Что творилось за пределами Мира Лянъи, Му Цинлину было неведомо.
Прокрутившись у раскаленной печи целый день, он наконец-то смог перевести дух. Наш повар казался себе насквозь пропитанным яичным духом.
Впрочем, не это заботило его больше всего. Главной головной болью возвышались несколько огромных тазов, доверху забитых грязной посудой. Зачем крошечной закусочной такой безумный запас тарелок? Стоило Му Цинлину поморщиться от мысли о предстоящем мытье, как на пороге возникли мать и дочь.
— Хозяин Му, сегодня нужно мыть посуду и прибираться?
Му Цинлин облегченно вздохнул. Ну еще бы! Хотя его скромной лавчонке и не требовался зазывала или отдельный официант, но уж с грязной-то утварью кто-то должен был помогать. Не валандаться же ему самому до полуночи над горой тарелок после двенадцати часов чада и сопения у кастрюль? Когда спать-то?
Едва гостьи переступили порог, в голове Му Цинлина сами собой всплыли нужные сведения.
Женщина по фамилии Хуан была вдовой. На руках у нее оставалась семилетняя дочка. Ютились они неподалеку, в съемной конуре в заднем переулке, и перебивались случайными заработками. Раньше эта женщина уже помогала прежнему владельцу мыть посуду.
— Приходите каждый день к этому времени, — произнес Му Цинлин.
На лицах матери и дочери просияла искренняя радость. Пока лавка хозяина Му держится на плаву, у них будет верный кусок хлеба.
Уложив в голове эти сведения, Му Цинлин позволил им заняться делом, а сам задумался.
Ситуация складывалась странная.
Утром первым, кого он встретил, была хозяйка Тан из соседней лавки. Позже, выкроив свободную минутку, Му Цинлин прогулялся по улице и убедился: из сладостей продавали лишь белый, красный да колотый сахар, никаких выкрутасных лакомств. Но суть не в этом. Суть в том, что при встрече с хозяйкой Тан имя и история соседки мгновенно всплыли в памяти, а вот про сегодняшних посетителей он не узнал ровным счетом ничего!
Судя по обрывкам разговоров, некоторые гости бывали здесь не раз и хорошо знали прежнего владельца. Но память молчала.
Помимо клиентов и хозяйки Тан, с ним заговаривали и другие: ночной водовоз, соседи, торговцы и подмастерья из лавок неподалеку. И про некоторых из них в голове точно так же «распаковывались» сведения.
Му Цинлин сделал простой вывод: система раскрывала личности лишь тех, кто обращался к нему сам, но при этом ничего не покупал в его заведении.
«И что это? Мой личный чит-код?»
Размышляя над этой загадкой, он принялся за ужин.
В кладовой обнаружились запасы риса — очищенного, весьма достойного качества, смутно напоминавшего россыпи «учан». Муки не завезли, зато имелась отборная пшеница.
Вареные пшеничные зерна его не прельщали, поэтому он поставил на огонь небольшую кастрюльку с рисом и задумчиво прикинул, чем дополнить трапезу. За весь суматошный день он проглотил лишь пиалу парового яичного пудинга, однако чувства голода не ощущал вовсе. Впрочем, для любого уроженца Поднебесной наступление часа трапезы — святое дело: даже если сыт, пару ложек отправить в рот обязан.
Корзина с продуктами от Ван Тьечжу так и стояла неразобранной. Заглянув внутрь, Му Цинлин с приятным удивлением обнаружил на дне полведра картофеля.
Отличная находка! Век живи — век радуйся высокоурожайным культурам: именно они не дают народу пухнуть с голоду.
Знания Му Цинлина об истории ограничивались школьной программой да обрывками статей из сети, но он прекрасно понимал, чем становится картошка для мира с отсталым земледелием. К тому же это сложный углевод и невероятно универсальный продукт. От восьми великих кулинарных школ Китая до зарубежной кухни — картофель уместен везде.
Му Цинлин решил не мудрить: нарезать соломкой да обжарить с острым зеленым перчиком... А, перца-то нет. Ладно, сделаем сочную кисло-сладкую соломку с уксусом... Тьфу ты, уксуса тоже не завезли!
«Ну, просто обжарю соломку с солью», — решил он.
Однако, обшарив всю кухню, Му Цинлин замер в немом изумлении.
На столешницах не было ни разделочной доски, ни элементарного кухонного ножа.
В моменты полного абсурда человек способен лишь нервно хмыкнуть.
Мир с отсталой кулинарией он еще готов был принять. Но владелец закусочной, у которого на кухне нет даже ножа с доской?! Это что за шутка?
Потерев лоб, Му Цинлин вышел во двор к мывшим посуду женщинам.
— Сестра Хуан, не подскажете, где поблизости можно купить кухонный нож?
Вдова на мгновение опешила:
— Нож? На соседней улице есть кузница мастера Вана, у него должно быть.
— Благодарю.
Пока не стемнело и улицы окончательно не опустели, Му Цинлин попросил женщин присмотреть за лавкой, а сам поспешил по адресу.
Во многих эпохах древности действовал строгий комендантский час, и за ночные променады стража могла избить палками. Му Цинлин еще плохо знался с здешними порядками, но, увидав на улице прохожих, перевел дух.
До кузницы было рукой подать — пару минут ходу.
Стоило ему шагнуть под навес, как в сознании вспыхнули слова: Ван Даню.
Не успел Му Цинлин произнести и слова, как кузнец сам приветливо окликнул его:
— Доброго вечера, хозяин Му! Ужинали уже?
— И вам доброго вечера, мастер Ван. Скажите, у вас найдется готовый кухонный нож?
Му Цинлин уловил легкую странность в происходящем, но не стал заострять внимание.
— Кухонный? — Ван Даню неопределенно качнул головой и указал на оружейную стойку у стены. — Выбирайте, вон их сколько.
Му Цинлин повернулся, взглянул на стенд, и глаза его блеснули. Работа мастерская: здешние кузнецы уже освоили ковку стали, так что мир оказался не столь примитивным.
Вот только привычного кухонного топорика — секача для овощей и мяса — там не проглядывалось вовсе.
Неужели здесь не пользуются ножами на кухне? Как же они тогда готовят?
Ждать индивидуальной ковки времени не было. Му Цинлин присмотрел длинный тяжелый нож, похожий на фруктовый, и решил пока обойтись им.
Цену кузнец заломил вполне разумную.
Рассудив, что для развития меню без хорошего инструмента не обойтись, Му Цинлин спросил:
— Мастер Ван, если я нарисую чертежи, вы сможете выковать для меня несколько особых ножей по образцу?
— Разумеется! — Кузнец тут же выложил на стол тушь и кисть.
Му Цинлин принялся за дело: набросал топорик для рубки костей, классический широкий топорик-цайдо — легкий, тонкий, — пару малых ножей для чистки овощей... Словом, полный поварской комплект.
— Возьметесь за такое?
Ван Даню уверенно ударил себя кулаком в грудь:
— Не сомневайтесь! Были бы чертежи, а уж Даню выкует что угодно.
Оставив задаток и зажав под мышкой купленный нож, Му Цинлин вернулся домой.
Нашинковав картофель соломкой, он промыл её в холодной воде с солью: если вымыть лишний крахмал, соломка при обжарке получится хрустящей и сочной.
Затем он нарезал один из томатов, замыслив сделать главное беспроигрышное блюдо — яичницу с томатами. Классику, с которой начинал едва ли не каждый кулинар.
Му Цинлин не любил, когда яйца превращались в кашу. По его рецепту сначала нужно было обжарить взбитую массу до пышной мягкости, переложить в пиалу, и лишь затем в оставшемся масле томить томаты. Щепотка соли помогала помидорам быстрее пустить обильный сок. Когда они размякали в соус, в сковороду возвращались пышные яичные хлопья.
Вскоре два блюда источали аппетитный пар на столе. Мать и дочь все еще возились у колодца во дворе, и Му Цинлин, конечно же, не забыл про них.
— Сестра Хуан, оставьте пока работу. Ведите Сяо Я, поужинаем!
Женщины опешили — похоже, хозяева их отроду не зазывали к столу. Но спорить с работодателем не дерзнули.
Вымыв руки, они сели за стол, но перед тарелками замерли в нерешительности, будто не зная, как подступиться к угощению.
Маленькая Сяо Я с любопытством уставилась на тарелки:
— Дядя Му, а что это? У нас дома такое не готовят...
Му Цинлин ласково улыбнулся:
— Это обжаренная картофельная соломка и яичница с томатами. А чем вы обычно ужинаете?
Девочка замялась, не зная, как объяснить, и взглянула на мать.
Госпожа Хуан смущенно улыбнулась:
— Да нашей простой крестьянской стряпней... Куда нам до такой изысканности, как у вас, хозяин Му.
Полезных сведений извлечь не удалось.
Му Цинлин перевел тему:
— Сестра Хуан, вы заняты днём? Если постоянного места нет, не хотите пойти ко мне в лавку работницей?
Что там думал прошлый хозяин — его дело, а сам Му Цинлин не намеревался надрываться без нужды. Сбережения у него имелись, а судя по сегодняшнему ажиотажу да его собственному поварскому мастерству, заведение ждал успех.
Ван Тьечжу продавал яйца по пять вэней за пару, а в закусочной готовое блюдо уходило за пять-шесть вэней. С учетом расходов на дрова и масло чистая прибыль казалась скромной, но при стабильном потоке гостей выходила весьма солидная сумма.
Расходы на жалование лавка вполне потянет.
К тому же Му Цинлин планировал расширять меню. Кухня восьми великих направлений Китайской империи — это вам не пара захудалых рецептов вареных да жареных яиц! Одному со всем не справиться.
А эта женщина с дочкой уже работали здесь и, судя по наблюдениям, мыли утварь на совесть. К тому же, хоть их платья и пестрели следами носки, они были вычищены до блеска. А в общепите чистота и гигиена — залог успеха.
Мать и дочь просияли:
— Мы согласны! С радостью!
— Вот и ладно, беритесь за еду, а то остынет.
Лишь тогда гостьи взяли палочки и, подражая хозяину Му, стали осторожно брать по кусочку, заедая рисом.
Сам же Му Цинлин с первым же куском замер в немом восхищении.
Да что за чудеса?!
Почему здесь абсолютно все ингредиенты обладают настолько феноменальным вкусом? Это эффект первозданной экологии мира без химии и пестицидов, или тут кроется нечто большее?
Он ел, не поднимая головы, и с легкостью умял большую пиалу риса. И лишь утолив первый порыв, замедлил темп и обратил внимание на своих спутниц.
Мать и дочь ели тихо, скромно... но как-то слишком спокойно.
Вспомнив, в какой восторг впадали сегодняшние клиенты от обычного пудинга, Му Цинлин удивленно нахмурился. Почему же эти две воспринимают его стряпню настолько обыденно?
Впервые за долгое время шеф-повар усомнился в собственном мастерстве.