Собралось сегодня немало народу. Конечно, можно было по привычке наготовить дюжину изысканных блюд, усадить всех за один большой стол... Но к чему эта унылая традиция, когда в чаше двора сияет ласковое осеннее солнце? Делить радость нужно со всеми, иначе какая в ней глубина?
А садовая беседка подходила для затеи просто идеально. Что может быть лучше, чем устроить настоящее барбекю на свежем воздухе? Нельзя же, в самом деле, глупо упускать такой благословенный осенний денёк!
В этом мире, разумеется, умели жарить мясо на углях, но Му Цинлин, попробовав местную стрепню лишь раз, разочарованно вздохнул — вкусом она уступала даже самым дешёвым придорожным шашлычным из его прошлой жизни. В жарке мяса жар, конечно, важен, но душа блюда — это соусы и пряности.
Му Цинлин решил поставить несколько небольших жаровень прямо в беседке. Когда каждый сам поджаривает кусочки, неспешно ведя беседу — это и весело, и беззаботно.
Пока Ван Тьечжу с поварами отправлялись за свежим мясом и овощами, Му Цинлин вместе с сестрой Хуан и Сяо Хуанъин принялся за подготовку соусов и маринадов. Дылду Чэнъина и братьев Цзян он отрядил на заготовку бамбуковых шпажек — заодно предоставил Великому Дылде отличную возможность выудить из парней хоть какую-то правду.
— Учитель, а что вы задумывали? Зачем нам столько маленьких жаровень? — полюбопытствовала Сяо Хуанъин.
— Устроим барбекю, — с улыбкой пояснил Му Цинлин.
Девчушка просияла:
— Вот здорово! Будем жарить вместе, значит, вам не придётся надрываться у плиты!
А ведь еще минуту назад она переживала. Новоселье Учителя — день радостный, а ему пришлось бы в одиночку готовить на целую ораву гостей. Они с Тьечжу даже замышляли силой выгнать Му Цинлина из кухни, чтобы тот наконец отдохнул, а сами намеревались сообразить хоть и нехитрый, но вполне достойный обед. Ремеслом они, конечно, уступали Наставнику как небо земле, но уж накрыть стол своими силами сумели бы.
И надо же — Учитель снова придумал нечто невиданное! В городских ресторанах мясо, конечно, подавали жареным, но там заказ готовили на скрытой от глаз кухне. А идея собраться всем вместе вокруг огня, самому румянить сочные кусочки и тут же смаковать их с пылу с жару казалась невероятно заманчивой.
Му Цинлин ласково погладил девочку по голове:
— Ладно, беги. Достань-ка вчерашний гриль, да вымой его хорошенько.
Изначально он не планировал устроить под открытым небом пиршество — просто решил немного облегчить себе жизнь. Вчера, купив дом, он вместе с Чэнъином отправился за новой посудой и заглянул в кузницу к мастеру Ню Да. Подумал тогда: теперь есть собственный угол, можно и поджарить мяса под чарочку хорошего вина вечерком. Жаровню Ню Да сработал шустро и ладно.
И вот — пригодилась куда раньше, чем планировалось.
Интересно только, как там успехи у Чэнъина? Удалось ли ему выпытать у братьев Цзян хоть что-нибудь полезное?
Братья Цзян и впрямь вели себя куда скромнее после недавней взбучки. Выпавшему случаю остаться с генералом наедине они обрадовались безмерно. Цзян Чжоу встал на стражу, чутко следя за обстановкой, чтобы не повторить прежней оплошности, а Цзян Юй принялся заводить с Чэнъином незамысловатые разговоры о житье-бытье.
Действовали они с предельной осторожностью: высшее руководство строго запретило раскрывать генералу Чэнъину его личность напрямую — разрешались лишь косвенные намеки, дабы не спровоцировать внезапный рецидив. Поэтому Цзян Юй рассказывал о каких-то обрывочных эпизодах из их прошлого, ненароком вставляя словечки о суровых армейских буднях.
Чэнъин поначалу молчал, строгая бамбуковую лучину, но истории эти казались ему удивительно знакомыми, словно родными. В памяти всплывали четкие, строгие шеренги людей, чеканящих шаг.
Что это за место? Почему от одной мысли о нём в груди сладко щемит? Будто бы деталь, которой так долго не хватало в его расколотом разуме, наконец нашлась.
Чэнъин вздохнул:
— Вы столько всего мне наговорили... К чему всё это? В голове действительно иногда вспыхивают какие-то картины, но собраться воедино никак не могут...
— В самом деле?! — Цзян Юй едва не подпрыгнул от восторга. — Память начинает возвращаться?!
Но Чэнъин остался холоден:
— Не сказал бы, что она возвращается. Так может, вы просто ответите, кто я такой? И зачем вы изо всех сил пытаетесь ко мне подобраться?
Братья переглянулись в замешательстве. Цзян Юй смущённо кашлянул:
— Видите ли... Поначалу вы совершенно ничего не помнили ни об этом мире, ни о своем прошлом. Ваш разум пребывал в полном хаосе. Нас отправили сюда, чтобы защищать вас. Да и само ваше появление в этом месте... должно было помочь вам очнуться.
Чэнъин помедлил, а затем спросил:
— А кто такой Бай Бай?
Цзян Юй просиял ещё сильнее:
— Это ваш лечащий врач! И друг детства! Помимо доктора Бая, есть ещё один человек — Юй Са. Помните такое имя?
Имя звучало до боли знакомо, но как Чэнъин ни напрягал память, конкретных образов выловить не смог.
— Рассказывай дальше. Почему меня отправили именно сюда, чтобы я «проснулся»?
— Ну... — Цзян Юй снова замялся. — Доктор Бай запретил нам вмешиваться в ваш естественный процесс выздоровления. Скажите, вы ведь уже дважды приходили в себя? Вы помните, что объединяло оба этих случая?
Этот вопрос чрезвычайно волновал доктора Бая. Если бы удалось найти точную закономерность, можно было бы воссоздать условия и окончательно вернуть генерала в строй.
Чэнъин и сам жаждал вспомнить всё как можно скорее — в этом их цели полностью совпадали. Но в те два раза не происходило ничего из ряда вон выходящего...
Если уж быть до конца честным, в обеих ситуациях его обнимал Му Цинлин.
В первый раз хозяин Му спросил у него странную фразу: «Чишь не меняется, чётность сохраняется?», и от попытки осмыслить её голову Чэнъина пронзила такая дикая боль, словно череп раскалывался на части. Му Цинлин, желая успокоить его, прижал его голову к своей груди и тихо погладил. Боль отступила, они разошлись по комнатам, а едва Чэнъин смежил веки — наяву предстал Бай Бай.
А во второй раз... В ту ночь, когда у них ночевали сестра Хуан с дочкой, Цинлин во сне сам крепко обвился вокруг него руками.
И как о таком расскажешь? Да и уверенности никакой нет.
Чэнъин лишь отрицательно качнул головой, дав понять, что не знает ответа.
Цзян Юй немного разочарованно вздохнул:
— Ничего страшного. Раз уж вы смогли очнуться раз-другой, значит, в один прекрасный день память вернётся окончательно.
Чэнъин кивнул:
— Так как меня зовут?
Братья Цзян снова обменялись растерянными взглядами. Они давно гадали: если генерал вспомнит своё имя, станет ли это тем самым импульсом, что пробудит его настоящее сознание в реальном мире?
— Извините, — виновато произнес Цзян Юй. — Доктор Бай строго запретил называть ваше имя. Если что-то пойдёт не так, мы просто не знаем, как спасать положение. Этот виртуальный мир — единственный наш шанс.
Душу Чэнъина терзали сомнения.
— А вы сами? И Ван Тьечжу с остальными? Меня отправили сюда вы, а сами-то вы как здесь оказались?
Цзян Юй сдавленно усмехнулся:
— Ну что вы всё время задаёте вопросы, на которые нам запрещено отвечать?
— Тогда давай так, — Чэнъин решил зайти с другой стороны. — Я помню, что в моём имени есть иероглиф «Чэн» — тот, что означает «обещание». Именно поэтому хозяин Му зовёт меня Чэнцзы — Апельсинчиком. Назовите мне хотя бы второй иероглиф. Мне кажется, знание собственного имени очень важно для прозрения.
Видя, что парни всё ещё сомневаются, он добавил чуть мягче:
— Помыслите логически: если человек не знает даже собственного имени, как он сможет вспомнить всё остальное?
Цзян Юй склонился к Цзян Чжоу, и они принялись о чём-то ожесточённо шептаться.
— Мне нужно срочно связаться с верхами, — наконец выдохнул Цзян Юй. — Дай мне пару минут.
Дело было неотложным, так что пришлось действовать без церемоний. Цзян Юй направился прямиком в отхожее место в переднем дворе — надеясь, что там никому не вздумается его потревожить, он быстро вышел из системы, чтобы собрать короткий консилиум с Юй Са и доктором Баем.
Цзян Чжоу остался подле Чэнъина.
Генерал смерил его внимательным взглядом. Пожалуй, Цзян Чжоу был куда сдержаннее и молчаливее своего брата.
— Вы и впрямь родные братья?
— В некотором смысле, — ответил Цзян Чжоу. — Наша история похожа на вашу с доктором Баем и господином Юй Са.
Они оба появились на свет в одной партии капсул выращивания плода, вместе росли, вместе учились и пошли служить в армию. Отношения у них сложились самые тёплые, потому и имена они выбрали созвучные, а для посторонних всегда зовутся братьями.
Чэнъин понимающе кивнул:
— Раз уж о прошлом говорить можно, расскажи хотя бы, что мы обычно ели? А то мне кажется, будто еда хозяина Му — самое вкусное, что есть на свете.
— Ха, так она и есть самая вкусная! — без тени сомнений подтвердил Цзян Чжоу. — Раньше мы, как и здешний люд, питались всякой жижей, только у нас она была более технологичной и сбалансированной по витаминам. Ну а в крайних случаях глушили питательные растворы.
Питательные растворы?
Это словосочетание отозвалось в памяти Чэнъина отчетливым уколом. Оно явно принадлежало его прошлому, но само воспоминание вызвало у него невольную глухую досаду.
— Расскажи ещё...
Пока они беседовали, руки их не простаивали — парни уже насобирали несколько внушительных вязанок тонких бамбуковых шпажек.
Вскоре вернулся Цзян Юй, глаза его азартно блестели.
— Доктор Бай и господин Юй Са обсудили всё и разрешили сказать вам!
— Ну же, — поторопил Чэнъин. — Так как меня зовут? Чэн-что?
— Только не торопитесь, — предупредил Цзян Юй. — Есть одно условие: вы ни в коем случае не должны называть своё настоящее имя кому-либо в этом мире.
Имя генерала Чэнъина на Новой Голубой Звезде гремело так, что закладывало уши. На Старнете зарегистрированы миллионы игроков — вызови генерал своё имя вслух, и поднимется невероятный бунт. Половина просто не поверит, решив, что какой-то нуб пытается примазаться к славе их кумира, и заплюёт его. А вторая половина поверит — и тогда генералу точно не видать покоя. Что же до полного совпадения имён... На Новой Голубой Звезде был лишь один Чэнъин. Назваться так в игре считалось верхом неуважения к герою.
Конечно, объяснять все эти тонкости Цзян Юй не мог, а потому просто потребовал с генерала обещание.
Чэнъин серьёзно кивнул:
— Видя, как вы осторожничаете, и как мои друзья отправили вас защищать меня, я и сам догадываюсь, что занимал немалый пост. Не стоит разглашать имя попусту, да и хозяину Му неприятностей я привлекать не хочу.
Цзян Юй облегчённо перевёл дух:
— Ваше имя взято в честь древнего меча. Вас зовут Чэнъин.
Чэнъин... Чэнъин... Чэнъин.
В сознании генерала мгновенно пронеслись сотни голосов, окликающих его по имени. Но на сей раз не было дикой головной боли — мысли текли гладко и естественно. Образы оставались туманными, но лица казались родными: вот Бай Бай, вот Юй Са с внимательным взглядом, вот кто-то из старших офицеров...
— Вы в порядке? — тревожно спросил Цзян Юй.
Чэнъин пришёл в себя и мягко улыбнулся:
— Вам следовало сказать мне сразу. Я только что вспомнил множество вещей... Скажи, а у Юй Са ведь есть родинка на кончике носа?
— Да-да, точно! — Цзян Юй едва не заплясал от радости.
Прежде доктор Бай запрещал им разбалтывать лишнее, да и случая пообщаться наедине с генералом им почти не выпадало. Кто же знал, что одно лишь имя способно совершить такое чудо!
Чэнъин решил ковать железо, пока горячо:
— А не могли бы вы рассказать чуть больше? Кем я был? Чем занимался?
Для человека с амнезией такие расспросы были абсолютно естественны. Но случай с генералом был куда сложнее обычной потери памяти — его сознание пребывало в глубочайшей коме, близкой к вегетативному состоянию.
Цзян Юй виновато развёл руками:
— Тут мы бессильны. Если захотите узнать что-то ещё, нам придётся снова запрашивать разрешение.
Чэнъин не стал их нажимать:
— Ладно. Понимаю, дисциплина есть дисциплина.
Стоп... Дисциплина?!
Это слово вновь отзванивало в его разуме звенящей стальной чёткостью.
В этот момент во двор воротился Ван Тьечжу, таща огромные корзины.
— Учитель, зачем нам столько всего? — удивлялся он. — Разве из этого можно состряпать одно блюдо? Мы что, опять будем делать хого?
При воспоминании о хого у Тьечжу до сих пор слюнки текли. Хоть они с Сяо Хуанъин и считались учениками, их ежедневный рацион напрямую зависел от того, какие продукты оставались от заказов. Настоящий хого они пробовали лишь однажды, во время прошлого выходного!
Му Цинлин усмехнулся:
— Поди сходи к Чэнъину и братьям Цзян, узнай, накололи ли они шпажек. Скоро сам всё увидишь. А насчёт хого — разве скоро в лавках не появится готовая заправка? К чему спешка?
Ему и самому не хотелось возиться с долгим обжариванием специй. Куда проще купить готовый брикет, бросить в кипяток — и готово! Говорили, вчера в лавках пряностей перечное масло разлеталось в считанные минуты, покупатели уносили его целыми горшками. Кабы местная кулинария не была настолько примитивной, Му Цинлин обязательно занялся бы торговлей приправами — делов-то минимум!
Но да ладно, не время для пустых мечтаний.
Чэнъин принёс корзину, доверху наполненную аккуратными бамбуковыми палочками, и переглянулся с Му Цинлином. Легкий взмах ресниц давал понять: рыба клюнула.
Му Цинлин удовлетворённо кивнул и созвал всех к столу разделывать мясо и овощи. Часть ингредиентов он уже замариновал заранее.
— Вымойте руки и принимайтесь насаживать! Сначала то, что без маринада, а мясо — в последнюю очередь.
Народу собралось много, работа спорилась, и вскоре на подносах выросли целые горы пестрых шашлычков.
— Хоть всё и сырое, а выглядит так, что слюнки текут! — восхитился Ван Тьечжу. — Ни разу не видел, чтобы так готовили.
«Учитель поистине невероятен!» — подумал он.
В этот момент у ворот послышались голоса — прибыло семейство хозяйки Тан, столкнувшись у входа с припоздавшей Гу Ли.
Второй господин Цюй, будучи человеком образованным, преподнёс Му Цинлину на новоселье изысканный набор из четырёх сокровищ кабинета: кисти, тушь, бумагу и тушечницу. Хозяйка Тан подарила шестнадцать коробок отборных сладостей, а маленький Цюй Юй вручил горшок с пышно цветущим комнатным растением.
— Сестра Тан, зять, племянник, милости просим! Проходите, усаживайтесь. Сегодня у нас необычное угощение!
— Не стоит церемониться, мы ведь свои люди, пришли просто повеселиться, — хохотнула хозяйка Тан, уже засучивая рукава. — Нужна помощь?
Она знала, что у Му Цинлина нет слуг — только пару учеников да подмастерья.
Му Цинлин отправил поваров натаскать углей и установить жаровни около беседки, где уже вовсю хозяйничала Гу Ли.
— Конечно нужна! — с улыбкой отозвался хозяин Му. — Помогите нам всё это съесть, чтобы добро не пропало!
Угли в жаровнях раскалились докрасна, решётки пашили жаром. Му Цинлин встал во главе стола и наглядно продемонстрировал процесс.
Барбекю — дело нехитрое: поджарил до румяной корочки, присыпал специями — и готово.
— Кто любит поострее — сыпьте этот красный перец, а кто предпочитает мягкий вкус — берет порошок из пяти пряностей. Всем всё понятно?
Затея оказалась проще пареной репы.
Му Цинлин выложил первые готовые кусочки сочной говядины на поднос перед гостями:
— Пробуйте! А потом — сами-сами! Жашьте всё, что душе угодно. Если не уверены, пропеклось ли — спрашивайте меня.
Мясо, приготовленное Му Цинлином, разительно отличалось от того суховатого и жесткого жареного мяса, к которому они привыкли. Говядина на шпажках буквально таяла во рту!
Первыми за дело взялись ребятишки. Малыш Цюй Юй даже достал из кармана резную заколку-цветок и протянул Сяо Хуанъин:
— Это тебе. Спасибо, что в прошлый раз помогла мне с хого.
Сяо Хуанъин смутилась:
— Ты же гость Учителя, да и ровесники мы... Я просто обязана была позаботиться о тебе.
— Вовсе нет! — со знанием дела возразил мальчик. — Матушка сказала, что я иду к тебе в компанию. Все остальные — взрослые, а мы с тобой дети, вот и должны поддерживать друг друга!
Сяо Хуанъин улыбнулась:
— Ну тогда сегодня я научу тебя жарить мясо.
Дети устроились у отдельной маленькой жаровни, а сестра Хуан и Гу Ли присматривали за ними, чтобы те случайно не обжёглись. Ван Тьечжу с поварами тоже вовсю орудовали щипцами, а братья Цзян, не в силах больше терпеть, утянули к огню и своего генерала.
Му Цинлин снял с решётки большую охапку ароматных шпажек и положил перед хозяйкой Тан и её мужем:
— Попробуйте! Для дружеских посиделок барбекю — самое то. Шпажки длинные, пальцы не обожжёте.
— А что, идея замечательная! — Второй господин Цюй с азартом взялся за дело. Из-за своего статуса им редко выпадала возможность готовить собственными руками, и подобный кулинарный опыт казался невероятно увлекательным. А уж соусы Му Цинлина и вовсе были выше всяких похвал.
Мяса заготовили с избытком, но одним лишь жирным жареным сыт не будешь. Не успел Му Цинлин и слова молвить, как Чэнъин уже принес два кувшина свежевыжатого апельсинового сока.
Вспомнив, как именно Дылда добывал этот сок, Му Цинлин невольно улыбнулся. Кто бы мог подумать — давить апельсины голыми руками! Впрочем, Чэнъин отличался феноменальной чистоплотностью, так что за гигиену можно было не переживать.
Му Цинлин сделал глоток. Продукты в этом мире были высочайшего качества, а фрукты буквально наливались густым, концентрированным ароматом. Сок казался невероятно вкусным, хоть и немного чересчур сладким на его вкус.
— Эх, сюда бы баночку ледяной колы... — невольно пробормотал он себе под нос.
И надо же было такому случиться, что стоявший рядом Ван Тьечжу услышал эти слова!
Тьечжу замер на месте, а в голове его поднялась буря.
«Кола?! Откуда здесь кола?!»
Реальный мир, конечно, тоже испытывал нехватку натуральных продуктов, но уж баночных газировок вроде колы там хватало с избытком. Но откуда о ней знает Учитель?
Неужели опять услышал от кого-то из игроков? Но одно дело — слышать название, и совсем другое — с такой ностальгической тоской вспоминать её вкус! Неужто Учитель — не просто NPC? Неужели разработчики вложили в его программу нечто совершенно невероятное?
— Чего застыл? — Му Цинлин обернулся и увидел Тьечжу с глуповатым выражением лица и охапкой сгорающих шпажек в руках.
Тьечжу опомнился, замялся и, понизив голос, осторожно спросил:
— Учитель... А откуда вы знаете про колу?
Му Цинлин на мгновение обомлел, а затем лукаво прищурился:
— Хочешь знать?
Тьечжу активно закивал.
Му Цинлин ребячливо фыркнул:
— А вот и не скажу!
Тьечжу лишился дара речи. Вокруг шумели гости, расспрашивать дальше было неудобно, и он решил сменить тему:
— Учитель, гляньте, как у меня получилось? Оцените!
Му Цинлин попробовал кусочек:
— Неплохо. Но если свиную грудинку зажарить чуть сильнее, до хрустящей корочки, будет ещё лучше.
— Понял! — Тьечжу вернулся к жаровне, но мысли его витали далеко.
Он давно замечал за Учителем странности, но его сердце всегда было на стороне Наставника. Му Цинлин щедро делился секретами мастерства, ничего не утаивая, поэтому Тьечжу закрывал глаза на любые нестыковки. Но услышать из уст древнего NPC слово «кола»...
«Вернусь в реальность — надо будет хорошенько всё разузнать, а потом с глазу на глаз поговорить с Учителем», — решил про себя Тьечжу.
Тем временем Второй господин Цюй с удовольствием уплетал слегка подгоревший шашлык.
— Уже с нетерпением жду завтрашнего свадебного пира у Чжанов, — заметил он. — Хозяин Му способен удивлять снова и снова.
Му Цинлин не удивился, что чета Цюй приглашена на торжество:
— Завтрашний день будет традиционным банкетом. Несколько блюд вы уже пробовали в резиденции префекта, но большая часть меню окажется совершенно новой.
— О, тогда я жду с ещё большим нетерпением!
Разговор плавно перетёк на организацию завтрашнего дня. Му Цинлин подозвал Тьечжу и поваров, чтобы обсудить детали.
Свадьба в семействе Чжан — это не прием у префекта. У господина Цюя в распоряжении было больше двух десятков слуг, поваров и чернорабочих. У Чжанов размах скромнее, и хоть Чжан Чжэ обещал выделить людей, Му Цинлин понимал: рассчитывать придётся в основном на свои силы.
Предстояло накрыть тридцать с лишним столов. Чтобы не возникло хаоса, нужно чётко распределить обязанности между каждым из присутствующих, а уж потом приставлять к ним дворовых слуг Чжанов.
Все слушали Му Цинлина с предельной внимательностью, но шпажки из рук не выпускали.
Тьечжу рассчитывал, что после обеда они сразу же отбывают — в реальном мире намечалось важное рабочее совещание. Но за разговорами и жареным мясом время пролетело незаметно, и когда гости начали разогреваться перед расставанием, на часах было уже три часа дня. Пока помогли Учителю убрать во дворе — подвалило к пяти.
Задерживаться дольше было нельзя. И дело не только в делах реального мира — сегодня в восемь вечера в мире Лянъи начинались масштабные технические работы, которые должны были продлиться ровно двадцать четыре часа.
После этой профилактики игровое время окончательно синхронизировалось с реальным в обратном порядке: в игре наступала целая суточная ночь. NPC этого даже не заметят, а вот игрокам вход будет закрыт. Тех же, кто останется внутри, выкинет автоматически, либо им придется сидеть без возможности выйти.
Тьечжу поначалу подумывал остаться в игре, но наяву скопилась куча дел.
— Учитель, мы пойдем. Завтра придем пораньше!
— Хорошо, — Му Цинлин улыбнулся. — Отдохните как следует. Спасибо, что помогли с переездом.
— Да о чём речь! Помочь Учителю — святое дело! — Тьечжу хитро ухмыльнулся. — Кстати, у вас в комнате лежит наш подарок! Обязательно разверните. Желаем вам счастливой жизни в новом доме!
Му Цинлин про себя рассмеялся — он и не заметил, когда парни успели проследовать в его спальню и оставить свертки.
Когда последние гости разошлись, в двухвходовой усадьбе установилась тишина. Без шумной толпы дом казался даже немного пустующим.
— Чэнцзы, как думаешь, может, нам завести пару кошек или собаку?
— Если тебе хочется — заводи.
— Надо будет как-нибудь выбрать парочку милых котят...
— И собаку тоже надо, — добавил Чэнъин. — Дом охранять.
— Точно, — согласился Му Цинлин. Слуг он нанимать не хотел, хотя Сяо Бао недавно предлагал купить пару невольников или хотя бы нанять кухарок из местных.
— Кстати, о чём вы с братьями Цзян толкуют?
Чэнъин помедлил:
— Я узнал своё имя. Но они взяли с меня обещание, что я никому его не открою.
— И мне нельзя?
— Ну что ты, Цинлин ведь не чужой, — без колебаний ответил Чэнъин. Братья Цзян, уже спешившие на встречу с Сяо Е, даже не подозревали, что их генерал сдал их со всеми потрохами.
Чэнъин остановился и очень серьёзно посмотрел Му Цинлину в глаза:
— Меня зовут Чэнъин. Чэн — как в слове «сдерживать обещание», а ин — «тень».
Му Цинлин про себя отметил, что имя звучит очень красивое, но с лёгким удивлением переспросил:
— Без фамилии?
Чэнъин качнул головой:
— Без фамилии. Цинлин, ты только пока не рассказывай никому. Мне кажется, люди вроде Ван Тьечжу могли обо мне слышать.
— Ты что, знаменитость? — Му Цинлин окинул взглядом благородную осанку Дылды. — Актер какой-то?
— Не знаю, что это значит, — честно признался Чэнъин. — Но судя по обрывкам воспоминаний и словам братьев Цзян, я жил в большом коллективе. Мы вместе тренировались, чеканя шаги...
Глаза Му Цинлина вспыхнули:
— Военные! Первое, что приходит на ум — это армия!
Чэнъин резко замер. Он приложил ладонь к груди — сердце под пальцами билось часто и горячо.
— Ч-что с тобой? — испугался Му Цинлин, помня его прошлые приступы.
Но Чэнъин лишь качнул головой и улыбнулся:
— Всё в порядке. Мне кажется, ты прав. Я был военным... Должно быть, получил ранение на поле боя, и меня отправили сюда, чтобы разум очнулся в другом мире.
Это полностью сходилось с их прошлыми догадками.
— А ещё что-нибудь вспомнил?
— Когда всё окончательно прояснится, я обязательно тебе расскажу, хорошо?
— Договорились, — Му Цинлин и сам просто хотел понять механику этого мира. В глубине души он все ещё надеялся: а вдруг и он сможет перемещаться между мирами?
После сытного барбекю ужинать никто не захотел. Помывшись, они перекусили свежими фруктами и принялись вместе разбирать новосельные подарки.
Каждый из гостей отнёсся к делу с душой.
Чэнъин посмотрел на Му Цинлина и тихо спросил:
— А я?.. Разве я не должен подарить тебе что-нибудь на новоселье?
— А разве это не твой дом? — улыбнулся Му Цинлин.
Они продолжали непринужденно беседовать, даже не подозревая, что за стенами дома небосвод уже начал едва заметно менять свои краски, готовый погрузить этот мир в долгую двадцатичетырехчасовую ночь.