Му Цинлин недовольно поморщился. Дети, конечно, радость жизни, но в любом мире найдутся малолетние сорванцы, не ведающие удержу. На белоснежном одеянии привлекательного незнакомца уже красовалось несколько грязных отпечатков детских ладоней. Но как бы сопляки его ни дергали, тот даже не шелохнулся. Взгляд оставался пустым, остекленевшим — ни искры жизни. Живой труп, да и только.
Неподалеку двое крестьян, низко наклонившись над работой, негромко переговаривались:
— Слышь, неужто и впрямь вмешаться не надо?
— Сверху сказано: пока нет угрозы для жизни, не встревать. К тому же в игре гибель не настоящая. Авось эта встряска да куча мусорных эмоций как раз и подтолкнут адмирала к пробуждению?
— И то верно. Адмирал-то раньше чистоту до судорог любил, а тут эти оборванцы за полы цепляются. Я ж видел, у него только что бровь дернулась.
— Короче, наблюдаем и всё. Если перегибать не станут — не вмешиваемся. Начальство отслеживает каждый шаг.
— Ладно. О, глянь-ка, а тот персонаж куда направился?
— Так это же хозяин той лавки с закусками, что в последние дни гремит на весь город! Слушай, а ведь яичница с томатами у него — просто отвал башки. Хоть бы разработчики поскорее разгадали рецепт... Эх, люди в игре эдакую вкуснотищу трескают, а мы наяву всё на сухом пайке.
* * *
Му Цинлин не слышал этого шепота. Он лишь тихо вздохнул, мысленно ругая себя за чрезмерное добросердечие. Заметив, что один из сорванцов замахнулся на незнакомца прутиком, юноша решительно шагнул вперед.
— Это чей тут такой невоспитанный? А ну брысь отсюда! Разбежались по домам! Старшие разве не учили, что обижать слабых — грех?
Даже если этот красавец — вовсе не главный герой какого-нибудь романа, как успел вообразить Цинлин, сейчас перед ним стоял беспомощный, сбитый с толку человек.
Хотя они виделись всего мельком, да и появление этого верзилы казалось странным, одного взгляда на него хватало, чтобы понять: с разумом у парня беда.
Получив отпор, шпана разбежалась, на ходу выкрикивая дразнилки:
— Дылда! Скудоумная дылда!
Му Цинлин сокрушенно качнул головой и подошел ближе:
— Ты почему тут один? Где твои близкие?
Дылда воззрился на него абсолютно пустым взором, будто не разбирая человеческой речи.
Юноша мысленно обозвал себя дураком: если бы этот человек хоть что-то понимал, разве позволил бы шпане издеваться над собой так долго?
Оглядевшись по сторонам и не заметив никого, кто проявлял бы к верзиле интерес, Му Цинлин вспомнил о стражниках у городских ворот.
— Пошли со мной, — позвал он.
Незваный гость не шелохнулся. Пришлось вернуться и взять его за рукав.
— Слушайте, служивые, — обратился Цинлин к стражникам у ворот. — Этот парень... — Он выразительно постучал пальцем по виску. — Похоже, сбежал из дома. У меня сейчас дела, присмотреть за ним некогда. Можно он постоит тут, у ворот, пока родня не сыщется?
Вспомнив, как утром впервые увидел этого Дылду в белоснежных, без единого пятнышка одеждах, Цинлин решил, что тот выскочил из дома совсем недавно, да и живет, вернее всего, где-то неподалеку.
Полезши в узелок, Му Цинлин незаметно выудил горсть медяков и скользнул в ладонь стражника:
— На винишко вам, бравые воины.
Стражники добродушно ухмыльнулись:
— Ладно, пусть поторчит сбоку. Но если сам куда деру даст — мы не виноваты.
— Премного благодарен, братья, — наклонил голову Цинлин.
Оставить парня у стражи — лучшее решение. В древнем мире обыватели, а тем паче дети, побаивались служивых, так что здесь Дылду никто больше не тронет.
Му Цинлин отвел верзилу в сторону:
— Жди здесь. Родня тебя, верно, уже ищет. Не бродяжничай, а то опять кто-нибудь обидит.
Он и сам не знал, понимает ли его собеседник хотя бы слово, но посчитал свой долг выполненным. Заметив, что парень не двигается с места, но уставился прямо на его узелок и слегка повел носом, Цинлин догадался: тот проголодался.
Юноша вынул две оставшиеся с утра лепешки с картофельной соломкой и протянул их парню:
— На, поешь. Только не спеши. А я пойду.
Помог мимоходом — и забыл.
* * *
Му Цинлин и не подозревал, что едва он скрылся за воротами, Дылда долго смотрел ему вслед. В его глазах по-прежнему не читалось мыслей, но взгляд был устремлен прямо на уходящую фигуру.
Лишь когда силуэт Цинлина окончательно растворился в городской толпе, верзила медленно поднял полученный сверток. Вдохнул. Запах еды... Невероятно аппетитный. Ему казалось, он никогда в жизни не чувствовал ничего подобного.
Неподалеку двое бойцов, приставленных защищать Чэнъина, едва не прослезились от радости, увидав, как на лице их генерала наконец проступило хоть какое-то подобие живого чувства.
Ведь с тех пор как генерал Чэнъин через специальный канал подключился к миру Лянъи, кроме парочки безусловных рефлексов, он не проявлял вообще никакой активности.
— Значит, сработало! Сверху оказались правы!
Второй эмоционально кивнул. В реальном мире генерал Чэнъин лежал на больничной койке тише тени, и никакие внешние раздражители не могли вывести его из комы. Врачи в один голос твердили: нервные импульсы едва теплятся, и если не подтолкнуть разум к пробуждению, даже самые передовые технологии лишь отдалят неизбежное — угасание и смерть.
А тут — всего день в игре, и уже такие сдвиги! Оба солдата были преданными поклонниками генерала, так что удержать слезы им было непросто.
Переведя дух, один спросил:
— Слушай, а что это за штука у генерала в руках? Выглядит чертовски аппетитно, я снаружи такого не видал.
— А этот Хозяин Му... он точно просто персонаж? Откуда у него такие невиданные блюда?
* * *
Происшествие у городских ворот ничуть не испортило настроения Му Цинлину, снова шагавшему по базарным рядам.
Постившись столько времени, он страстно жаждал мяса.
Выбор приправ в этом мире оставлял желать лучшего, однако сегодня удача улыбнулась юноше: за городом, на той благословенной грядке, он наткнулся на мелкий красный перец и стручковый сорт.
То ли острый перец в здешних краях не чествовали, то ли еще что, но на грядках он встречался редко, да и то прятался под пышной детворой других овощей. Если бы не зоркий глаз Му Цинлина, прошел бы мимо.
А ведь перец — настоящий клад!
Цинлин рассудил так: кулинария в этом мире пребывает в зачаточном состоянии, а специй не сыскать днем с огнем. Но даже если не думать об обогащении, ради собственного желудка стоит повозиться и состряпать базовый набор приправ.
Уксус, острая соевая паста «Доубаньцзян», соус с перцем и чесноком, масло на имбире и сычуаньском перце, глутамат, кулинарное вино...
А еще — знаменитые сычуаньские соленья: маринованный стручковый перец, молодой имбирь, редька, фасоль. Их можно подавать как закуску к рису, а можно добавлять при жарке к мясу и овощам.
Сам Цинлин без таких солений жизни не мыслил.
В мясном ряду Му Цинлин выторговал сочный кусок свиной грудинки — идеальный выбор для жарки с острым перцем. Прослойки жира и мяса чередовались идеальными полосами; такое мясо пойдет соком и не будет сухим.
От одних мыслей об этом у Цинлина потекли слюнки.
Вот только вкусить желанную жареную свинину с острым перцем этим вечером ему так и не удалось.
Предвкушая роскошный ужин, Цинлин, держа в одной руке мясо, а в другой — набранные за городом «дикоросы», в приподнятом настроении подходил к своей лавке.
Однако не успел он отомкнуть замок, как его окликнул Ван Тьечжу:
— Хозяин Му! Вы весь день не открывались, я уж и не знал, где мне обедать!
— Дома поел бы, — шутливо ответил Му Цинлин. — Ты на своей купле-продаже яиц много не наваришь, не спускай всё на еду вне дома, пора бы и о бережливости подумать.
Ван Тьечжу лишь добродушно усмехнулся. Местные жители не догадываются о своем искусственном происхождении, равно как не знают и того, что окружающие их люди — игроки.
И все же забота Му Цинлина тронула парня.
Обычно Тьечжу заглядывал сюда перекусить да занести яйца, а сам хозяин вечно был занят, так что толком поболтать им не удавалось.
Странное дело: в реальном мире, среди холода высоких технологий, людские чувства казались выцветшими и пресными. А здесь, в игре, в них брезжила настоящая теплота. Разработчики создали поистине невероятный мир — местами он казался реальнее самой жизни.
— Э-э, Хозяин Му, отведав твоей стряпни, разве станешь смотреть на домашнюю стряпню? — с улыбкой отозвался Тьечжу.
И это не было преувеличением. С тех пор как он попробовал томаты с яйцом, еда дома не лезла в горло. Приходилось либо запихивать в себя пищу через силу, либо глушить голод питательными гелями.
Аппетит отбило напрочь.
В сети уже пытались воспроизвести рецепт, загружая томаты и яйца в кухонные комбайны, но на выходе получалась... мягко говоря, желто-красная бурда, видом напоминающая нечистоты.
Ничего общего с шедевром Хозяина Му. Тьечжу подозревал, что весь секрет кроется в самом процессе обжарки. Наверняка и в реальности найдется кулинарный гений, способный разгадать эту тайну.
Му Цинлин уже собирался подшутить над приятелем, как из дверей соседней лавки выскочила хозяйка Тан:
— Хозяин Му! Наконец-то вы вернулись! Я воодушевилась вашими утренними советами и наварила несколько новых видов сластей. Пойдемте, оцените!
«Вот это скорость!» — удивился Цинлин.
— С удовольствием, Хозяйка Тан. Дайте только вещи в дом занесу да одежду сменю, и сразу к вам.
Ван Тьечжу оживился: новые сласти?
— Хозяин Му, а можно мне с вами? Если сладости выйдут знатные, я вам покупателей притяну!
С тех пор как его заметка разлетелась по сети благодаря блогерше Гу Ли, Тьечжу обзавелся солидной армией подписчиков — и все как один игроки в «Лянъи».
— Это вы у Хозяйки Тан спросите, — улыбнулся Му Цинлин.
В конце концов, рецепт принадлежит Хозяйке Тан. Если кто-то ушлый подсмотрит секреты и откроет свое дело, будет нехорошо. Решать не ему.
Зато Хозяйка Тан проявила великодушие:
— Да пусть заходит паренек, чего уж там!
Цинлин спорить не стал. Занеся покупки к себе и переодевшись, он переступил порог соседней лавки. Ее планировка отличалась от его помещения: здесь размещались только торговый зал, склад да крошечная каморка для подмастерья, дежурившего по ночам.
Пока Му Цинлин обменивался любезностями с хозяйкой, Ван Тьечжу с любопытством оглядывался по сторонам, ловя каждое слово.