Му Цинлин не упустил из виду его реакцию.
— Брат, ты узнал его? Он долго бродяжничал по городу, сам не знает ни своего имени, ни откуда родом.
Старший из поваров отрицательно качнул головой:
— Нет, не узнал. Он стоял против света, да и станом похож на одного генерала из наших краёв.
Му Цинлин немного расстроился. Происхождение Большого Чэнцзы и без того оставалось загадкой, а теперь всё запутывалось ещё сильнее.
Если его догадки верны, то те, чьи имена открываются при обычном приветствии, — коренные жители этого мира, а такие, как Ван Тьечжу, — переселенцы.
Выходит, Дылда тоже должен быть из «пришлых».
Но как его сюда занесло? Неужели система перетянула его случайным образом?
Если не считать высокого роста и богатырского сложения, на военачальника Чэнцзы походил мало: кожа чистая, без единого шрама, да и вид глуповатый.
Определённо не генерал.
Му Цинлин мысленно вздохнул.
Повара ещё раз с любопытством оглядели Дылду. Фигурой он и впрямь напоминал того человека, но хотя в этой игре можно настроить внешность, разница в ауре и повадках бросалась в глаза. Этот парень выглядел совсем недотёпой.
Кулинары быстро выбросили из головы глупую мысль. К тому же тот генерал, о котором они подумали, ни за что не нашёл бы времени на виртуальные игры. Трудно было даже вообразить его с игровым интерфейсом.
Му Цинлин не стал расспрашивать дальше:
— Присаживайтесь… Готовить паровой яичный пудинг просто, достаточно один раз послушать. Лучше расскажите, какие блюда вы готовили раньше?
— Да всё то же самое, разница разве что в соусах да в остроте.
— Тьечжу говорил, вы с севера. Зимы там холодные, небось? Овощей свежих не сыскать. Чем же вы питаетесь в стужу?
Младший повар Ли охотно подхватил разговор.
Хотя прежде они в эту игру не играли, перед погружением успели усвоить базовые сведения. Этот мир создан по образу и подобию Древней Голубой Звезды. Здесь тоже есть север и юг со своими географическими и кулинарными различиями.
Поэтому в беседе с хозяином Му они не терялись и рассуждали весьма толково.
Му Цинлин наблюдал за ними, хотя внешне ничем себя не выдавал. Впрочем, разглядеть что-то подозрительное было непросто. За всё это время он привык к странностям окружающих. Из-за первоначального убеждения, будто он попал в сюжет романа, любые нестыковки он списывал на авторский вымысел. И сейчас их разговор казался ему вполне естественным.
Рецепт яичного пудинга, которому учила Сяо Я, был предельно прост — кулинары запомнили всё с первого раза.
На сегодня занятия окончились. Ученики, разбившись на небольшие группы, спешно направились к продуктовому рынку. Все опасались, что если опоздают, то не застанут хороших продуктов. После того как хозяин Му обучил всех яичнице с томатами, цены на помидоры и яйца в городе ощутимо подскочили.
За один день освоить три новых блюда — ученики пребывали в полном восторге.
Му Цинлин про себя подытожил: каков бы ни был мир, страсть людей к вкусной еде неизменна.
Загадкой оставалось лишь одно: почему такие переселенцы, как Ван Тьечжу, подобно местным уроженцам, никогда в жизни не пробовали настоящей стряпни?
«Что ж, продолжу наблюдать», — решил он.
Как и было обещано, Му Цинлин поручил Ван Тьечжу обучить прибывших поваров ещё нескольким рецептам. Самому хозяину вставать к плите не пришлось — ученикам нужна практика.
Он даже отправил Сяо Я помогать у заготовочного стола. Если его догадка верна и некая таинственная сила призвала его сюда ради развития кулинарии, он готов приложить к этому руку.
В кухне вновь закипела работа, а гости выстроились у дверей, внимательно следя за каждым движением.
Му Цинлин подозвал Чэнцзы:
— Подойди-ка, покажи, как ты научился писать.
В первый же день старый туншэн, позанимавшись с учениками меньше часа, сразу согласился стать их учителем. Во-первых, стряпня хозяина Му оказалась невероятно вкусной, а во-вторых, оба ученика проявили завидную сметливость.
Сяо Я, разумная и смышлёная девочка, схватывала иероглифы и заучивала тексты на лету. Будь она мальчиком, учитель наверняка посоветовал бы ей готовиться к императорским экзаменам.
Что до Дылды, то старик сперва не возлагал на него никаких надежд, взяв за компанию. Однако недотёпа с виду парень, выдавливавший из себя по слову, в письме обогнал Сяо Я.
Иероглифы из-под его кисти выходили ровными и статными.
Му Цинлин проверил его успехи и признал: Чэнцзы пишет куда лучше его самого. В этом мире писали кистью. Му Цинлин пробовал писать лишь в университетском кружке, да и то умел только выводить простые знаки. Чэнцзы же всего за пару дней освоил кисть так, будто занимался этим годы.
Словно у него уже была база.
— Напиши своё имя, — попросил Му Цинлин.
Дылда сжал кисть, на мгновение задумался и только потом опустил её на бумагу.
Му Цинлин своими глазами увидел, как тот вывел иероглиф «Чэн» — со значением «обещание» или «принимать».
Хозяин лавки удивился:
— Ты же говорил, что твой «Чэн» — это который апельсин?
Дылда кивнул:
— Угу.
— Но это ведь не фамилия. Чэн — а дальше что? Или перед этим?
Дылда долго думал, но в итоге лишь качнул головой.
Му Цинлин осознал: если он хочет разгадать тайну переселения, ключ к ней, возможно, держит именно Дылда.
Похоже, Чэнцзы не помнит прошлый мир, но за время их знакомства он будто... постепенно проясняется умом? Пожалуй, «проясняется» — не совсем точное слово. Вернее сказать, в его голове сохраняются обрывки и фрагменты воспоминаний, которые он просто не знает, как выразить.
Когда Чэнцзы часами сидел на одном месте и смотрел в пустоту — не пытался ли он понять, как оказался в этом чужом месте?
Был ли он таким же в своём родном мире?
Му Цинлин решил проверить ещё кое-что:
— А ты помнишь свою семью?
Дылда качнул головой, а затем произнёс:
— Нет.
Но тут же, нахмурившись, будто уточнил:
— Много.
Му Цинлин окончательно запутался. Как это — «нет», а потом сразу — «много»?
Ничего не понятно. Но, глядя на смущённого Чэнцзы, он решил не давить. Очевидно, в голове бедняги крутятся лишь смутные образы.
«Не буду торопить события, всё придёт со временем».
Как раз в этот момент пришёл человек, о котором предупреждал управляющий Цюй.
Сын учёного Чжана женился в начале следующего месяца и хотел нанять Му Цинлина для приготовления свадебного пира.
Гость появился лишь спустя два дня после разговора.
— Хозяин Му, — визитёр весьма почтительно поклонился. — Я старший сын учёного Чжана, Чжан Чжэ. Прошу прощения за беспокойство, я пришёл обсудить свадебный банкет.
Му Цинлин немного удивился:
— Так это ты женишься?
Он полагал, что богатая семья пришлёт управляющего, а тут явился сам жених.
Чжан Чжэ смущённо улыбнулся:
— Именно так.
— Поздравляю! — Му Цинлин сразу перешёл к делу. — Скажи, молодой господин Чжан, на сколько столов рассчитан пир и есть ли какие-то особые пожелания по блюдам?
Чжан Чжэ достал тетрадь:
— Я задокументировал количество гостей, потому и задерживался. Сейчас выходит около тридцати столов, но лучше подготовить запас ещё на два-три.
Вдруг кто-то приведёт с собой родственников или друзей? Если не хватит мест, выйдет крайне неловко, и хозяева проявят неуважение.
Му Цинлин потерял дар речи.
Тридцать три стола!
В его лавке всего пара помощников, даже если все берутся за дело, им не осилить такой объём. Префект Цюй, целое высокое лицо города, устраивал пир всего на полтора десятка столов, а тут какой-то учёный собирает больше тридцати?
Изумление на лице Му Цинлина было настолько красноречивым, что Чжан Чжэ окончательно смутился.
— В действительности это благодаря вашей славе, хозяин Му, — пояснил Чжан Чжэ. — По городу прошёл слух, будто мы приглашаем вас готовить на свадьбу. Изначально гостей планировалось куда меньше...
Му Цинлин почувствовал, как к щекам приливает краска. Выходит, люди идут на свадьбу не ради молодых, а ради его стряпни? Как-то даже неловко.
— Хозяину Му не стоит беспокоиться, — поспешно добавил Чжан Чжэ. — Мой отец преподаёт в академии. Помимо близких и друзей, на пир придут его коллеги-учителя и ученики.
У него самого тоже хватало товарищей по учёбе. Первоначальный список не превышал двадцати пяти столов. Но стоило слуху разлететься, как приглашённые гости начали просить разрешения взять с собой пару знакомых. Отказать было невозможно.
Да и незваные визитёры активизировались. Стоило его отцу, матери или самому Чжан Чжэ выйти на улицу, как они тут же «случайно» встречали давних знакомых, с которыми прежде едва раскланивались. Эти люди настойчиво заводили беседу и непременно изъявляли желание лично поздравить новобрачных.
Чжан Чжэ понимал, что все они рвутся ради угощения, и это вызывало у него смешанные чувства. Однако и польза от этого была немалая.
В Цяньчэне жил один уединённый великий учёный-мудрец, некогда имевший общих учителей с его отцом. Связи между их семьями давно ослабли. Чжан Чжэ очень хотел попроситься к нему в ученики, но понимал, что это нескромно. Однако когда они отправили ему приглашение на свадьбу, мудрец неожиданно его принял!
Нетрудно было догадаться, что великий муж согласился прийти именно ради уникального пира. Уникальная стряпня хозяина Му заставила затворника выйти в свет — невероятное событие.
При этом сам Му Цинлин продолжал ютиться в крошечной лавочке, что казалось Чжан Чжэ разбазариванием великого таланта.
Свадьба — важнейшее событие в жизни Чжан Чжэ. Окажется ли пир пышным, сохранит ли семья лицо, останется ли довольна родня невесты — всё имело огромный вес. А теперь, когда событие привлекало столь высоких гостей, следовало проявить максимальное уважение.
Чжан Чжэ не смел проявить халатность. И хотя для подобных переговоров хватило бы управляющего, он пришёл лично, желая уладить каждую мелочь.
Му Цинлин понимающе кивнул:
— Раз речь идёт о тридцати с лишним столах, вам придётся выделить мне не меньше двадцати помощников.
Чистка и нарезка продуктов, поддержание огня в печах, разнос и прочая черновая работа требуют множества рук. Вдвоём с Тьечжу им ни за что не накормить такую ораву.
— Это... — Чжан Чжэ замкнулся.
Хотя его отец был учёным-цзюйжэнем и семья не бедствовала, законы строго ограничивали число слуг в доме. На всю усадьбу приходилось чуть больше двадцати человек — включая кормилицу матери, служанок, собственных слуг Чжан Чжэ, кучера и привратника.
Отдать два десятка слуг только на кухню? А кто будет прислуживать гостям в зале?
Он планировал прибегнуть к помощи слуг из домов близких родственников, но и этого явно не хватало.
Ван Тьечжу, услышав разговор, высунул голову из кухни:
— Учитель, мои друзья-повара с радостью помогут! Правда ведь, парни?
Обучавшиеся кулинары не посмели возразить. По меркам ремесленной иерархии хозяин Му приходился им учителем учителя. Помочь наставнику — прямой долг.
Они поспешно подтвердили:
— Да-да! Мы никуда не торопимся. Помочь хозяину Му — большая честь для нас!
Му Цинлин отказываться не стал. Для него это отличная возможность пообщаться с ними подольше и разузнать о странностях этого мира.
— В таком случае благодарю вас, братья.
Чжан Чжэ просиял от признательности:
— Я щедро вознагражу вас за труды! И со своей стороны постараюсь согнать на кухню как можно больше людей.
Му Цинлин кивнул:
— Если людей всё же будет не хватать, начнём заготовки заранее. Птицу — кур и уток — можно забить накануне вечером и опустить в колодец. Охладится, не испортится и вкуса не потеряет.
Он решил организовать всё по принципу деревенских свадебных артелей из своего прошлого мира: заблаговременно подготовить все ингредиенты, чтобы у печи оставалось лишь жарить и варить. Конечно, тридцать столов — объём колоссальный. Придётся готовить в огромных котлах, и даже тогда на каждое блюдо уйдёт по два захода. К тому же за столом стоят только он и Тьечжу, а остальные — лишь на подхвате.
Тем не менее, если правильно распределить обязанности, они справятся.
— Отлично, я всё организую, — Чжан Чжэ повеселел. Прежде он сомневался: как хозяин Му с двумя подмастерьями сумеет накормить столько народу за один дневной пир, да ещё и подать всё горячим? Он даже думал поручить домашним поварам часть простых традиционных блюд.
Но, выслушав уверенные указания Му Цинлина, он понял: мастер знает, что делает.
Затем они перешли к обсуждению меню.
— Мой отец присутствовал на пиршестве у префекта Цюй... — Чжан Чжэ несколько засмущался. — Хозяин Му, порции тогда показались гостившим немного скромными. Впрочем, всё оттого, что ваша стряпня слишком хороша.
На пиру у префекта собралась знать, и вести себя неподобающе — сгребать всё с тарелок — никто не смел. Гости старались держать фасон. Не то чтобы они ушли голодными, но явно не наелись вдоволь. Недаром позже пришлось подавать жареное мясо к вину.
Му Цинлин кивнул. Он и сам это заметил, но тогда блюда были в новинку, да и хозяева не ударили в грязь лицом. В этот же раз следует сытно накормить каждого.
У него уже созрела задумка:
— Как насчёт такого состава: четыре холодные закуски, четыре основных мясных блюда, четыре домашне-острых, два овощных и два супа? Что скажет молодой господин Чжан?
У Чжан Чжэ заблестели глаза. Он полагал, что мастер просто увеличит порции прежних двенадцати блюд, а тот предложил расширить меню до шестнадцати! Вспомнив о новых комплексных обедах «Слепая коробка», о которых гудел весь город, Чжан Чжэ уверился: выбор будет отменным.
Му Цинлин уточнил:
— Есть ли особые пожелания или запреты в еде?
— Насчёт запретов беспокоиться не стоит, — ответил Чжан Чжэ. — Гостей много, всем не угодишь, так что готовьте на общий вкус.
— А есть ли блюда, которые вы непременно хотите видеть на столе?
Чжан Чжэ смущённо улыбнулся:
— Отец хвалил свинину «Дунпо», матушке по душе пришёлся куриный бульон. Что до остального — я положусь на ваш вкус.
До свадьбы оставалось ещё несколько дней. Му Цинлин посчитал и произнёс:
— Через два дня я передам вам меню и список необходимых продуктов. Если возникнут трудности с закупкой, решим заранее.
— Превеликое спасибо, хозяин Му! — Чжан Чжэ достал банкноту. — Это задаток. По завершении пира я выплачу оставшиеся сто лянов серебра.
Му Цинлин взглянул на купюру — пятьдесят лянов. Вместе с остатком выходило сто пятьдесят лянов за один банкет.
Весьма щедро! За месяц работы лавки он чистыми выручал примерно ту же сумму. Хоть наплыв клиентов у него был огромным, расходы на продукты, дрова и жалование работникам съедали немалую часть дохода. У префекта он заработал сорок лянов (двадцать по договору и ещё двадцать в подарок от старой госпожи), но там и столов было вдвое меньше, и меню скромнее. Названная Чжан Чжэ цена была высокой, но вполне справедливой.
Му Цинлин без лишних церемоний принял задаток:
— Молодой господин Чжан может быть спокоен. Я сделаю всё, чтобы ваш свадебный пир прошёл безупречно.
— Есть ещё одно пожелание, — добавил Чжан Чжэ. — Паровые персики долголетия шоутао, что вы подавали в прошлый раз... Можно ли сделать что-то похожее по форме или вкусу? Моя невеста очень любит пышную и сладкую выпечку.
— Это проще простого. Мы приготовим свадебные паровые булочки «Симомо». А раз будущая хозяйка любит сладкое и пышное, я приготовлю для вас особый подарок к новоселью — пусть ваша совместная жизнь будет сладкой, как мёд!
В древности люди отличались скромностью, и подобные пожелания заставили Чжан Чжэ густо покраснеть:
— Благодарю вас, хозяин Му...
Му Цинлин усмехнулся:
— Дело молодое, чего тут смущаться?
Чжан Чжэ подхватил шутливый тон:
— А сам-то хозяин Му ещё не женился! Я слышал, полгорода мечтают сватать за вас своих дочерей!
Правда, пока все выжидали. Разумные люди понимали, что перед хозяином Му открываются великие перспективы, но статус его пока невелик — простой торговец, без знатного рода и пышной усадьбы. Вот свахи и медлили, взвешивая выгоду.
Му Цинлин перепугался, точно перед ним возник смертельный враг:
— У меня и в мыслях такого нет!
Чжан Чжэ расхохотался:
— Мне-то вы зачем это говорите? У меня нет незамужней сестры. Вам стоит заявить о своём отказе тем, кто засылает свах!
Чжан Чжэ был старше Му Цинлина всего на пару лет, а помолвился ещё в пятнадцать — женитьбу отложили лишь из-за экзаменов. Му Цинлину же скоро исполнялось двадцать, а о его помолвке никто не слыхивал.
Чжан Чжэ хотел было заметить, что в таком возрасте пора бы обзавестись семьёй, но осёкся.
Вдруг в его голове словно что-то звякнуло.
«Постойте... Неужели?»
Это была привычная, глубоко укоренившаяся мысль. Но за последние месяцы он встречал немало двадцатилетних парней, вовсе не думавших о браке. В беседах те легко признавались, что продолжение рода их абсолютно не заботит, и предпочитали жить сегодняшним днём.
И в этом не казалось ничего предрассудительного!
Тогда кто же вбил ему в голову мысль, будто каждый обязан жениться по достижении определённого возраста?
Странно...
Впрочем, мысли быстро улетучились, и Чжан Чжэ вернулся к обсуждению свадьбы.
Му Цинлин удержал его на ужин — своего рода предварительная дегустация. В его прежнем мире рестораны, принимавшие заказы на банкеты, всегда устраивали пробу блюд, чтобы клиент заранее оценил вкус.
Му Цинлин сам готовить не стал: разогрели несколько порций свинины с ананасами «Гулоуроу», приготовленных днём, а также блюда, оставшиеся от учёбы Ван Тьечжу и поваров.
Накрыли два пышных стола.
Чжан Чжэ, будучи учёным, поначалу держался чинно и благородно, но, сделав пару укусов, уже не мог остановить палочки.
Прежде он считал себя равнодушным к еде: лишь бы брюхо набить, а что в тарелке — неважно. Потому, несмотря на невероятную славу лавки Му, сам он сюда не заглядывал. Кабы не настойчивые похвалы родителей, он бы и не подумал просить Му Цинлина о помощи.
И лишь сегодня он понял: восторги родителей не были преувеличением.
Безумно вкусно! Каждое кушанье идеально попадало в его вкус, а белоснежный рассыпчатый рис таял во рту.
В Цяньчэне уже некоторое время вошло в моду есть сухой рис, а не варить из него жидкую кашу с овощами. В их доме тоже пробовали готовить рис отдельно, но по привычке смешивали его с бульонами.
Оказалось, они всё делали не так! Душистый рис требовалось брать вприкуску с этими сочными, пряными блюдами!
Ложка риса, кусок мяса — невероятное наслаждение!
— Хозяин Му! — Чжан Чжэ, ослабив пояс на отяжелевшем животе, смущённо спросил: — Можно ли добавить на свадьбу это блюдо с ананасом?
— Разумеется. Оно называется «Гулоуроу», свинина с ананасами в кисло-сладком соусе.
Чжан Чжэ задумчиво произнёс:
— Стало быть, все эти названия придумываете вы, хозяин Му?
Му Цинлин открыл рот, не зная, как выкрутиться. В этом мире прежде не знали подобных блюд, и все естественным образом считали его их автором.
«Чёрт... Неужели я стал плагиатором рецептов? Люди переносятся и воруют стихи, а я — кулинарные книги?»
Му Цинлин мысленно посмеялся над собой. Обсуждать это не имело смысла, так что он решил ничего не объяснять. Название — всего лишь слова, пусть называют как хотят.
Когда сытый Чжан Чжэ отбыл, Сестра Хуан с братьями Цзян принялись за уборку.
Му Цинлин объявил:
— Завтра у нас выходной, не забудьте хорошенько отдохнуть.
Ван Тьечжу напомнил:
— Учитель, вы просили найти мастера по печам. Я договорился на завтрашнее утро, к полудню всё будет готово, так что послезавтра торговле ничего не помешает.
Му Цинлин улыбнулся:
— Отлично. Завтра тоже отдыхай, не приходи.
— Как раз завтра у меня есть дела, — пробормотал Тьечжу. Ему нужно было наведаться в военный лагерь.
Му Цинлин расспрашивать не стал. Несмотря на растущие подозрения, вмешиваться в чужие дела он не планировал.
— И ещё. Похоже, с введением комплексных обедов посуды стало куда больше. Я хочу нанять ещё одного работника на мойку. Тьечжу, есть кто на примете?
Сейчас братьям Цзян приходилось успевать и в зале, и у раковины. Му Цинлин не хотел уподобляться алчным капиталистам и выжимать из слуг все соки. Нанять ещё одну пару рук стоило копейки, а людям станет легче.
Сестра Хуан мысленно восхитилась добротой хозяина. Братья Цзян переглянулись. Они всё ещё проходили испытательный срок и очень переживали.
Му Цинлин обратился к ним:
— Вы отлично показали себя за эти дни. Испытательный срок окончен. Отныне работаете по графику: один выходной каждые пять дней. Завтра тоже отдыхайте.
Братья Цзян облегчённо вздохнули. Они уже отправили отчёт о работе в мире Лянъи начальству и получили одобрение. Больше всего они боялись не угодить хозяину Му. Тогда прикрывать генерала пришлось бы издали.
Теперь, когда их утвердили, командир Юй Са сможет прислать ещё одного человека для подстраховки на улице.
— Отлично, закончили уборку — и по домам, — Му Цинлин отправил всех прочь и выгнал Дылду мыться.
Этот парень всякий раз мылся как на пожаре — выбегал из купальни меньше чем через три минуты. И ведь не скажешь, что неряха.
Обычно после умывания они расходятся по комнатам. Но сегодня Му Цинлин, окрылённый своей догадкой, решил попытаться разговорить Дылду.
— Чэнцзы, сядь, мне нужно кое-что у тебя спросить.
Дылда послушно уселся напротив.
Му Цинлин тщательно подбирал слова:
— Скажи... тебе знакомо выражение: «Чётное не меняется, нечётное меняется»?
Чэнцзы на мгновение подхватил движение — кивнул, но в следующую секунду обхватил голову руками и отчаянно затряс ею.
На его лице отобразилась мука.
Му Цинлин перепугался и бросился успокаивать:
— Всё-всё, не надо! Не помнишь — и не надо! Дыши глубоко, тихо-тихо, всё хорошо...
Под его ласковым голосом Дылда постепенно пришёл в себя. Но на дне его глаз мелькнула глубокая, сложная эмоция, которую Му Цинлин не смог разгадать.
Ему показалось, что парень просто перенапряг мозги.
Чем дальше, тем сильнее Му Цинлин убеждался: с Чэнцзы всё непросто. Неужели тот действительно потерял память при переходе?
— Ладно, ложись спать.
Ему нужно было уложить всё это в голове.
* * *
Му Цинлин и не подозревал, что в этот самый миг совершенно в другом измерении, на больничной койке, человек по имени Чэнъин внезапно разлепил веки.