Мужская ладонь с точёными, сухими пальцами опустилась на прозрачный купол лечебной капсулы Му Цинлина — аккурат напротив руки Му Цинлина.
В этот миг весь окружающий мир словно погрузился в тишину.
Чэнъин приподнялся, превозмогая тяжесть проводами опутанного тела, и полубоком замер над лечебной капсулой, не отрывая руки от стекла.
Сквозь прозрачную преграду их взгляды встретились.
Минута текла за минутой, но ни один из них не решался нарушить молчание.
Бай Бай и Юй Са застыли неподалёку, искренне изумлённые.
У него получилось. Чэнъин и впрямь сделал это.
Он вновь сломал сковавшие его оковы и вернулся к ним.
Вот только витавшая в палате атмосфера решительно не располагала к тому, чтобы вклиниваться со своими расспросами.
Эта парочка смотрела друг на друга через стекло лечебной капсулы с такой нежностью, что воздух вокруг, казалось, вот-вот закипит.
Куда уж тут лезть?
Юй Са в углу так и вовсе притворился изваянием.
А вот Бай Баю, как лечащему врачу, отсидеться не удавалось: хоть Чэнъин и пришёл в себя, требовалось немедленно провести полное обследование. Да и в дальнейшем следовало пристально наблюдать, не погрузится ли генеральский разум в небытие снова.
И всё же то, что Чэнъин сумел вырваться из ментальной ловушки при столь крайних обстоятельствах, уже само по себе граничило с чудом.
Му Цинлин молча смотрел на прижатую к стеклу ладонь. Говорить он сейчас не мог, но его взгляд красноречиво выражал целую гамму чувств: нешуточную радость, затаённую тревогу и даже лёгкий укол вины.
Ведь они выбрали весьма рискованный, почти безумный путь.
Они вполне могли отправить Цзян Юя или Цзян Чжоу, чтобы те передали Чэнъину весточку и попросили его не рваться из последних сил, а выжидать подходящего момента.
Но они предпочли рискнуть.
Они воспользовались этой возможностью, заставив Чэнъина целых полтора часа целенаправленно терзать собственный разум.
Чэнъин, казалось, без труда прочёл всё, что промелькнуло в его глазах.
— Не переживай, Линлин, всё в порядке, — голос Чэнъина прозвучал тихо, но удивительно твёрдо. — На самом деле я вырвался не из пространственных оков игры. Я вернул себе контроль над собственной жизнью.
За полтора десятка лет непрерывных войн и походов он, если честно, беспрестанно испытывал глубокую усталость.
Когда завершилась последняя масштабная кампания, он прекрасно понимал: эта победа обеспечит Новой Голубой Звезде век мира и спокойствия. И пусть сам он получил тяжелейшие увечья, в глубине души жила мысль, что тяжелейшую ношу ответственности можно хотя бы ненадолго сбросить с плеч.
Он всегда держался сдержанно и безупречно, но разве бывает человек без тайных слабостей?
Сражаться за родину — его честь и его долг.
Каждый в империи нарицал его богом войны, все называли своим кумиром.
А если ты некрушимый кумир, у тебя нет права на поражение.
Двенадцать лет он не смел позволить себе даже секундной слабости.
И когда пришло долгожданное затишье, а следом обрушился новый удар, он, осознавая, что может пострадать ещё сильнее, в первый миг просто забыл сопротивляться.
Не потому, что не хотел жить — жизнь прекрасна и удивительна.
Он просто доверял технологиям современной медицины, веря, что его обязательно вытащат.
И решил воспользоваться случаем, чтобы немного побыть слабым. Перевести дух. Уйти в отпуск.
Ведь тот, кто лучше всех умеет воевать, меньше всех жаждет войн.
Вот только он никак не ожидал, что душевное успокоение и эмоциональная разрядка завлекут его в непробудный сон.
Сначала погружение в небытие казалось абсолютной тьмой: он блуждал в ней без мысли и цели, словно в липком тумане.
Пока не попал в виртуальный мир и не встретил Линлина.
Рядом с Линлином дни текли размеренно, спокойно и радостно.
Вставать с рассветом, отдыхать на закате. Рядом родные, близкие, друзья.
Вместе трудиться, вместе обедать, перебрасываться словом, а иногда и по-доброму пререкаться.
Об этом простом счастье он тайно тосковал долгие годы.
И подсознание ухватилось за эту безмятежность: ему хотелось остаться там навсегда, просто жить без войн и тревог.
Кабы не Линлин, он бы, пожалуй, так и не захотел покидать тот мирный приют.
Хотя, с другой стороны... не будь в том мире Линлина, вряд ли эта жизнь показалась бы ему столь заманчивой.
Раньше Бай Бай и остальные никак не могли взять в толк, отчего обычные объятия и поцелуи Му Цинлина возвращают генерала к жизни.
Звучало это, прямо скажем, сказочно и неправдоподобно.
Но если задуматься, именно упорное стремление Линлина добраться до правды послужило тем самым маяком, который вытащил его из тьмы.
И пусть в этом присутствовала доля мистики, Линлин оставался единственным и главным ключом к его пробуждению.
Му Цинлин молча слушал, как тот делится своими сокровенными мыслями и признаётся в чувствах.
Ни единого громкого слова о любви.
Но у Му Цинлина всё равно пылали щёки.
Самые искренние слова — не шаблонное «я люблю тебя», а простое «пока ты рядом, я непреодолим».
Чэнъин всё так же смотрел на Му Цинлина, не сводя глаз.
Бай Бай, наконец, не выдержал.
Им, боевым товарищам, пришлось поневоле выслушать эти излияния. В душе они, конечно, давились смехом, но внешне следовало изобразить праведное возмущение.
— Ну всё, хватит, — подал голос доктор. — Хозяину Му тут ещё с десяток часов лежать. Не смущай человека, иди лучше посмотри на результаты обследования.
Му Цинлин выразительно взглянул на Чэнъина, поторапливая его, а сам смущённо отвернулся.
До чего же неловко!
Это оказалось куда смутительнее, чем все прошлые сказочные попытки поцелуем разбудить «спящего красавца».
Особенно этот взгляд Чэнъина... Кажется, тот готов был проглотить его целиком.
Отчёт обследований Чэнъина не выявил ни единого отклонения.
Оставалось лишь наблюдение.
Раньше генерал после пробуждения мог удерживать контроль лишь пару часов.
Теперь следовало проверить, не погрузится ли его разум в небытие снова, когда истечёт этот срок.
Разумеется, однократная проверка ничего не доказывала — требовалось время.
Кто знает, может, сегодня всё будет в порядке, а завтра он снова впадёт в анабиоз?
И хотя по внешнему виду Чэнъина казалось, что он окончательно оправился — да и сам генерал был в этом убеждён, — одних догадок медицине было мало. Требовались неопровержимые научные данные.
Разобравшись с делами генерала, Бай Бай перевёл взгляд на Му Цинлина и не удержался от подколки:
— Чэнъин, ты бы знал, как Хозяин Му из-за тебя переживал! Кабы не слабость физическая, он бы эту лечебную капсулу вдребезги разнёс, лишь бы прорваться и поцеловать тебя!
Чэнъин смутился, но в глубине души просиял.
Впрочем, если уж оба они оказались в плену обстоятельств, то пробивать преграды следует ему.
Руки Линлина созданы для того, чтобы созидать кулинарные шедевры, а не крушить броню.
Но если подумать...
— А почему Линлин резко ушёл в оффлайн? Разве в лечебной капсуле человек не должен находиться в состоянии глубокого сна?
Вот и приплыли.
Разговор вернулся к исходной точке.
Му Цинлин зажмурился, предпочитая сделать вид, что его здесь нет.
А вот Бай Бай с удовольствием взялся разъяснять причину.
Что ж, такая драма разворачивается! С чего бы ему, старинному другу, стесняться?
Выслушав объяснение, Чэнъин покраснел до самых кончиков ушей.
Это ж надо было так описать ситуацию, словно он какой-то заправский искуситель!
Но ведь после столь пылкого поцелуя естественные физиологические реакции неизбежны!
К тому же он вовсе не собирался заходить слишком далеко!
И чтобы из-за такого пустяка сработала принудительная система защиты?!
Теперь и Чэнъин не решался встретиться взглядом с Му Цинлином.
Он вспомнил, с чего вообще начался этот поцелуй — вышло глупейшее недоразумение.
Разные люди мыслят по-разному и смотрят на вещи под своим углом.
Линлин полагал, что раз поцелуй помогает вернуть его к жизни, то стоит попытаться сделать этот процесс управляемым. Он действовал из лучших побуждений.
А когда Чэнъин отказался, Линлин, естественно, обиделся и расстроился — его чувства легко можно понять.
Но для самого Чэнъина поцелуй был чем-то глубоко личным, священным.
Он не мог позволить себе воспользоваться беспомощным положением Линлина и украсть его поцелуй. По отношению к Линлину это было бы нечестно и проявляло крайнее неуважение.
— Словом, оба хороши, один ради другого старался, — со смешком подытожил Бай Бай. — Эх, ну и разит от вас сладкой парочкой!
Му Цинлин окончательно засмущался и более всего на свете желал испариться.
Поскольку говорить он всё ещё не мог, оставалось терпеть подшучивания.
Впрочем, у него оставался надёжный способ сбежать — погрузиться в медикаментозный сон.
Пусть отправляют его обратно в небытие на оставшиеся часы, а шуточки он слушать не нанимался.
Му Цинлин сделал пару быстро понятых врачом жестов.
— Хочешь снова уйти в сон? — уточнил Бай Бай.
Му Цинлин утвердительно кивнул.
Бай Бай, как опытный медик, спорить не стал.
В конце концов, лежать в тесной лечебной капсуле, погружённым в лечебный раствор, пусть и без боли, всё равно удовольствие сомнительное.
Врач сверился с показателями на терминале:
— В обычной ситуации тебе остаётся еще часов десять. Поспи, так время пролетит быстрее.
Му Цинлин снова кивнул и тут же закрыл глаза.
Чэнъин стоял рядом и сквозь прозрачный пластик ласково провёл пальцами по той линии, где за преградой находилась щека Линлина.
Юй Са сладко зевнул:
— Если вопросов больше нет, я пойду посплю.
В игре сейчас стоял разгар дня, но в реальном мире давно перевалило за полночь.
Бай Бай снова закрепил на теле Чэнъина датчики:
— Ну всё, мне тоже пора отдохнуть. А ты присмотри за Хозяином Му.
Благодаря мониторам, о любых изменениях в состоянии генерала он узнает мгновенно.
За Му Цинлина переживать тоже не приходилось: как только процесс генетической модификации завершится, он проснется сам, и крышка капсулы откроется автоматически.
А судя по Чэнъину, тот от парня теперь ни на шаг не отступит.
Н-да, неужели все влюблённые превращаются в эдаких липучек?
Чэнъин кивнул. Хоть он и знал, что Линлин его уже не слышит, всё равно понизил голос, чтобы не потревожить его сон:
— Иди отдыхай. И спасибо вам за всё... Вы столько для меня сделали.
— Перестань, мы же свои люди, — Бай Бай бросил взгляд на Му Цинлина и не удержался от улыбки. — Кто бы мог подумать, что несчастье обернётся для тебя таким счастьем.
Губы Чэнъина тронула мягкая улыбка:
— Да. Это судьба.
Бай Бай только качнул головой, не желая спорить с этим счастливым упрямцем, и вышел из палаты.
А ведь он помнил время, когда Чэнъин был убеждённым холостяком и твердил, дескать, привязанность сделает его уязвимым и замедлит отклик клинка на поле боя.
Ха!
Просто подходящий человек не попадался.
А Му Цинлин — парень замечательный, выдающийся. Встретившись при столь необычных обстоятельствах, не мудрено было потерять голову.
К тому же от Му Цинлина веяло тем редким, глубоким умиротворением, которого так не хватало им всем.
Время текло неторопливо.
Му Цинлин спал, и ему снился сон.
В том сне он вернулся в далекое детство, к дедушке.
Дедушка был добрым, ласковым стариком. Его шершавая, мозолистая ладонь мягко гладила внука по голове.
«Наш Линлин рос без папы и мамы, но когда вырастет, обязательно обретет настоящее счастье».
Му Цинлин слышал, как его детский голосок тихо отвечает:
«Я буду счастливым».
Затем картинка сменилась: дедушка тяжело болен, лежал на одре.
Старик сжимал руку внука, уже окончившего университет:
«Жизнь — это долгий-долгий путь. Дедушка прошёл его с тобой, насколько хватило сил. А ты, Линлин, будь счастлив».
И Му Цинлин, глотая слёзы, снова шептал:
«Я буду счастлив».
«Я буду счастлив...»
Шёпот уплывал всё дальше, и Му Цинлин постепенно выныривал из глубин сна.
Перед глазами мелькали картины его жизни на Древней Голубой Звезде.
Совсем маленьким дедушка впервые ведёт его в детский сад, а другие дети смеются, мол, его дед собирает утиль, и от него самого разит помойкой.
Он прибежал домой в слезах.
А дедушка обнял его и сказал: если почаще мыться и ходить в чистом, то всегда будешь пахнуть вкусно.
Вкусно...
А чем это так вкусно пахнет?
Му Цинлин пошёл на этот аромат и открыл глаза.
Первое, что он увидел — буйство алого цвета.
Присмотришься — кругом розы.
Весь воздух пропитался густым, пьянящим ароматом свежих цветов.
Чэнъин в строгом парадном кителе стоял прямо перед ним с пышным букетом роз в руках.
— С возвращением, Линлин.
Му Цинлин сел в лечебной капсуле. Он весь вымазался в прозрачном геле, а мокрая одежда липла к телу.
Картина выходила, прямо скажем, не слишком романтичная.
— Ты... действительно хочешь объясняться со мной в таком виде?
Чэнъин не удержался от тихой ухмылки. Отложив букет, он легко подхватил Му Цинлина на руки и вытащил из лечебной капсулы.
Му Цинлин дернулся было по привычке, но тут же обмяк.
Ладно, пусть делает что хочет.
После всего пережитого стыдиться мокрой одежды просто глупо.
В ванной уже набралась горячая вода, а на вешалке ждал комплект сухих вещей.
— Линлин, умывайся и переодевайся, а потом Бай Бай зайдёт осмотреть тебя.
— Хорошо, — кивнул Му Цинлин.
Но Чэнъин не шевелился. Он стоял на пороге и смотрел на него так жадно и пристально, будто взором своим пытался сжечь дотла.
Му Цинлин с каменным лицом выставил его за дверь.
Вот ведь пристал!
И откуда в генерале прорезалась такая непробиваемая инородная дерзость?
И вообще, откуда в палате столько роз?! Чэнъин ведь проснулся всего пару часов назад!
Му Цинлин вздохнул с улыбкой — ему было и смешно, и трогательно, и немного смутно на душе.
Эх, этот человек...
Умывшись, Му Цинлин взглянул в зеркало и замер.
То ли ему казалось, то ли он и впрямь изменился.
Черты лица остались прежними, но кожа стала безупречно гладкой, тон — фарфоровым, а сам облик обрел ту утонченность, словно поверх наложили идеальный цифровой фильтр.
Да и во всем теле ощущалась непривычная, лёгкая сила.
Неужели так работает генетический апгрейд?
Переодевшись, он переступил порог ванной и снова упёрся взглядом в Чэнъина — тот успел сменить китель на другой, не менее строгий парадный костюм.
И откуда у него столько запасной формы?
Чэнъин ждал его у двери с букетом наперевес.
— Линлин, пусть момент не самый подходящий и обстановке далеко до романтики, но я хочу сказать тебе всё официально.
Щёки Му Цинлина мгновенно вспыхнули.
— Э-э... — неопределённо угукнул он.
Чэнъин, словно персонаж со старой киноленты, торжественно преподнёс ему букет:
— Линлин, ты мне нравишься. Я хочу быть с тобой до конца своих дней. Ты согласен встречаться со мной?
Немного неуклюже.
Фразы звучали слегка сухо, почти по-уставному.
Но Му Цинлин чувствовал искренность в каждом слове.
Он принял розы:
— Я согласен встречаться. Но...
Чэнъин мгновенно натянулся как струна.
Му Цинлин продолжал:
— Что до «конца дней»... Путь предстоит долгий. Посмотрим, как мы пройдём его вместе.
Иными словами: будущее велико, и им лишь предстоит пройти проверку временем и жизнью.
Чэнъин расплылся в глуповатой, счастливой улыбке:
— Так и надо, так и надо...
— Вот уж точно — дылда глупая, — Му Цинлин тоже не удержался от улыбки и поддел его. — А где же генеральская выправка?
Генеральская выправка?
В следующее мгновение у Му Цинлина перехватило дыхание, земля ушла из-под ног, и не успел он опомниться, как его губы накрыл поцелуй Чэнъина.
В отличие от виртуального мира, здесь всё ощущалось невероятно реально, остро и явственно.
Букет роз, зажатый между их грудью, смятенно хрустнул, стебли переломились, роняя алые капли сока.
Они казались похожими на кровь, смешиваясь и растворяясь, так что уже не разобрать было, где чьё.
Поцелуй обжигал, дыхание сбивалось, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.
А этот отчаянный парень, будто потеряв страх, ухватил руку Му Цинлина и бесцеремонно прижал её к своей груди.
Му Цинлин, отбросив остатки смущения, не стал сопротивляться.
Это ведь его парень! Официальный, настоящий парень!
Почему бы и не потрогать крепкие мышцы?
Он давно заглядывался на эту подтянутую грудь.
На ощупь — безупречно.
Под пальцами глухо и бешено колотилось сердце.
Они оба горели одним огнём.
В такой обстановке... не пора ли зайти чуть дальше?
Оба взрослые люди, к чему лишняя манерность?
С любимым человеком и радость вдвойне.
Вот только у Му Цинлина остался лёгкий психологический зажим.
В игре, под хмельком, у него уже возникали подобные мысли, но тогда его бессрочно выбило из сети защитным механизмом.
А сейчас...
Это же больничная палата!
Да и Бай Бай вот-вот зайдёт на осмотр!
Заметив, что ладонь Чэнъина уже забралась под его футболку, Му Цинлин решительно упёрся руками и оттолкнул его:
— Нет, нельзя. Мы в госпитале!
Чэнъин, с пылавшим от возбуждения лицом и покрасневшей шеей, тяжело дышал:
— Прости, Линлин... Я просто не сдержался.
Он и помыслить не мог, что поцелуй с любимым человеком способен дарить настолько невероятные ощущения.
Выброс адреналина легко сравнился бы с самым жестоким боем на передовой.
Это чувство опьяняло.
Му Цинлин отпихнул его ещё разок и попытался перевести дух. Не лежать же так вечно?
Сердце всё ещё выбивало чечётку — опыта в любовных делах у него не водилось, и как себя вести после бурного поцелуя, он представлял с трудом. Было жутко неловко.
Он ляпнул первое, что пришло в голову:
— И зачем ты натащил сюда столько цветов? Убирать замучаешься!
Чэнъин тихо хмыкнул:
— Людям убирать не придётся, для этого есть клининговые роботы.
— А, — выдохнул Му Цинлин.
И снова наступила пауза.
О чём вообще разговаривают нормальные пары после того, как признались в чувствах и поцеловались?
У него-то опыта ноль!
Уха Чэнъина касался тихий, ласковый смех:
— Думаю, нам стоит жить так же, как раньше. Просто работать, готовить, быть рядом. Только теперь ты будешь уделять мне немного больше времени.
Му Цинлин снова лишь кивнул.
Что ж, звучит вполне разумно.
Глядя на растерявшегося парня, Чэнъин чувствовал невероятный прилив нежности.
— Кстати, пока ты спал эти десять часов, я ни разу не отключился.
Му Цинлин просиял:
— Выходит, ты окончательно поправился?
— Мы с Бай Баем надеемся на это, но нужен период наблюдения. Так что какое-то время я не смогу заходить с тобой в игру.
Если он зайдёт в виртуальный мир и снова очнётся там, врачи не смогут точно отслеживать периоды его бодрствования в реальности.
Му Цинлин с готовностью согласился:
— Разумеется, нужно всё тщательно проверить. Главное — убедиться, что ты в безопасности.
А игра... Это дело десятое.
В конце концов, Чэнъин там всё равно только и делал, что разжигал огонь в печи.
С остальным справятся и другие.
— Тебе не о чем беспокоиться. В ресторане всё идёт своим чередом, а на раздув мехов я легко найду временного работника.
— Нет, я не об этом.
— А?
Чэнъин посмотрел на него, и в его глазах блеснул властный, собственнический огонёк:
— Линлин, ты забыл? После последнего обновления в игре появился «Игровой помощник».
Если игрок не может войти в сеть самостоятельно, оцифрованный ассистент копирует его манеру поведения и продолжает жить за него в виртуале.
Ван Тьечжу иногда так халтурил: когда выпадала тяжёлая работа, он просто выходил из сети, перекладывая всю рутину на своего искусственного двойника.
— Линлин, не подпускай его к себе, — строго произнёс Чэнъин.
Му Цинлин опешил на добрых три минуты:
«Да вы же, чёрт возьми, один и тот же человек!»
— И как, по-твоему, я должен это объяснять остальным? — наконец вымолвил он.
Раньше между ними витала явная симпатия, и хоть они не состояли в официальных отношениях, в консервативном древнем мире их давно считали названными братьями.
Если он резко отдалится от его аватара, люди не поймут!
И тут Му Цинлину кое-что вспомнилось.
— Кстати, я всё хотел спросить! Ко мне тут свахи приходить пытались, а ты их, оказывается, всех тайком выпроваживал!
Чэнъин слегка смутился, но ответил прямо:
— Всё равно ведь тебе не нравятся девушки.
— Это с чего ты взял?
— Ты постоянно заглядывался на мои кубики пресса и подтянутую грудь. Да ещё и вздыхал восхищённо.
После такого уличить его в гетеросексуальности было бы трудно.
Му Цинлину даже возразить было нечего.
Аватар Чэнъина в игре выглядел более чем внушительно, а уж его реальное тело — и подавно.
Да и честно говоря, когда они целовались, Му Цинлин успел всё ощупать.
Хи-хи, идеальная форма.
Заметив, как уголки губ Линлина стремительно ползут вверх, Чэнъин лишь беззвучно вздохнул с ласковой ухмылкой.
Впрочем, стремление к прекрасному вполне естественно.
Его самого тонкая талия и округлые бёдра Линлина влекли ничуть не меньше.
Не успели они закончить свой разговор, как в дверь деликатно постучали, и в палату вошёл Бай Бай.
На горы роз вокруг он даже не взглянул — судя по всему, знал о них заранее.
Зато на самого Чэнъина врач посмотрел с откровенным осуждением.
Два часа назад, едва успели привезти цветы, Чэнъин потребовал снять с него все датчики.
Мол, не гоже признаваться в любви, будучи обвешанным проводами!
И хотя к тому моменту критический порог бодрствования уже был пройден, Бай Бай, пожалев друга, после оценки его состояния всё же уступил.
Кто бы мог подумать, что в этом суровом генерале скроется эдакий романтичный павлин?
Он ведь заставил домашнего робота притащить из дома с десяток комплектов парадной формы!
Только на умывание и примерки ушла куча времени.
Хорошо ещё, Бай Бай вовремя заметил, что Му Цинлин просыпается, и пресек это дефиле, выставив генерала из палаты.
Бай Бай провёл полный осмотр Му Цинлина и взял образцы для генетического анализа:
— Организм в полном порядке. Все показатели намного выше прежних, так что генетический тест — чистая формальность.
Му Цинлин искренне поблагодарил:
— Спасибо вам, доктор Бай.
— Да брось, свои люди, — добродушно отмахнулся Бай Бай. — Мы теперь вроде как братья... Или по традициям Древней Голубой Звезды тебя следует звать невесткой?
Му Цинлин моментально смутился:
— Знаете... зовите меня лучше просто Хозяином Му.