Бай Бай и Му Цинлин вполголоса обсуждали план лечения и программу испытаний, пока сам виновник торжества — Чэнъин — безуспешно пытался вставить хоть слово. Юй Са на мгновение даже показалось, будто врачи советуются с родственником больного, решающим его судьбу.
«М-да, вот уж ирония... Они с Чэнъином выросли вместе, и разве могли друзья не заметить, что у того на уме? Что ж, тем лучше».
Тем временем разговор Бай Бая и Му Цинлина плавно перетёк к вопросу о будущих поцелуях. Чэнъин наконец не выдержал:
— Позволите вставить слово?
Бай Бай вскинул бровь:
— Хм? Что такое?
Чэнъин украдкой бросил взгляд на Му Цинлина:
— Давайте вернёмся к старому оборудованию. Новое слишком сложное, да и процесс толком не поддаётся контролю. Со старым куда проще.
Бай Бай искренне удивился. Возможность просыпаться в любой момент — разве это плохо? Пусть даже с помощью Цинлина. К тому же, как и Юй Са, он отлично видел намерения своего друга. Казалось бы, выпал такой шанс помочь им сблизиться! А сам «виновник торжества» взял и отказался.
Му Цинлин опешил не меньше. Идея каждое утро возвращать человека к жизни поцелуем звучала дико, но ведь сработало же! Да, неловко, но он был готов согласиться — в глубине души даже вспыхнула смутная радость.
И тут Чэнъин даёт отпор.
Почему? Не хочет поцелуев? Избегает его близости?
Му Цинлин не находил ответов. Внутри всё сжалось от обиды и сомнений, однако внешне он остался совершенно бесстрастным.
Чэнъин проявлял упрямство и настойчиво требовал вернуть старую установку; Бай Баю ничего не оставалось, кроме как уступить. Новое оборудование выглядело перспективно, но зависело от поддержки Хозяина Му. Коль скоро сам пациент против, логичнее вернуть прежнюю систему. Они уже уловили закономерность: раз время бодрствования растёт с каждым днём, значит, стоит продолжать в том же духе. Это лишь вопрос времени. На худой конец, как прикидывал Цинлин, Чэнъин однажды пробьёт ментальный барьер и исцелится окончательно. Нужно лишь дождаться удобного момента. А времени у них предостаточно.
Бай Бай переключил Чэнъина обратно на старый аппарат. Цинлин за всё время не обронил ни слова — да и с тех пор, как Чэнъин воспротивился, юноша ушёл в себя.
Вскоре после смены режима генератор снова погрузил генерала в глубокий сон. Похоже, способность сохранять сознание часами при отказе от нового оборудования сошла на нет: иначе второй период бодрствования не оказался бы столь коротким.
Бай Бай тяжело вздохнул и глянул на притихшего юношу. Про себя доктор лишь покачал головой: «И о чём только думает этот Чэнъин? Вот пожалуйста — сразу всё испортил». Разбираться в тонкостях человеческих чувств доктор не умел, поэтому попытался сгладить углы простыми словами:
— Хозяин Му, вы только не принимайте близко к сердцу. Старый режим действительно привычнее. Случись что непредвиденное — сразу вернёмся к новому.
Му Цинлин сдержанно улыбнулся:
— Вовсе нет, доктор Бай, я просто размышляю над его состоянием.
Он держался ровно, будто его ничуть не задело. Бай Бай поверил:
— Его случай и впрямь непрост, науке тут опираться почти не на что. Нам остаётся лишь просить вас о помощи.
Пусть старый аппарат и не требовал поцелуев, телесный контакт всё равно оставался обязательным — они по-прежнему спали в одной постели каждую ночь.
— Не стоит благодарностей, доктор, — отозвался Цинлин. — Чэнъин — герой нашего народа. Окажись на его месте даже совершенно чужой человек, я бы всё равно помог без колебаний.
Юй Са поспешил выразить признательность, а затем умело сменил тему:
— В прошлый раз с заведением хого ты наотрез отказался от доли. Твоя часть прибыли пошла в Кулинарный фонд на поддержку новых разработок, но на этот раз, с сетью домашних ресторанов, отказать мы тебе не позволим!
Цинлин не сдержал лёгкого смешка:
— Государство и так щедро наградило меня. Куда мне столько денег? Их же за всю жизнь не потратить.
— Это разные вещи, — возразил Юй Са. — Награды от государства — дань твоим заслугам. А доход от бизнеса — плод твоего собственного таланта.
Поразмыслив, Му Цинлин спорить не стал. Да и кто откажется от лишних средств? К тому же в этом мире человеческий век стал несказанно долог. Ему едва исполнилось двадцать, а после процедуры генетической трансформации впереди ждали ещё почти две сотни лет. Сейчас он держится на вершине благодаря кулинарному искусству, но когда секреты мастерства разойдутся по свету и готовить научатся все, его уникальность угаснет. Выплаты от властей и дивиденды от ресторанов станут верным заделом на старость. Пособие обеспечивает комфорт, но ведь людям свойственно стремиться к большему. Попав в этот удивительный мир, Цинлин мечтал когда-нибудь отправиться в путешествие по самым дальним его уголкам.
Задумавшись об этом, Му Цинлин вспомнил давний вопрос:
— В учебниках истории я читал про катастрофу пятитысячелетней давности и про то, как человечество шагнуло в космическую эру. Неужели за столько веков никто не пытался вернуться на Древнюю Голубую Звезду? Вдруг там кто-то выжил?
— Попытки предпринимались, — ответил Юй Са, — но мы столкнулись с загадкой: Солнечная система в галактике Млечный Путь попросту исчезла из известных звёздных карт.
Цинлин умолк. Исчезновение одной лишь планеты ещё можно было списать на взрыв и превращение в космическую пыль. Но исчезновение всей Солнечной системы?..
— Вы попали в этот новый мир через чёрную дыру? — уточнил юноша.
— В книгах ведь всё описано, — улыбнулся Юй Са. — Не появись тогда та чёрная дыра, с нашими прежними технологиями человечество вымерло бы, так и не вырвавшись за пределы своей системы.
Тот аномальный разрыв пространства стал для цивилизации последней соломинкой.
— A может, дело в том, — высказал смелую догадку Му Цинлин, — что вы совершили прыжок не только в пространстве, но и во времени?
Юй Са подпёр подбородок:
— Такую гипотезу учёные тоже выдвигали, да только доказать её пока никому не удалось.
Бай Бай усмехнулся:
— Не ломай себе голову. Если мы когда-нибудь и отыщем путь к Древней Голубой Звезде, тебе, как её коренному уроженцу, точно найдётся место в экспедиции.
Цинлин улыбнулся. Он пока не выходил за пределы военного госпиталя, но из книг и сети успел составить представление о Новой Голубой Звезде. Она действительно поразительно походила на его родину: те же размеры, то же соотношение суши и океанов, пусть и с иным очертанием материков. Местное светило тоже было жёлтым карликом. Не хватало только естественного спутника — его заменяла рукотворная Луна, безукоризненно воспроизводившая смену фаз. А приливы и силу тяжести здесь регулировало притяжение соседней планеты, отчего гравитация немного отличалась от той, к которой привык юноша.
В голове мелькала ещё более безумная мысль: а что, если Древняя и Новая Голубые Звёзды — один и тот же мир? Только разделяют их не тысячи, а миллионы или даже миллиарды лет? Что, если во время перехода через червоточину материя распалась и собралась заново, а люди оказались в своём же родном доме, переродившемся за эпохи? Это объяснило бы, почему древние координаты бесполезны.
Впрочем, законы физики никогда не были сильной стороной повара, и подобные материи оставались для него грамотой за семью печатями.
«Ладно, не моё это дело, — мысленно махнул рукой Цинлин. — Да и если догадка верна, проверить её всё равно не получится. А если бы и получилось — какая разница? Прошлое осталось в прошлом».
Юй Са, сославшись на дела, дал Му Цинлину на подпись документы о правах и отбыл.
— Если в будущем захочешь открыть ещё заведения — не забивай голову организацией, — на прощание заметил он. — От тебя понадобятся только рецепты и технологии. Всё остальное сделают другие.
Му Цинлину останется лишь получать прибыль.
Бай Бай тоже ушёл к себе в лабораторию.
В палате установилась тишина. Разделяли её лишь погружённый в сон Чэнъин и Му Цинлин, уткнувшийся в книгу. Вот только чтение не задалось. Обычно книги увлекали юношу, а сегодня строчки расплывались перед глазами. Мысли снова и снова возвращались к отказу Чэнъина.
Почему тот воспротивился?
Старая установка надёжнее, но новая несравнимо удобнее! Стоило Цинлину оказать помощь, и Чэнъин смог бы просыпаться в любой момент, как рядовой игрок, перестать быть пленником виртуальности. Да, ежедневные поцелуи для их неопределённых отношений выглядели бы чересчур двусмысленно. Но сам-то Цинлин не возражал! Так почему Чэнъин шёл наперекор?
Му Цинлин тихо вздохнул и перевёл взгляд с книги на мужественные черты спящего. Юноша долго всматривался в его лицо, пока стук медсестры, принесшей ужин, не вырвал его из раздумий.
Еду опять приставили из армейской столовой. Надо признать, его ученик Ван Тьечжу преуспел: блюда в гарнизоне стали получаться просто загляденье. Сбалансированный набор из мяса и овощей — и сытно, и полезно, и на вкус достойно. Что ж, приятно осознавать, что его появление в этом мире принесло реальную пользу.
Когда на палату опустились сумерки, Му Цинлин вернулся к себе и вновь погрузился в Мир Лянъи.
* * *
С первыми лучами рассвета юноша открыл глаза, обнаружив себя в уже привычных объятиях. Прежде он просыпался легко, мог шутливо пнуть Чэнъина, прогоняя лень и заставляя вставать на работу. Но сегодня между ними встала неловкость.
Чэнъин тоже молча смотрел на него.
Цинлин опустил ресницы:
— Пора вставать. Сегодня продолжим показывать блюда из крахмальной лапши. Интересно, как там Сестра Хуан справляется с обучением?
Родня хозяйки Тан выкупила рецепт приготовления фунчозы и лапши, и Цинлин поручил Сестре Хуан обучить их всем тонкостям. И не прогадал: судя по тому, с каким восторгом горожане приняли новинку, торговля обещала быть бойкой.
За последние дни, помимо остро-кислой «Суаньлафэнь», жареной лапши «Ганьчао нюхэ», рисовой лапши в курином бульоне и супа с бараниной, он продемонстрировал чуть ли не все классические варианты готовки фунчозы. Посетители пришли в неописуемый восторг и сразу догадались, чему будет посвящён следующий открытый урок.
Вслед за родственниками Тан за рецептами потянулись и другие. Цену Цинлин не завышал: даже бедняки вроде Чжао Цяня смогли наскрести нужную сумму. А Чжао Цянь оказался малым работящим: по утрам торговал острым тофу-пудингом «Доухуа», а нераспроданное подпрессовывал до твёрдого тофу и продавал после полудня. Медь к меди, медяк к медяку — а выгода вышла солидной! За считанные дни он почти отбил те три ляна серебра, что отдал за секрет.
Любой толковый человек понимал: рецепт крахмальной лапши — верный источник дохода. Даже если не заглядывать в далёкое будущее, выгода очевидна прямо сейчас. А когда эти кушанья прославятся за пределами Цяньчэна, иногородние купцы сами хлынут к ним за товаром.
Тофу долго не хранится, зато сухая лапша лежит месяцами. Зажиточные дома не пачкали рук ради мелкой прибыли — им проще было купить готовое. Зато простые люди, подтянув пояса и купив рецепт, получили шанс заработать столько, сколько прежде и во сне не видали.
Именно к такому равновесию и стремился Му Цинлин. Вкусная еда должна быть доступна каждому, а не оставаться усладой избранных! Редкие деликатесы — дело другое, но задирать цену на тофу или крахмальную лапшу — глупость.
Не успели оглянуться, как подоспел день открытого урока. Сестра Хуан развернула у входа торговлю, выставив горы всевозможной фунчозы. Само же обучение Цинлин перепоручил Ван Тьечжу и маленькой Сяо Хуанъин. Оба подмастерья обладали редким чутьём: помимо хозяйских рецептов, они вовсю придумывали собственные вариации, и выходило у них весьма недурно.
Цинлин не мешал ученикам — кулинарный поиск он только приветствовал. В прошлом мире он был кулинарным блогером, знавшим толк во множестве кухонь, но и у него имелись слабые места. К счастью, базовая кулинария строилась на схожих приёмах и доступных ингредиентах, дело было лишь за их сочетанием.
Му Цинлин рассчитывал, что месяца через два-три сможет наконец открыть собственный ресторан. К тому времени основам обучится каждый, специй в городе прибавится, и в домах горожан воцарится изобилие. Тогда просветительские уроки можно будет свернуть, дав людям волю экспериментировать самостоятельно. Со временем рецепты разойдутся по всему Миру Лянъи, а разница в климате и местных продуктах породит новые кулинарные традиции. Вот и замечательно! Когда ресторан заработает, ему самому уже не придётся так надрываться.
— О чём задумался, Линлин? — Чэнъин подошёл, протягивая чашку с питьём.
Му Цинлин отпил глоток — карамельный чай с молоком! В последние дни на стримах он как раз показывал популярные рецепты из привычных чайных лавок: карамельный макиато и молочный чай. Он знал, что Чэнъин регулярно смотрит его трансляции, но не думал, что тот попробует приготовить сам.
— Весьма неплохо, — похвалил Му Цинлин.
— Ты не ответил на мой вопрос, — Чэнъин чувствовал: в последние дни юноша сам не свой. Внешне всё оставалось прежним — они так же спали в обнимку, но в поведении Линлина сквозила натянутость. И началось это ровно с того момента, как Чэнъин воспротивился смене режима.
Чэнъин поджал губы, не зная, как объясниться. Объятия — это лишь физическая близость, пусть трепетная, но всё же разделённая тканью одежд. Поцелуй же — совсем иное. В представлении Чэнъина поцелуи принадлежали только любящим сердцам, сливающимся в едином порыве, а вовсе не служили «медицинской процедурой». Использовать юношу таким образом казалось ему неуважительным и нечестным. Линлин вовсе не обязан идти на подобные жертвы ради его исцеления, пусть даже тот и не против.
— Да так, размышлял о будущем ресторане, — отмахнулся Цинлин.
Чэнъин мысленно вздохнул. Нужно выкроить время и поговорить по душам. Разлад только отдалял их друг от друга, превращая даже объятия в сухую повинность. Но сейчас время и место явно не располагали к откровениям.
Му Цинлин тоже не стал продолжать разговор. Он сознавал, что затаил обиду, но не представлял, как пробить эту стену. Не схватить же Чэнъина за грудки с допросом: «Почему ты не хочешь меня целовать?» Бред какой-то...
Секреты крахмальной лапши особых сложностей не таили, и за полдня уличные ученики усвоили всё до тонкостей. У лавки Сестры Хуан яблоку негде было упасть. Цзян Юй с братом вызвались подсобить на улице, и, к общему удивлению, к ним присоединился Чжао Цянь.
Му Цинлин изумился и поинтересовался причиной.
Чжао Цянь ответил со всей простотой:
— Нынче весь город сбежался учиться делать лапшу. Мой тофу-пудинг сегодня брать не станут, вот я и сделал совсем немного — родителям хватит присмотреть.
Понимая, сколь хлопотный день выдался у Хозяина Му, парень решил протянуть руку помощи. Со стороны всё выглядело просто: купил рецепт, выучился — сделка закрыта. Но для Чжао Цяня эта покупка изменила всё.
Их семью недавно выставили из родного дома скупые дед с бабкой, отделив им лишь две развалюхи да пять лянов серебра, а земли не нарезав ни му. Что купишь на пять лянов? Даже на убогий надел не хватит! На подножном корме да диком щавеле долго не протянешь, а на одной подработке много не заработаешь — у отца больные ноги, у матери слабое зрение, обоим требуются постоянные лекарства. Вся семья держалась на его плечах.
Покупая рецепт, он порывался сгрести всё серебро и выкупить секреты и нежного, и твёрдого тофу, но тогда не осталось бы ни медяка на утварь и снадобья родителям. Пришлось ограничиться одним тофу-пудингом. И этого хватило! Заработки последних дней подарили семье сытость и покой. Пусть со временем ажиотаж спадёт, постоянный кусок хлеба им обеспечен. Позже, когда дело наладится, он доверит лоток родителям, а сам найдёт дополнительную работу.
Му Цинлин улыбнулся — славный, честный парень.
— Не хочешь взять ещё пару рецептов?
— Пока ни к чему, — улыбнулся Чжао Цянь. — Втроём мы просто не справимся с большим делом.
Заработок позволял ему купить рецепт фунчозы, но он предпочёл не жадничать. Му Цинлин настаивать не стал.
Заготовленные Сестрой Хуан запасы лапши разлетелись меньше чем за два часа, и многим не досталось. Благо, рецепт приобрели многие, так что вскоре фунчозу можно будет сыскать на любом рынке. Кое-кто из сметливых горожан уже замышлял наутро выставить лоток с острой «Суаньлафэнь» — готовится быстро, а вкусом покоряет наповал.
Цяньчэн гудел, как улей. Вечером Ван Тьечжу, разминая затекшие плечи, спросил:
— Учитель, а чему уделим следующую стоянку?
— Мучным изделиям.
Разнообразие тут открывалось необъятное: от лапши соусной «Шаоцзымянь», остро-жгучей «Даньданьмянь», сычуаньской «Мала сяомянь», резаной «Даосюаньмянь» до рваной «Чэмяньпянь» и тянутой «Латяоцзы»... А вслед за ними — пышные маньтоу с самыми разными вкусами, сытные пирожки баоцзы, узорные рулетики хуажуань... Он даже опасался, хватит ли четырёх дней, чтобы показать хотя бы малую часть!
К счастью, баоцзы, маньтоу и хуажуань не требовали сидения за столом — заскочил, купил да побежал дальше, отличная прибавка к домашней трапезе. А когда выпечка привьётся повсеместно, горожанам не придётся вставать ни свет ни заря ради завтрака — всё можно будет купить прямо на улице.
Ван Тьечжу восторженно подхватил:
— Учитель, наш подход просто идеален!
Каждый раз — новый пласт кулинарии, новые рецепты на продажу! И заработок, и просвещение.
Взять ту же фунчозу: в реальном мире к руководству Мира Лянъи уже постучались межзвёздные корпорации с предложением наладить выпуск быстрорастворимой лапши. Собрать специи в пакетики, запечатать — покупателю останется лишь залить кипятком. Хитрости никакой!
Му Цинлин, узнав об этом, лишь улыбнулся. Быстрорастворимая фунчоза? Дай срок, он покажет мучное, и на свет появится привычная лапша быстрого приготовления! В прежнем мире, до расцвета служб доставки, продажи лапши БП исчислялись астрономическими суммами — удобство решает всё.
— Кстати, вот пригласительные, — Му Цинлин достал новые карточки.
Прошлый билет от Чжан Чжэ позволял взять лишь двоих. С Цинлином отправлялся Чэнъин, выполнявший роль телохранителя, но Ван Тьечжу тоже горел желанием взглянуть на поэтическое собрание. Му Цинлин просто попросил Молодого господина Чжан выписать дополнительное приглашение, и тот без лишних слов прислал гонца.
— Пойдёшь ты и Сяо Я, — сказал Цинлин. — Кто ещё хочет? Есть одно свободное место.
Сестра Хуан наотрез отказалась: чиновные сборища её пугали, она боялась осрамиться и опозорить Хозяина Му, а вот дочке выбиться в люди и посмотреть на светскую жизнь только на пользу. К тому же дел у неё хватало с избытком: иногородние покупатели шли непрерывным потоком, и каждого требовалось выучить делу.
Братья Цзян Юй и Цзян Чжоу переглянулись: светиться им не стоило, роль тайных стражей подходила куда лучше — главное, уберечь Хозяина Му и генерала. Да и угощения на поэтических вечерах их мало прельщали: разве сравнится местная стряпня с шедеврами Хозяина Му?
Оставалась лишь Гу Ли.
Гу Ли обычно держалась в тени, молча исполняя обязанности, а в свободное время записывала процесс готовки Хозяина Му. Короткие нарезки, выложенные в Межзвёздную сеть, приносили сумасшедшие просмотры и деньги, о которых она в прежних VR-играх даже мечтать не смела. К тому же наблюдать за работой кулинара было настоящим эстетическим удовольствием, а уж пробовать его блюда — истинным блаженством! Она и сама успела освоить пару рецептов. Поэтический вечер обещал стать отличным зрелищем, так что отказываться от предложения Ван Тьечжу девушка не стала.
На следующее утро все принарядились в новые одежды и дружной компанией отправились на празднество.