через Чэнъина, когда тот приходил на перевязку.
— Заживает прекрасно. Жаль только, на лбу останется шрам, — с лёгким сожалением произнёс лекарь. — Экая статность! Кроме тебя, хозяин Му, я в нашем Цяньчэне столь статных молодцев и не встречал.
Му Цинлин не сдержал улыбки:
— Почтенный, вы сейчас кого хвалите — меня или его?
— Да какая разница! — добродушно рассмеялся старик. — Как по мне, оба вы красивы на загляденье, редкие молодцы.
Слушать похвалу Му Цинлину было приятно, пусть он немного и смутился. Поспешив сменить тему, он произнёс:
— А ещё, лекарь, Чэнцзы тут заговорил. Посмотрите его ещё раз, будьте добры.
Что же до шрама... тут уж ничего не поделаешь. Оставалось надеяться, что попадальцы со временем изобретут какую-нибудь мазь от рубцов.
Лекарь вновь тщательно осмотрел Чэнъина.
— Повторюсь: телесно он абсолютно здоров. А вот почему с ним происходит подобное — увы, тут мои знания бессильны.
Му Цинлин слегка нахмурился:
— Вчера вечером я спросил его о прошлом. На мгновение показалось, что он что-то вспомнил, но тут же схватился за голову от дикой боли. Это не опасно?
Хоть он и надеялся с помощью Чэнъина разгадать тайну иномирян, причинять парню вред юноша категорически не хотел.
— Голова — дело тонкое, — покачал головой старик. — Здесь я помочь не в силах. Но коли память возвращается сама, без насилия, вреда быть не должно.
Му Цинлин понял намёк: не стоит давить и провоцировать приступы, пусть выздоровление идёт своим чередом.
— Благодарю вас, лекарь.
— К чему эти церемонии, хозяин Му, — поглаживая бородку, отмахнулся лекарь. — Вчера мой повар ходил слушать твои уроки. Приготовил дома — пальчики оближешь! Великое дело делаешь, Му Цинлин, истинное благодеяние!
— Скоро я буду обучать новым блюдам, так что милости прошу вашего повара снова, — улыбнулся Му Цинлин.
Старик лишь покачал головой, восхищаясь невиданной щедростью юноши.
— Ах да, чуть не забыл, — спохватился лекарь. — Помнишь историю с отравлением в твоей лавке? Тот отравитель, Юань Лян, до сих пор в беспамятстве лежит, добудиться не могут. У нас в Цяньчэне такой случай один, а вот старый приятель из дальних краёв пишет, что у них эта напасть принимает массовый характер. И причины никто установить не может.
Му Цинлин нахмурился. В древних реалиях медицина находилась в зачаточном состоянии, и случись поветрие — быть беде. Эпидемия в этих краях способна выкосить весь город.
— Хотя заразности пока не выявлено, — продолжал лекарь, — ты держишь заведение, через тебя проходит людской поток. Бережёного Бог бережёт.
— Спасибо за предупреждение. Мы будем осторожны. А есть ли у этой болезни ещё какие-нибудь симптомы?
— Да никаких. Человек просто впадает в глубокий сон, и добудиться его невозможно. Кто-то очухивается через пару часов, кто-то спит по три-пять дней и встаёт как ни в чём не бывало. А кто-то... засыпает навсегда.
На душе у Му Цинлина стало совсем скверно. Ещё раз поблагодарив лекаря, он увлёк Чэнъина на улицу.
Первым делом они заглянули в ткацкую лавку и купили рулон хлопковой ткани.
Му Цинлин решил попросить Сестру Хуан сшить несколько защитных масок. Пусть болезни и не приписывали заразности, само описание звучало жутковато.
Чэнъин безропотно взял на себя роль грузчика и с рулоном ткани в охапке покорно следовал за юношей шаг в шаг.
Му Цинлин всё не мог выбросить из головы слова лекаря. Тот отравитель, Юань Лян, ведь тоже был иномирянином-попадальцем.
Спросить у лекаря об общих чертах заболевших он не мог, а потому лишь догадывался: не связан ли этот «сон» со спецификой самих попадальцев?
Лишь бы обошлось без мора!
При всей странности Ван Тьечжу и его братии, у любого мира — своя микрофлора. При переносе тела — будь то из прошлого в будущее или наоборот — без полной дезинфекции и стерилизации один-единственный иномирянин способен занести патоген, который выкосит целый мегаполис!
Му Цинлин вздохнул, с облегчением вспомнив, что сам он попал сюда в формате переселения души.
* * *
Вернувшись в заведение, Му Цинлин первым делом проверил работу печников. Мастера трудились в поте лица, складывая новую очажную печь.
К обеду явно не успеют — закончат только к вечеру. Да и свежей кладке нужно дать просохнуть, так что задействовать её сегодня не получится. Впрочем, к завтрашнему утру всё дойдёт до кондиции, и торговля не пострадает.
«Придётся готовить на переносных жаровнях и в небольших котелках», — решил Му Цинлин.
Братья Цзян демонстрировали удивительное рвение: они не только перемыли всю посуду и утварь, вынесенную из кухни, но и принялись за генеральную уборку обеденного зала, тщательно сметая паутину из самых тёмных углов.
Глядя на них, Му Цинлин снова улыбнулся. Что за странный народ эти попадальцы?
На неграмотных оборванцев братья Цзян похожи не были — видна и выучка, и смекалка. Зачем им батрачить в крошечной лавке?
Неужели и впрямь ради тарелки вкусной еды?
Му Цинлин посмеивался про себя, не находя иного ответа.
— Закончите — отдохните, — проговорил Му Цинлин. — Я тут у лекаря слышал про странную болезнь. Человек без всяких причин впадает в беспамятство: кто на пару дней проваливается в сон, а кто и вовсе не просыпается. Вы о таком не слыхали?
Братья Цзян переглянулись.
«Да это же обычный оффлайн!»
Об этой проблеме игроки уже давно уши прожужжали администрации.
Пусть Мир Лянъи и рекламировали как «вторую жизнь», в реальности у каждого имелись дела в настоящем мире.
Даже в их высокоразвитом обществе полного достатка у людей возникали бытовые хлопоты — сутками сидеть в виртуале никто не мог.
Тем более что временной поток в игре соответствовал реальному часовому поясу один к одному.
Случись у игрока срочное дело — приходится выходить из сети в разгар дня. В глазах местных НПС персонаж попросту валится без чувств!
Не заходит игрок несколько дней — для НПС он лежит в летаргии.
Ну а «заснувшие навсегда»... это те, кто просто удалил аккаунт.
Холостякам вроде Ван Тьечжу, не ставшим при регистрации привязывать к себе виртуальных родственников, везло больше: запер дверь своего дома, лёг на кровать и вышел из сети на пару дней — никто и не заметит.
А вот тем, кто выбрал стартовые семьи с кучей НПС-родичей, приходилось несладко.
Разработчики Мира Лянъи пока хранили молчание по этому поводу.
Услышав вопрос хозяина Му, братья лишь синхронно качнули головами, изобразив полное неведение.
Впрочем, Му Цинлин уловил их мимолётное замешательство.
«Знают, стало быть. Ну да ладно, лишь бы местным жителям это не вредило».
А маски сшить всё равно надо — при готовке еды гигиена лишней не бывает.
— Пусть один из вас останется на хозяйстве, а второй сходит к Сестре Хуан, — распорядился Му Цинлин. — Позовите её сюда, а я пока сбегаю за продуктами. Пообедаем вместе.
Он как раз хотел сразу отдать ей ткань на маски. Да и насчёт имени для Сяо Я у него появились кое-какие мысли — пусть Сестра Хуан с дочкой сами выберут.
— Всё сделаем, хозяин Му, не извольте беспокоиться! — закивал Цзян Юй и тут же оживился: — А... хозяин, а что у нас сегодня на обед?
В глазах парня читалось нескрываемое предвкушение.
Утренняя рисовая каша с обжаренной маринованной фасолью и фаршем хоть и выглядела незамысловато, оказалась божественно вкусной.
Му Цинлин хмыкнул. «И впрямь ради еды батрачат?»
Откуда вообще вылезли эти попадальцы? Судя по знаниям, их мир похож на его родную Землю, только, видно, существует в параллельном измерении, где нормальной кулинарии отродясь не водилось. Чудеса, да и только!
— Приготовим хого, — ответил Му Цинлин. — Пойду гляну, есть ли на рынке говядина.
Хого! Ещё одно блюдо из учебников истории, которое в древности вкушали жители региона Сычуань на Древней Голубой Звезде!
Глаза Цзян Юя и Цзян Чжоу вспыхнули азартом:
— Хого?! Это как — прямо в котле огонь разводить?!
Му Цинлин смешливо качнул головой:
— Приготовлю — увидите. Пошли, Чэнцзы.
Он снова взял дылду с собой: и сумки донесёт, и поболтать есть с кем.
На продуктовом рынке царила привычная толкотня. Едва Му Цинлин появился в рядах, как торговцы и покупатели засыпали его благодарностями. Судя по корзинам горожан, все скупали ингредиенты для вчерашних рецептов.
Навстречу попался знакомый здешний житель.
— О, хозяин Му! Тоже за провизией?
Му Цинлин кивнул:
— Уважаемый, не подскажете, где тут найти говядину?
Какое же хого без хорошей говядины? А главное — Му Цинлин надеялся разжиться рубцом да субпродуктами, но говяжьих туш на прилавках не наблюдалось.
Знакомый сочувственно улыбнулся:
— За говядиной вы опоздали, хозяин Му! Быков режут редко, и свеженину с самого утра разбирают богатые дома.
Му Цинлин слегка огорчился.
— Но вы не переживайте! — тут же добавил прохожий. — Сегодня вроде в деревне Таоли собирались забивать скот. Если поспешите, как раз успеете!
Деревня Таоли? Так это же обитель Ван Тьечжу!
Му Цинлин жил там пару дней и помнил, что скотоводством сельчане занимались размашисто.
Время до обеда ещё оставалось, так почему бы не прогуляться с Чэнъином? А заодно позвать Тьечжу на хого — горячий котёл любит большую компанию!
До деревни Таоли было полчаса ходу.
В прежней жизни Му Цинлин не отличался отменным здоровьем: постоянный недосып, фастфуд, сидячий образ жизни. В этом же мире его тело заметно окрепло. Раньше полчаса пешей прогулки вызвали бы лёгкую одышку, а теперь он даже не запыхался.
* * *
Едва они ступили на деревенскую улицу, как их окликнули:
— Хозяин Му! К Тьечжу пришёл?
Му Цинлин с улыбкой ответил:
— Здравствуйте, тётушка. Слышал, у вас сегодня забой быков? Хочу говядины прикупить.
— Пошли, отведу! Сегодня аж двух бычков забивают.
— Спасибо большое, тётушка.
Женщина была местной, так что Му Цинлин решил аккуратно разузнать:
— Тётушка, а Тьечжу... до того как стать моим учеником, у вас тут тоже смышлёным да трудолюбивым считался?
— Да уж не лентяйничал! Яйца по дворам собирал да в город возил, освобождал нас от хлопот. Одно плохо — взбалмошный был да непутёвый. Сейчас-то заметно остепенился! — Женщина внезапно осеклась и испуганно взглянула на Му Цинлина: — Ох, хозяин Му, неужто глупый парень натворил чего?! Он у нас круглый сирота, на наших глазах рос, сам себя поднять сумел... Если сплоховал в чём — вы его побийте, отругайте, только не прогоняйте!
Му Цинлин смутился и поспешил выдумать уважительную причину:
— Что вы, тётушка, вы меня не так поняли! Я ведь ему за наставника. Парень он уже взрослый, сирота, вот я и подумал: не сосватать ли ему невесту?
— Вот оно что! — всплеснула руками женщина. — И то верно! Своим домом обзаведётся — и работать станет усерднее.
Му Цинлин виновато улыбнулся про себя: «Извини, ученик, пришлось тебя подставить».
Он хотел было выведать про «родственников-торговцев» Ван Тьечжу и кухарей, с которыми тот перемигивался, но расспросы пришлось свернуть, дабы не нагнать лишних подозрений.
На деревенском току кипела работа. Ван Тьечжу нигде видно не было.
Быков уже забили, и местный мясник ловко разделывал туши. Мастерство его завораживало.
Тут Му Цинлин заметил, что говяжьи потроха небрежно сброшены в таз в углу.
«Понятно, — вздохнул он. — Здесь субпродуктами тоже брезгуют».
Раньше на городском рынке из потрохов продавали разве что свиную печень да сердце. Остальное, выходит, просто выбрасывали?
Какое кощунство!
Свиной желудок, хрустящие кишочки, почки — при грамотной обработке это же настоящие деликатесы!
В голове Му Цинлина сам собой всплыл список блюд: свиной желудок с курицей, пряная обжаренная требуха, сочные почки во фритюре... От одних мыслей слюнки текли!
А уж говяжьи субпродукты — и вовсе чистое золото.
Про печень с сердцем и говорить нечего, но говяжий рубец! У быка четыре отдела желудка: первый — рубец «маоду», идеальный для хого, третий — книжка «ниубайе», не уступающая по вкусу рубцу.
И всё это добро выбрасывают! Варвары!
Му Цинлин поспешно шагнул к хозяину:
— Дядюшка, продайте мне эти потроха!
Быки принадлежали старому крестьянину по фамилии Ван — дальнему родичу Тьечжу.
Старик недоумённо воззрился на Му Цинлина, однако, узнав в нём наставника своего сородича, качнул головой:
— Зачем вам эта дрянь, хозяин Му? Она же несъедобная!
Жители Цяньчэна, хоть и не купались в роскоши, субпродуктов избегали: варёные потроха исходили душным несносным запахом.
От говяжьего рубца вони было поменьше, но и его уплетали разве что самые бедные семьи, чтобы разжиться хоть какой-то сытостью.
— Если рубец правильно почистить и приготовить, получится изысканное кушанье, — пояснил Му Цинлин.
Даже без хого острый жареный рубец — объедение!
— Вы у нас столько яиц покупаете, хозяин Му! Берите потроха так, всё равно выкидывать, — махнул рукой Старик Ван.
— Нет-нет, так не пойдёт! — воспротивился юноша. В его прежнем мире свежий рубец стоил немалых денег.
Поразмыслив, Му Цинлин добавил:
— Дядюшка, попросите кого-нибудь из домашних промыть желудки: распороть пополам и хорошенько выполоскать всю грязь.
Он достал кусочек серебра и вручил старику:
— Вот, здесь и за потроха, и за работу. Хватит?
— Ох, хозяин Му... — Старик Ван лишь руками развёл от такой щедрости и кликнул жену с сыновьями промывать субпродукты.
Му Цинлин довольный улыбнулся.
Первый отдел — рубец «маоду», второй — сетка «цзиньцяньду», третий — книжка «ниубайе», и четвёртый — сычуг.
Каждый отдел хорош по-своему, и для истинного кулинара это настоящее богатство!
Рубец и книжка пойдут сегодня в хого. А сетку и сычуг он замаринует и потушит в пряном соусе на всю ночь — к завтрашнему дню выйдет замечательная холодная закуска на продажу! В выигрыше остался он сам.
Следом Му Цинлин докупил у Старика Вана мяса. Раз уж потрохов вышло много, говядины взял немного: сочный огузок и отрез с мраморными прожилками.
Вдобавок он спас от гибели «хуанхоу» — крупный артериальный сосуд, который многие ошибочно принимают за пищевод. Для хого — идеальный ингредиент: хрустящий, упругий, невероятно сочный!
Четыре отдела с двух быков, мясо, да ещё овощи надо набрать на огороде — вдвоём с Чэнъином весь этот улов донести будет непросто.
— Старик Ван, а Тьечжу сегодня дома?
— Да вроде не выходил никуда, кажись, дома сидит.
— Ладно, схожу позову его на помощь.
Дворок Тьечжу находился в двух шагах, но калитка оказалась заперта на засов.
Му Цинлин окликнул ученика пару раз — тишина.
«Странно, неужто ушёл?»
Он вспомнил, что Тьечжу поминал какие-то дела. Неужели отбыл с самого утра?
И тут молчаливый Чэнъин внезапно произнёс:
— Там кто-то есть. Я слышу дыхание.
Му Цинлин от неожиданности изумлённо воззрился на дылду.