Меню Му Цинлин составил ещё во время плавания на корабле, так что теперь оставалось лишь обсудить детали: отсеять лишнее и утвердить подходящее. В списке значились деликатесы со всей страны — от горных яств до морских диковин.
Каждому кушанью Му Цинлин дал изысканное и благозвучное название.
Императорский повар Лю, разглядывая эти замысловатые наименования, лишь растерянно качал головой:
— Хозяин Му... Смею спросить, что это за блюда? И какие ингредиенты для них потребуются?
Названия и впрямь звучали торжественно: «Слоеные пирожные Ваньшоу жуи», «Мир в четырёх морях», «Блюдо Дракон и Феникс»... Вот только что за кушанья за ними скрывались? Впрочем, готовить угощение к императорскому юбилею и требовалось с таким пылом: благопожелания в названиях были обязательны.
Му Цинлин мягко улыбнулся:
— Господин Лю, не волнуйтесь, послушайте меня внимательно. Ничего недобываемого здесь нет.
Если уж подобные продукты находились в людских лавках на просторах Поднебесной, то во дворце их достать и подавно не составит труда.
Выслушав объяснения Му Цинлина, повар Лю наконец всё понял. Должно признать, у этого юноши был редкий, изящный замысел. Даже если Его Величество не притронется ни к единому кусочку, одни только названия кушаний уже поднимут ему настроение. По правде говоря, Лю с радостью подал бы на стол абсолютно всё из этого списка.
Однако суровая реальность вносила свои коррективы. Даже если изготовить гигантские столы на заказ, разместить такое изобилие было физически невозможно. К тому же придворный этикет диктовал свои нерушимые правила. Тем более сейчас, когда на празднование юбилея императора собиралась вся августейшая родня и высшие чины государства.
Перво-наперво следовало исключить блюда с резким, въедливым запахом. Каково будет знатным особам, титулованным дамам и юным знатным девам, если после пира их наряды пропитаются тяжёлым духом жарёхи и специй? Это совершенно недопустимо.
Во-вторых, под запрет попадали кушанья, требующие неэстетичных движений за столом — всё, что нужно грызть, обгладывать или очищать от скорлупы и панцирей. Негоже высокопоставленным гостям, наслаждающимся изысканными танцами, судорожно вгрызаться в барашек на косточке.
В-третьих, пришлось отказаться от чересчур ядрёных, острых яств. Многие сановники непривычны к жгучим приправам, и от избытка перца у них легко могли потечь слёзы и сопли, что выглядело бы крайне неприглядно.
Му Цинлин слушал подробный разбор шеф-повара Лю и непрестанно кивал. В сущности, эти требования ничем не отличались от правил проведения государственных банкетов на Древней Голубой Звезде.
После долгих обсуждений и отбора меню наконец утвердили.
Пиршество открывали два вида чая с лёгкими закусками.
За ними следовали две холодные закуски — живописно оформленные, с глубоким символическим смыслом в названиях.
Основой трапезы выступали шесть главных блюд, включавших в себя как дары лесных дебрей, так и морские деликатесы.
Ещё четыре позиции отводились под горячие дополнения и наваристые супы, среди которых значились фирменные угощения из лавки Му Цинлина и питательные бульоны.
К тому моменту, когда гости насытятся, подавались сытные блюда: паровые персики долголетия шоутао, лапша долголетия и освежающие бульоны, снимающие тяжесть в желудке.
Завершали торжество четыре вида изысканных пирожных и пышное фруктовое ассорти.
Отдельной задачей стоял зимний холод: требовалось подать кушанья к столу пышущими жаром, но при этом сохранить первозданный вкус и не пересушить их при подогреве.
Когда меню окончательно зафиксировали, господин Цинь сделал для себя копию.
— Что до замены столов на большие круглые — я сам поговорю с Его Величеством. Думаю, государь не станет возражать.
Традиционная система индивидуальных столиков в данном случае лишь создавала лишнюю путаницу. Намного удобнее подать блюда на общий стол, позволив дворцовым слугам раскладывать угощения по тарелкам гостей.
Му Цинлин наклонил голову:
— Полагаюсь на вас, господин Цинь. Если же задумка не удастся, мы сможем подавать еду и порционно. Главное, чтобы перед Его Величеством всё выглядело безупречно и целиком.
Разложить кушанья по маленьким пиалам для знати — не такая уж большая проблема.
Господин Цинь утвердительно кивнул:
— Забот с праздничным пиром у вас будет предостаточно. Поручаю всё вашим стараниям, Хозяин Му, господин Лю.
Императорский повар Лю теперь проникся к Му Цинлину глубочайшим почтением:
— Мне лишь остаётся учиться у Хозяина Му и ждать его ценных указаний.
Му Цинлин скромно ответил:
— Что вы такое говорите, господин Лю? Хоть я и разумею кое-что в стряпне, но устраивать пиршества подобного размаха мне прежде не приходилось. Это мне следует просить у вас совета.
Обменявшись любезностями и выразив взаимное уважение, они закончили разговор.
Праздник был уже на носу, так что покидать дворцовый комплекс Му Цинлину и его спутникам не имело смысла. Внутренний слуга Ли обустроил для них жильё, выделив отдельный небольшой дворик неподалёку от покоев учеников дворцовой кухни. Помещение казалось узковатым, и всей их компании приходилось жить в некоторой тесноте, однако выбирать не приходилось — это всё равно было куда лучше, чем унылые дни на корабле.
На следующий день господин Цинь навестил их снова: император без колебаний одобрил замену столиков на большие круглые. Закупка необходимых продуктов уже началась под руководством повара Лю — этим занимались специальные люди, так что Му Цинлину не пришлось забивать себе голову лишними хлопотами.
Впрочем, сидеть без дела ему всё равно не пророчили.
Пробная дегустация завершилась, но работа только начиналась. До наступления торжества Му Цинлину требовалось приготовить каждое блюдо из праздничного меню хотя бы единожды. Во-первых, это позволяло повару Лю и остальным кулинарам оценить качество и в случае надобности вовремя заменить неудачную позицию. Во-вторых, число гостей среди членов императорской фамилии, сановников и их знатных жён было слишком велико — приготовление такого количества еды физически не могло лечь на плечи лишь нескольких человек. Даже если первичную обработку продуктов возьмёт на себя императорская кухня, Му Цинлин со своими спутниками просто задохнулся бы от нагрузки.
Поэтому Му Цинлин решил обучить дворцовых поваров нескольким простым в исполнении блюдам, распределив между ними обязанности. Такой шаг к тому же сохранял мир и спокойствие в кухонных покоях. Задачи, по сути, изначально входили в обязанности местных мастеров, и если кушанья добудут похвалу и монаршие награды, то благосклонность государя должна пролиться на всех. Каббалистическое единоличие Му Цинлина могло вызвать лишь затаённую обиду и зависть. Несмотря на ладное общение с императорскими поварами, кто знает, не найдётся ли среди них завистник, способный устроить подлость? Куда разумнее сразу загрузить работой каждого, чтобы и награду потом раздать честно на всех.
В преддверии празднества Му Цинлин крутился как белка в колесе. В реальный мир он возвращался лишь ненадолго: проводил короткий эфир в Межзвёздной сети, обедал и тут же погружался обратно в игру, опасаясь пропустить важное поручение.
За днями непрерывных трудов наконец подошла пора главного действа. Накануне юбилея началась финальная подготовка.
Торжественный пир намечался на ранний вечер, но императорская кухня закипела работой с самого рассвета. Помимо подготовки к банкету, никто не отменял привычных завтраков и обедов для обитателей императорского дворца. Впрочем, к повседневной стряпне Му Цинлина и его команду не привлекали — с этим легко справлялись подчинённые повара Лю.
За прошедшие дни кулинары успели перенять у Му Цинлина немало секретов. Обитатели дворцовых покоев искренне радовались изысканным блюдам, и на императорскую кухню то и дело присылали щедрые подарки. Повара порывались отдать эти награды Му Цинлину, но тот напрочь отказался: какой смысл гнаться за мелкими подачками, когда на кону стоял успех всего празднества?
Подготовка ингредиентов кипела вовсю. На сей раз продукты использовались сплошь отборные и дорогие, но, к счастью, первичная обрезка и чистка легли на плечи слуг. С глухой ночи на плитах уже кипели котлы, а к полудню, после быстрого обеда, в ход пошли блюда долговременной термической обработки.
Жареная утка по-пекински выступала обязательным гвоздем программы, правда, сегодня она носила гордое наименование «Золото и нефрит заполняют зал». Рядом уже томился знаменитый суп «Фоцяоцян» и насыщался ароматами куриный суп с пантами оленя.
Все обязанности были строго распределены ещё за несколько дней, так что в кухонной суматохе царил безупречный порядок.
Ещё до заката дворец озарился огнями и заполнился праздничным гулом. Даже в кухонных покоях отголосками слышался этот шум. А вскоре появился внутренний слуга Ли с целой свитой, поторопив поваров. Он не требовал подавать всё сию секунду, но давал сигнал к формированию первых подносов.
Украшение и подача требовали высокой точности. Ван Тьечжу, обладавший виртуозным владением ножом, полностью взял на себя фигурные вырезки из овощей и фруктов. Что до малышки Сяо Хуанъин, то в присутствии стольких высоких гостей Му Цинлин решил не перегружать ребёнка работой: она оставалась под присмотром Чэнъина и Гу Ли, лишь изредка помогая по мелочи и внимательно подмечая всё вокруг.
Хотя господин Цинь заверил, что в случае непредвиденных накладок вины на кулинарах не будет — ведь вся еда проходила строжайшую проверку специальных дегустаторов перед подачей на стол, — бережёного Бог бережёт.
Му Цинлин вместе со старшими кулинарами наносил последние штрихи на готовые блюда. Холодные закуски сразу отправлялись на подносах в зал, а горячие яства требовалось переносить в специальных жаропрочных коробах, дабы не растерять ни капли вкуса и тепла.
Контроль времени играл ключевую роль. С пылу с жару блюдо попадало к проверщику ядов, затем упаковывалось в термобокс и стремительно, но чинно передавалось к государеву столу. Народу собралось великое множество, но вышколенные дворцовые слуги действовали как единый слаженный механизм, не допустив ни малейшего промаха.
Когда основные кушанья были поданы, а десерты и фрукты замерли в ожидании своего часа, повара смогли наконец перевести дух.
Му Цинлин, трудившийся с глубокой ночи, валился с ног. Пусть львиную долю работы взяли на себя мастера дворцовой кухни, статус шеф-повара требовал от него непрестанного контроля.
Чэнъин подошёл со спины и заботливо сжал его затекшие плечи, разминая мышцы.
— Сегодня ты сможешь наконец отдохнуть.
Му Цинлин тихо вздохнул:
— Ох... Надеюсь, мне больше никогда не придётся устраивать подобные пиры.
Слишком уж это изматывало. Особенно во дворце, где разум каждую секунду натянут как струна из опасения совершить роковую ошибку.
Чэнъин с нежным сочувствием улыбнулся:
— Может, мне тоже научиться готовить? Буду помогать тебе и делить эту тяжесть.
Му Цинлин повеселел:
— Если ты хочешь научиться, чтобы готовить для меня дома — я только за. Но ради того, чтобы просто разгрузить меня на кухне... Поверь, в этом нет никакой нужды.
Он уже размышлял о том, что по возвращении в Город Цянь стоит присмотреться к людям и взять ещё парочку способных учеников. Когда ресторан Му откроет свои двери на полную мощность, подросшие мастера смогут взять на себя фирменные блюда. Му Цинлин любил кулинарию и обожал создавать новые вкусы, но вовсе не горел желанием пропадать у раскалённых плит от рассвета до заката. Ему хотелось иметь время, чтобы наслаждаться жизнью. Ну и, разумеется, уделять внимание любви. Карьера и личные чувства — всё должно идти рука об руку.
Чэнъин кивнул, согласившись:
— Тогда научусь. Буду готовить для моего Линлина.
— Договорились, — улыбнулся Му Цинлин.
В конце концов, умение готовить — полезный навык для каждого человека, независимо от его богатства или происхождения.
К ним подошёл Ван Тьечжу, только что закончивший вырезать последние узоры на плодах:
— Учитель, готовить пир для императора — это какой-то адский труд! — понизив голос, пожаловался он.
Заступить на смену в глухую полночь и доводить до идеала каждую мелочь — испытание не из лёгких.
Му Цинлин рассмеялся:
— Ничего, сегодня всё закончится, и мы отдохнём как следует.
Тьечжу вздохнул:
— Да я так, к слову... Если честно, на таком банкете можно научиться очень многому.
— Правильный настрой, — одобрил Му Цинлин. — Но во всём нужна мера.
Му Цинлин предчувствовал: стоит им покинуть дворец, как знатные горожане начнут осаждать их с просьбами устроить очередной праздничный пир, особенно в преддверии Нового года. Богатеи из столицы наверняка захотят блеснуть роскошным новогодним столом. Но брать подобные заказы Му Цинлин категорически не планировал. По завершении дворцовых дел они прогуляются по столице пару дней и сразу отправятся домой. Не так уж много времени прошло с тех пор, как они покинули Город Цянь, а он уже успел соскучиться по родному дому и милым сердцу посетителям.
К тому же Му Цинлина ждало одно важное дело.
Он твердо намеревался найти способ напечатать кулинарную книгу, переданную ему в реале, и пустить её в народ. Вот только последние дни выдались настолько сумбурными, что встретиться с кем-либо из влиятельных лиц так и не удалось. Несмотря на пребывание во дворце и помощь с блюдами для царственных особ, Му Цинлин получал лишь щедрые награды — личного приема никто из вельмож ему не назначал.
Впрочем, удивляться не приходилось. Каким бы умелым ни был повар, в глазах высшей знати он оставался всего лишь простым ремесленником. По сути, единственной крупной фигурой среди его знакомых числился господин Цинь. Что до повара Лю и слуги Ли, то, несмотря на высокое положение во дворце, один оставался стряпухой, а второй — дворцовым евнухом. А издание книги на государственном уровне и распространение по всей стране — вопрос государственного масштаба, где их влияния явно не хватило бы.
Му Цинлин как раз размышлял о том, что стоит поговорить с господином Цинем после выхода из дворца, когда к ним подбежал юный слуга.
— Где Хозяин Му? — звонко выкрикнул юноша, не зная Му Цинлина в лицо.
Му Цинлин на мгновение вздрогнул.
«Неужели с блюдами что-то не так?»
Мысль промелькнула и тут же угасла: случись неприятность на пиру, вместо юного слуги прибежала бы дворцовая стража с обнажёнными клинками.
Му Цинлин поднялся с места:
— Я — Му Цинлин.
Маленький евнух обомлел: он никак не ожидал, что простой повар из народа окажется столь статным и красивым юношей.
— Его Величество и Её Величество Императрица желают видеть вас! Прошу вас, Хозяин Му, скорее приведите себя в порядок и следуйте за мной.
Му Цинлин наклонил голову:
— Прошу вас подождать пару мгновений.
Перед взором государя надлежало предстать в опрятном виде, а его одежда после целого дня на кухне неизбежно пропиталась маслом. Переодевшись в чистый халат и поправив причёску, Му Цинлин вернулся к слуге.
Чэнъин и Ван Тьечжу порывались пойти следом, но евнух остановил их:
— Его Величество призвал лишь Хозяина Му. Прочие пусть ждут на дворцовой кухне.
Дворцовый уклад строго карал нарушителей. Му Цинлин понимал: раз дело не в отравлении еды, опасаться абсолютно нечего.
— Отдохните пока, — проговорил он спутникам. — И ещё раз проверьте десерты и фруктовые нарезки для знати.
Чэнъин кивнул и едва заметно поднёс пальцы к запястью. Этот жест был безмолвным напоминанием: если случится что-то неладное, просто выходи из игры.
Му Цинлин ответил благодарным взглядом.
Идя вслед за юным слугой, Му Цинлин незаметно скользнул пальцами в рукав и вложил в ладонь юноши литую золотую семечку.
Евнух ловко спрятал подарок и понизил голос:
— Хозяин Му, не извольте беспокоиться. Его Величество изволил отведать ваших яств и пребывает в великой радости, а уж от названий блюд и вовсе расцвёл в улыбке.
Му Цинлин окончательно успокоился.
Подходя к главному залу, слуга предупредил:
— Хозяин Му, обождите у дверей. Когда о вас доложат, тогда и войдёте.
— Благодарю за доброту, братец.
Му Цинлин поправил отвороты одежды. Хотя волнение улеглось, встречать настоящего императора древнего мира ему приходилось впервые, так что легкий трепет всё же присутствовал. Хорошо ещё, что слуга Ли заранее обучил его придворным манерам, иначе Му Цинлин просто не знал бы, как правильно себя вести.
Вскоре музыка и пение в зале затихли, раздались величественные голоса, а затем прозвучал громкий клик, призывающий его пред очи государя.
Слегка склонив голову, Му Цинлин шагнул за порог. Краем глаза он уловил сказочную роскошь и великолепие царских покоев.
В душе его поднялась волна воспоминаний. Когда он только попал в этот мир, то искренне верил, что перед ним обычное древнее царство, и мечтал совершить нечто грандиозное благодаря своим познаниям. Позже, узнав об избытке «переселенцев», он остудил свой пыл и захотел лишь спокойной, размеренной жизни.
А потом открылась истина. Но к тому моменту Му Цинлин уже не мог воспринимать происходящее вокруг как обычную виртуальную игру. Он проживал каждый день как настоящую жизнь, лишь изредка вздыхая о том, насколько удобнее был современный мир.
И всё же, глядя на абсолютное могущество правителя древней империи, он понимал: в любом из миров суть остаётся прежней.
— Недостойный подданный Му Цинлин приветствует Его Величество! Желаю государю доброго здравия и бесконечных лет правления!
Му Цинлин украдкой бросил короткий взгляд на правителя. Владыка империи, пребывавший в расцвете сил, выглядел поистине сурово и величественно.
Император с интересом разглядывал юного мастера, способного превратить простую пищу в истинное наслаждение. О деяниях Му Цинлина в народе государь уже слышал — этот юноша совершал удивительные вещи. Пожалуй, даже среди высших сановников и при дворе не нашлось бы человека, способного на подобную щедрость.
Её Величество Императрица тихо улыбнулась:
— А я и представить не могла, что у Хозяина Му окажется столь изысканное, привлекательное лицо.
В представлении венценосных особ повара обычно выглядели дюжими, тучными крепышами.
Император добродушно раскатисто расхохотался:
— Поднимись.
— Благодарю, Ваше Величество.
Му Цинлин поднялся, скромно опустив взор и не дерзая прямым взглядом.
Император искренне восхищался молодым мастером. Разумеется, сегодня его призвали лишь ради того, чтобы выказать монаршую благосклонность и заботу о народе.
— Му Цинлин, ты обучил простых людей кулинарному искусству и распространил сии знания, даровав народу вкусную пищу. Ты доказал, что еда предназначена не только для утоления голода. Сие есть великая заслуга.
— Государь переоценивает скромные труды своего слуги, — смиренно отозвался Му Цинлин.
Император, пребывавший в превосходном расположении духа от похвал супруги и наложниц, вкусивших изысканных кушаний, ненадолго задумался, а затем произнёс:
— Желаешь ли ты остаться во дворце и возглавить императорскую кухню?
Му Цинлин изобразил глубокий испуг:
— Ваше Величество! Мои способности ничтожно малы, я умею лишь обращаться с очагом, солью да дровами. Мне никак не справиться с государственными обязанностями!
Впрочем, император лишь закинул удочку. Цинь Сун заранее предупреждал, что Хозяин Му равнодушен к славе, любит свободу и вырос в глуши, а потому едва ли вынесет строгие дворцовые рамки.
За прошедшие дни дворцовые повара переняли у Му Цинлина немало секретов, и еда у царского стола уже разительно отличалась от прежней. По завершении празднеств можно будет просто выдать указ, задерживающий Му Цинлина во дворце ещё ненадолго — пусть обучит местных поваров новым кулинарным шедеврам. Не дело, когда простые подданные вкушают яства, а правитель Поднебесной лишён подобного удовольствия.
Что до наград, то правитель не намеревался скупиться:
— Му Цинлин, твои заслуги в просвещении народа и устроении сего пира неоспоримы. Чего ты желаешь в награду? Высказывай, и государь исполнит твоё желание.
Раз юноша не хочет становиться чиновником, значит, речь пойдёт о золоте и серебре. Ныне Поднебесная процветала, казна ломилась от богатств, да и личные сокровищницы императора были полны.
Му Цинлин понял: настал тот самый единственный момент.
Он достал из-за пазухи аккуратную рукописную книгу и с поклоном произнёс:
— Ваше Величество спрашивает о желаемой награде... Но мне не нужны ни золото, ни серебро. У меня есть лишь одна просьба: я прошу отдать указ об издании сей книги, чтобы её отпечатали и по низкой цене распространили среди народа Поднебесной. Исполните сие желание вашего слуги!
Печать книги?
Не только император, но и все присутствующие сановники ошеломленно замерли. Печать книг — дело серьёзное, требовавшее ясности.
— Что это за книга? — спросил государь.
Му Цинлин почтенно ответил:
— Сие есть лишь составленные мною записи, касающиеся кулинарного искусства, обработки продуктов и сочетания ингредиентов. Если пустить её в народ, каждый грамотный человек сможет готовить по этим правилам.
Глаза императора вспыхнули, а вельможи переглянулись в изумлении.
Слуга Ли спустился по ступеням, принял книгу и бережно передал её государю.
Разумеется, правитель не ведал кухонных дел и понятия не имел, как выглядит очаг. Однако, перелистав пару страниц, он изумлённо понял, что даже ему стала ясна суть приготовления яичницы с томатами и способы обжарки различных овощей.
Всё было описано простым и понятным языком. Простые люди готовят себе сами; достаточно, чтобы в селении нашёлся хоть один грамотный, как знания мгновенно разойдутся по соседям через обычные разговоры. И тогда каждый сможет вкушать достойную пищу.
Помимо рецептов, в книге подробно описывались базовые приёмы: жарка, фритюр, тушение, варка на пару, томление...
Взгляд императора, устремлённый на Му Цинлина, изменился. Он знал, что этот юноша щедр, но не предполагал, что настолько! Отдать секреты, кормившие его самого, не просто жителям родного края, а доручить их всей Поднебесной!
Не помешает ли это собственному промыслу Му Цинлина?
Государь бегло пролистал рукопись дальше — там значились исключительно простые, домашние блюда. Ни одного из изысканных кушаний с сегодняшнего пира в книге не было.
«У этого мастера запас умений безграничен. С чего бы ему переживать из-за простых рецептов?»
Император мысленно вздохнул от восхищения. Если простой повар способен на такую великодушную жертву, то правитель империи тем более не должен проявлять мелочность.
— Подать писарей! Внимайте монаршему указу!
Даже сквозь пышные формулировки Му Цинлин отчётливо уловил суть.
После печати кулинарной книги один экземпляр будет безвозмездно передан в каждую деревню Поднебесной. В городах же книга станет продаваться по цене, покрывающей исключительно расходы на бумагу и тушь.
Священный указ был провозглашён прямо на месте.
С сердца Му Цинлина будто скатился огромный камень.
— Благодарю за великую монаршую милость! Да пребывает Его Величество в здравии десять тысяч лет, и пусть империя Великая Цзинь процветает в веках!
Император громко и дальнораскатисто рассмеялся.
А вслед за ним все сановники и гости в зале поднялись со своих мест, с трепетом и торжественностью возглашая здравицу правителю Поднебесной.