Управляющий Цюй кипел от ярости.
— Уведите его и допросите с пристрастием!
Слугу выволокли во двор дюжие охранники. Тот всё ещё пытался вопить о своей невиновности, но на него уже никто не обращал внимания.
Управляющий окинул челядь строгим, тяжелым взглядом:
— Хозяин уже в курсе случившегося. Если кто-то из вас замешан в этом деле или хоть что-то знает — признавайтесь прямо сейчас. Когда сюда прибудет сам господин Цюй, разговор будет совсем иным, и простыми домашними розгами вы уже не отделаетесь!
Наказание по законам поместья зависело от тяжести проступка. Утаивание информации считалось грехом не самым страшным: за него грозила порка да вычет из жалования за несколько месяцев. А вот участие в сговоре каралось беспощадно — после плетей виновного запросто могли продать с торгов или, перебив ноги, вышвырнуть за ворота на произвол судьбы.
Таковы были суровые правила этого мира.
Если же дело доходило до суда и самого префекта Цюя, вступали в силу государственные законы: за покушение на жизнь и здоровье хозяев слугу ждала не просто каторга, а бессрочная ссылка за тридевять земель.
Управляющий Цюй лишь хотел надавить на кухонную челядь, но неожиданно один из дворовых с глухим стуком упал на колени.
— Управляющий Цюй, помилуйте! Я не сообщник! Два дня назад ко мне и впрямь подходил человек, сулил деньги и подговаривал сегодня во время пира всыпать в кушанья побольше соли. Я отказался, честное слово! Но никак не думал, что он найдет кого-то другого…
Управляющий на мгновение задумался, затем подозвал своего сына:
— Смотри за кухней в оба глаза. Ни на шаг не отходи.
Младший управляющий Цюй тоже был вне себя от гнева. Не окажись маленькая девчушка столь глазастой, сегодня бы произошла катастрофа. И ладно бы хозяева потеряли лицо перед гостями, а мастер Му лишился своей безупречной репутации — их самих, кухонную обслугу, по головке бы точно не погладили. Очистить кухню от позора доверили именно ему.
Управляющий распорядился увести сознавшегося слугу, после чего повернулся к Му Цинлину:
— Хозяин Му, будьте спокойны. Поместье Цюй обязательно даст вам исчерпывающее объяснение.
Му Цинлин ответил серьезным, глубоким тоном:
— Полагаюсь на вас, дядя.
Кто бы ни стоял за этой интригой, удайся злоумышленникам их замысел — и о собственном деле в Цяньчэне Му Цинлину пришлось бы забыть навсегда. Всё указывало на то, что метили именно в него.
— Не извольте переживать, — заверил его управляющий. — Наш господин уже оповещен и находится в крайней степени гнева. Кем бы ни был заказчик, дерзнуть учинить подобное на юбилее Старой госпожи — всё равно что дразнить спящего тигра.
— Благодарю за поддержку, дядя, — Му Цинлин, хоть и испытывал внутреннее возмущение, сохранял полное хладнокровие. — Время поджимает, мне пора разжигать печи. Вы тоже не задерживайтесь, у вас наверняка полно забот.
Управляющий Цюй проникся искренним уважением к молодому владельцу закусочной. Попасть в столь скверную историю и сохранить ледяное спокойствие, продолжить работу как ни в чём не бывало — на такое способен далеко не каждый. Пусть сам он занимал лишь должность управляющего, но с юных лет состоял при господине, пройдя путь от писца до доверенного лица, и за полвека навидался всякого. Обычные мелкие торговцы при столкновении с чиновниками и знатными домами от страха теряли дар речи, а то и вовсе падали в обморок. Этот же юноша держался с удивительным достоинством.
А вот Ван Тьечжу едва сдерживал кипящие эмоции — молодость давала о себе знать.
— Учитель, неужели мы просто оставим всё как есть?
Му Цинлин посмотрел на ученика:
— Запомни, Тьечжу: сегодня мы в гостях у рода Цюй. Что бы здесь ни произошло, будь то козни против меня или против хозяев, расследованием должны заниматься они. Наша же задача — приготовить безупречный пир.
Ван Тьечжу насупился:
— Всё равно в груди всё горит от несправедливости.
Му Цинлин мягко улыбнулся:
— Наша главная цель — провести этот праздничный обед на высшем уровне. Если мы исполним всё безукоризненно, замысел врага потерпит полный крах. Разве этот щелчок по носу — не лучшая месть? Зачем тратить силы на пустые обиды?
Эти простые слова мгновенно прояснили разум молодого человека.
Му Цинлин повернулся к притихшим поварам. Он прекрасно видел: пусть местная кухонная братия и относилась к нему с легкой ревностью, люди они были незлые и порученное дело выполняли на совесть.
— Братья и сестры, — обратился он к ним с теплотой, — впереди самое сложное. Надеюсь на вашу помощь и слаженную работу.
Повара закивали, а Му Цинлин добавил:
— Того негодяя поймали, когда он пытался испортить суп. Но где гарантия, что он не успел добраться до других припасов? Пусть каждый из вас тщательно проверит свои заготовки. Ошибки недопустимы.
Му Цинлин стал для них надежной опорой. По его команде кухня моментально ожила. Повара поместья Цюй понимали, как им повезло с господами: несмотря на высокий чин, хозяева никогда не поднимали руку на слуг, да еще и исправно выдавали новое платье на каждый сезон. Местная жизнь здесь была куда сытнее, чем у многих на воле. И хотя между дворовыми случались перепалки, лишаться такого места никто не хотел.
Му Цинлин лично осмотрел все ингредиенты, особое внимание уделив замаринованным продуктам, ждавшим своей очереди перед отправкой на огонь.
К счастью, всё оказалось в порядке. В кухне постоянно толпился народ, поэтому злоумышленник просто не рискнул действовать на глазах у всех и выместил злобу на суповом котле, стоящем во дворе.
— Сяо Я сегодня совершила настоящий подвиг, — Му Цинлин ласково погладил девочку по голове. — Вот закончим с работой, и учитель приготовит для тебя кое-что очень вкусное.
— Хорошо, учитель! — послушно отозвалась Сяо Я. — Сяо Я продолжит смотреть в оба!
Му Цинлин улыбнулся:
— Спасибо за службу, малышка.
Кухонная суета нарастала. Пришла пора отправлять уток в печь. Это был ключевой этап, требующий филигранного мастерства. Поскольку у местных поваров подобного опыта не водилось, Му Цинлин взялся следить за процессом лично.
В традиционной глиняной печи при ровном жаре птица доходила до кондиции примерно за час. Остальные работники четко исполняли свои обязанности, не отвлекаясь ни на секунду.
Когда время подошло, Му Цинлин велел сбавить жар и оставить уток томиться на слабых углях. Утка по-пекински хороша только с пылу с жару, поэтому нарезать её следовало непосредственно перед подачей на стол.
Затем Му Цинлин проверил куриный бульон с мацутакэ и свинину «Дунпо». Огонь под ними тоже следовало убавить, поэтому он попросил истопника выгрести часть углей.
— Пусть блюда остаются горячими, но не кипят. К моменту подачи они не должны остыть, понятно?
После истории с пойманными вредителями оставшиеся слуги работали затаив дыхание, боясь допустить малейшую помарку. На указания молодого мастера они лишь послушно и часто кивали. Когда есть тот, кто ведет за собой, паника уступает место дисциплине.
Отдав распоряжения, Му Цинлин переключился на холодные закуски.
Набравшую сок пропаренную окраию оставалось лишь полить фирменным соусом. А вот вареная пряная говядина уже дошла до нужной кондиции. Для этого блюда мясо не следовало разваривать до мягкости — в нём должна была сохраняться приятная упругость. Продемонстрировав поварам, как правильно нарезать и красиво выложить ломтики на блюдо, Му Цинлин доверил им остальную часть работы.
Настал черед тонких пшеничных лепешек — «лотосовых блинчиков». Рецепт был прост: Му Цинлин показал процесс пару раз, и повара тут же подхватили дело. Пусть не всё получалось идеально с первого раза, но после нескольких попыток лепешки выходили ровными и нежными. В конце концов, перед ним были профессионалы, прекрасно владеющие чувством огня и теста.
Му Цинлин невольно мысленно похвалил управляющего Цюя за отличную организацию: кабы не такая армада помощников, готовить в одиночку на пятнадцать столов было бы безумием — первые гости успели бы доесть, пока до остальных дойдет очередь.
Тем временем настроение местных кулинаров менялось с каждой минутой. Ароматы, витавшие по двору, дурманили разум. Хозяин Му оказался удивительно щедрым человеком: он абсолютно не скрывал секретов. Когда он смешивал соусы или закладывал приправы, любой желающий мог наблюдать за его руками. А если кто-то задавал вопрос, Му Цинлин с готовностью и терпением объяснял тонкости.
Теперь поварам стало понятно, почему его скромная закусочная пользовалась такой бешеной популярностью и собирала очереди с самого утра. Этот юноша обладал поистине великим мастерством.
Когда подготовительные работы завершились, Му Цинлин скомандовал начать жарку.
— Отправляйте на стол холодные закуски, — обратился он к служанкам. — И передайте гостям, что это лишь разминка перед настоящим пиром.
Подача холодных блюд в начале трапезы соответствовала канонам пышных застолий. Единственное, Му Цинлин посчитал, что двух видов закусок маловато, а потому велел поставить на каждый стол по две тарелки каждого вида для красоты и изобилия.
— Разжигаем печи! — Му Цинлин окликнул Ван Тьечжу и сестру Хуан.
Каждому из них предстояло возглавить приготовление своего фирменного блюда. С точки зрения высокой кухни эти кушанья казались слишком простыми, но именно они являлись визитной карточкой их заведения и пользовались огромной любовью в городе. Не будь их на столах, гости могли бы расстроиться.
Три огромных котла вспыхнули огнем.
Ван Тьечжу взялся за жареную свинину с острым перцем, а сестра Хуан — за яичницу с томатами. Эти блюда легко готовились в больших объемах, не требуя порционной обжарки.
Сам Му Цинлин взял на себя свиные нити с ароматом рыбы — знаменитую «Юйсян роуссы».
Разогрев сухой котел до легкого дымка, он плеснул щедрую порцию масла и высыпал предварительно замаринованную в крахмале свиную соломку. Быстро взбивая её шумовкой в кипящем масле, он добился того, чтобы каждая мясная нить отделилась от другой. Едва мясо изменило цвет, его тут же выловили и откинули.
Оставив на дне немного масла, Му Цинлин бросил щепотку сычуаньского перца, измельченный чеснок, имбирь и мелко рубленный соленый острый перец. Ввиду отсутствия бобовой пасты «Доубаньцзян», он компенсировал цвет и остроту ароматным красным перечным маслом. Едва специи отдали жиру свой цвет и дух, в котел снова отправилось мясо.
Несколько стремительных движений лопаткой — и свинина покрылась глянцевым алым соусом. Му Цинлин высыпал нашинкованный зеленый лук — единственный овощной компонент в классической чунцинской версии этого блюда. Под конец он влил заранее подготовленную заправку из сахара, уксуса и разведенного крахмала в равных пропорциях.
Огонь взвился, соус мгновенно загустел, обволакивая каждый кусочек. Му Цинлин снял котел с плиты, украсил блюдо щепоткой свежей зелени — и свиные нити с ароматом рыбы были готовы.
Служанки, глотая слюнки, выстроились в вереницу, подставляя подносы.
Ван Тьечжу и сестра Хуан тоже окончили работу. Настала очередь рагу из мраморной говядины с китайской капустой. Это блюдо готовилось в мгновение ока: достаточно было залить ингредиенты соусом и потушить под крышкой пару минут.
Пока закипали котлы, Му Цинлин стал показывать Тьечжу, как правильно пластовать готовую утку.
— Учитель, у меня слюни капают прямо на птицу, — шепнул Тьечжу, орудуя острым ножом.
Му Цинлин сдержал смешок:
— Нам нужно подать пятнадцать столов, а уток запекли больше двадцати. Позже попросим у управляющего одну птицу себе.
Сам он тоже соскучился по пекинской утке, а уж учитывая качество местных продуктов, выросших на чистом воздухе без всяких искусственных кормов, аромат стоял просто божественный.
Тьечжу расплылся в широкой улыбке:
— А как её правильно есть? Зачем эти тонкие лепешки, лук и огурцы? И что это за густой темный соус?
Понимая, что здешние знатные господа вряд ли знакомы с культурой поедания утки по-пекински, Му Цинлин позвал старшую служанку, отвечавшую за подачу:
— У этого блюда особый ритуал. Позволь, я покажу тебе.
Девушка со вниманием приготовилась слушать.
Понимая, что знатные люди ценят изящество, Му Цинлин не стал брать еду руками. Палочками он взял тонкую лепешку, уложил на неё пару ломтиков сочной утиной грудки, обмакнутых в сладкий соус «Тяньмяньцзян», добавил соломку из огурца и свежего зеленого лука, после чего аккуратно свернул блинчик конвертиком.
— Вот и всё. Проще некуда.
Затем он подхватил свёрток палочками и отправил прямо в рот Сяо Я.
Щёки девочки раздулись, а круглые глаза вспыхнули от восторга. Она принялась с аппетитом жевать, пробормотав:
— О-о-очень вкусно!
Старшая служанка быстро всё усвоила:
— Хозяин Му, не беспокойтесь. Мы, прислуга, сами скроим такие конвертики для каждого господина за столом.
Му Цинлин благодарно кивнул:
— Буду признателен, если ты научишь этому и остальных девушек.
Служанка прикрыла рот ладонью и кокетливо улыбнулась.
Тьечжу с наигранной обидой проворчал:
— Эх, учитель, совсем вы меня не любите, даже кусочка не дали!
Му Цинлин укоризненно качнул головой:
— Тьечжу, мы с тобой два взрослых мужика. Тебе не кажется, что если я начну кормить тебя с палочек, это будет отдавать легким гейством?
Ван Тьечжу застыл на месте.
Гейством?!
Это сбой в программе разработчиков или у учителя окончательно поехала крыша? Откуда в древнем мире взялось английское слово «gay»?!
Му Цинлин тут же спохватился, сообразив, что сболтнул лишнего. Чтобы уйти от подозреваний, он небрежно бросил:
— Недавно слышал, как двое приезжих гостей болтали между собой. Говорили, мол, «гей» на каком-то дальнем наречии означает мужскую страсть, страсть «отрезанного рукава». Наверное, местный говор каких-нибудь заморских купцов.
«А вдруг в этом мире и впрямь есть иноземцы?» — мысленно оправдался он.
Ван Тьечжу перевел дух, подумав, не скрытый ли перед ним игрок.
Му Цинлин тоже тихо вздохнул с облегчением. Вслед за этим в его голове всплыли воспоминания о собственной жизни. О своей тяге к мужчинам он узнал только в университетские годы. Но, понимая, что дедушка с его традиционными взглядами этого никогда не примет, он молчал, надеясь со временем всё объяснить. Увы, дедушка ушел слишком рано, оставив его в полном одиночестве. Позже, став домашним кулинарным блогером, Му Цинлин редким гостем бывал в обществе и до самого своего перемещения в этот мир не имел опыта отношений.
По правде говоря, за всё время пребывания здесь, если не считать отсутствия привычной техники, жизнь казалась ему весьма приятной. Он вовсе не был убежденным холостяком и в глубине души надеялся встретить человека, с которым смог бы разделить судьбу и свить собственное гнездышко.
Вот только древний мир... На словах тут вроде бы царила строгость, а на деле хватало свободных нравов; а там, где ждешь широты взглядов, натыкаешься на закостенелый консерватизм.
Впрочем, сейчас было не время для пустых раздумий.
Служанки одна за другой понесли нарезку утки в зал.
Рагу из мраморной говядины с капустой тоже дошло до готовности. Его переложили из простых глиняных горшков в изысканные фарфоровые блюда.
Повара, оставшись наедине, шептались между собой:
— Кушанья хозяина Му пахнут просто невероятно! По сравнению с этим всё, что мы стряпали раньше — обычная бурда.
— Я сегодня кое-чему научился, обязательно опробую на досуге. А вы?
— Хозяин Му ничего не таит. Я подсмотрел, как делать это рагу, всё предельно просто. Разве что над пропорциями соуса надо ещё подумать.
Старый повар Чжан степенно произнес:
— По-моему, нам следует собрать хозяину Му хороший подарок. Человек без утайки делится мастерством, а мы до этого дулись на него, как дураки. Раз уж мы почерпнули у него знания, надо выразить почтение, пусть даже между нами нет формального союза учителя и учеников.
— И то правда! Старик Чжан дело говорит. Закончим работу — и обсудим.
Му Цинлин не слышал этих разговоров. Куриный суп с мацутакэ и свинина «Дунпо» были готовы. Настал черед карамелизированного батата.
Это десертное блюдо готовилось проще простого. Му Цинлин доверил его Ван Тьечжу, лишь слегка подсказывая со стороны.
— И этот карамелизированный батат готовится так просто? — удивился ученик.
— Не только батат, — пояснил Му Цинлин. — Этим способом можно готовить самые разные продукты. Будет время — поэкспериментируй, придумай новые сочетания.
— Понял, учитель!
Основной поток блюд был отправлен. Оставались лишь символические кушанья — праздничные персики долголетия, сдобные булочки да окунь «Белка».
По традиции рыбу подавали ближе к концу трапезы. А сладкие персиковые булочки «Шоутао» идеально подходили на роль финального десерта.
Рыба была заранее почищена и надрезана. Му Цинлин приступил к жарке.
Сначала в кипящее масло опускалась голова — так, чтобы рот рыбы застыл в открытом положении. Лишь после этого её погружали полностью. В пищу голова не шла, но придавала кушанью нужную форму.
Затем настала очередь тушки. Её следовало аккуратно погружать в раскаленный жир, следя за тем, чтобы глубокие надрезы «фигурной насечки» расправились, образуя пышные «иголки». Му Цинлин непрерывно поливал рыбу сверху кипящим маслом с помощью половника, добиваясь эффекта взъерошенной шубки.
После первой обжарки рыбе давали немного остыть и отправляли в масло повторно — буквально на полминуты, чтобы корочка стала хрустящей.
Едва первая порция оказалась на блюде, Ван Тьечжу уже сглатывал слюну:
— Учитель, такая красота! С какого края к ней вообще подступаться?
Му Цинлин ухмыльнулся:
— Не болтай, у меня руки заняты.
Жарка рыбы требовала недюжинных сил и сноровки. Жарить её скопом было нельзя, а оставлять остывать готовые тушки — преступление. Му Цинлин работал на пределе скорости, филигранно контролируя температуру.
К счастью, все полтора десятка рыб вышли на загляденье — пышные, золотистые, выложенные на фарфоре.
— Теперь можно подавать?
— Ещё чего, — отозвался мастер. — Нужен соус.
Му Цинлин снова разжег котел. Помня слова управляющего о том, что Старая госпожа любит кисло-сладкое, он решил приготовить классическую заправку на основе сахара и томатов.
А затем пришла очередь персиков долголетия. Му Цинлин вознамерился вылепить один большой главный персик и множество мелких булочек с сахаром.
Слепить сотню булочек в одиночку было нереально, поэтому он призвал на помощь всех поваров. Сформировать из теста аккуратную фигурку персика оказалось не так уж сложно — требовалось лишь немного практики.
Все дружно взялись за дело, шутя и соревнуясь, у кого выйдет красивее.
Му Цинлин, ловко орудуя руками, весело произнес:
— Налепим побольше! Когда сядем обедать, сами приобщимся к празднику!
Шестьдесят лет в этом мире считались глубокой старостью. Недавно слуга передал от управляющего, что гости в восторге, и хозяева велели накрыть пару столов и для кухонной челяди.
Повара пришли в неописуемый восторг. На кухне они, конечно, не голодали, но после того как они увидели шедевры мастера Му, собственная стряпня казалась им пресной.
Едва персики отправились в пароварки, работа была практически завершена.
Му Цинлин потер затекшие плечи:
— Тьечжу, приготовь с ребятами еще пару простых блюд.
Остатки утки, свинины «Дунпо», куриного бульона и рыбы вполне позволяли собрать отличный стол, добавив лишь пару свежих овощных зажарок.
— Сделаем в лучшем виде, учитель! Вы отдыхайте! — с горящими глазами отозвался Ван Тьечжу.
Му Цинлин качнул головой:
— Какой отдых? Мне еще нужно сделать Лапшу долголетия. Заканчивайте тут, а я как раз успею к общему обеду.
Приготовление «Чаншоумянь» — традиционной лапши долголетия — требовало особого умения: вся порция состояла из одной-единственной непрерывной нити. Она не должна была порваться ни при растягивании, ни при варке, но при этом оставаться тонкой и нежной.
Му Цинлин научился этому мастерству у одного старого умельца с северо-запада.
Достав заранее вымешанное и отдохнувшее тесто, он выпустил из него лишний воздух, добиваясь идеальной эластичности, и стал плавно вытягивать тонкую нить.
В котле закипела вода. Му Цинлин осторожно опустил длинную ленту теста, слегка помешивая, чтобы она не слиплась. Бульон он сделал самым простым и чистым: после обилия жирных праздничных блюд прозрачная свежая юшка подходила лучше всего.
Не успел он выловить лапшу, как на кухню стремительным шагом вошел сам управляющий Цюй.
— Хозяин Му, скорее! Господин префект просит вас в главный зал!
Му Цинлин вздрогнул:
— Неужто что-то случилось?!
— Вовсе нет! — раскатисто рассмеялся управляющий. — Гости в полном восторге, ни единого хульного слова! Даже Старая госпожа изволила откушать куда больше обычного!
Старая госпожа из-за преклонных лет страдала плохим аппетитом, отчего и предпочитала кисло-сладкое — оно хоть как-то возбуждало вкус. Но сегодняшние блюда пришлись ей по душе без исключения. Обрадованная именинница велела сыну, префекту Цюю, щедро наградить главного повара. Префект с радостью отправил управляющего за Му Цинлином.
Му Цинлин перевел дух:
— Подождите минутку, дядя. Лапша долголетия для Старой госпожи как раз готова. Я несу её сам, чтобы лично высказать пожелания.
— Отлично, отлично! — Управляющий Цюй отродясь не слыхивал про специальную лапшу, но само название звучало для пожилого человека как бальзам на душу.
Как раз подоспели и персики «Шоутао».
Му Цинлин велел служанкам нести подносы.
— Это и есть персиковые булочки? — удивленно воскликнул управляющий. — До чего ж хороши!
Верхушка каждого печенья алела нежным румянцем, точно у настоящего сочного плода. Управляющий не знал, что Му Цинлин подкрасил тесто натуральным фруктовым соком.
Му Цинлин достал один персик, слегка подул, охлаждая, и протянул управляющему:
— Попробуйте, дядя. Я человек простой, правил знатных домов не знаю, но вы весь день провели на ногах — подкрепитесь.
Управляющему стало невероятно тепло на душе:
— И ты съешь кусочек. Подождем, пока подадут персики, и пойдем.
Зайдя в главный дом, Му Цинлин увидел, что гости всё еще пируют. Знаменитые и влиятельные люди города уплетали кушанья за обе щеки с такой скоростью, будто не ели три дня. Впрочем, Му Цинлин не скупился на порции, так что еды хватило всем с лихвой.
Сняв пробу и вытерев руки, Му Цинлин с подносом в руках направился вслед за управляющим.
По дороге он спросил:
— Дядя, я ведь человек простой, с высокими чинами дела не имел. Как мне правильно держаться перед префектом, чтобы не сплошать?
Управляющий улыбнулся:
— Не тревожься. Достаточно просто поклониться и сложить руки в приветствии. Это ведь не суд, коленопреклонений не требуется. Наш господин милостив к слугам, а уж к тебе, устроившему такой праздник, и подавно будет благосклонен.
Му Цинлин про себя вздохнул с легким облегчением. В его представлении вставать на колени можно было лишь перед памятью предков.
— А тех двоих слуг удалось расспросить? Выведали, кто заказчик?
Управляющий махнул рукой:
— Наглецы пока запираются. Но ты не волнуйся: если метили в тебя, мы обязательно докопаемся до истины и дадим тебе ответ.
Му Цинлин кивнул. Если не искоренить эту угрозу сейчас, в будущем злые языки и тайные завистники снова всадят нож в спину.
* * *
Сначала управляющий повел его во внутренние покои — к Старой госпоже. Мужская и женская половины дома были строго разделены.
— Старая госпожа, вот тот самый хозяин Му Цинлин, что приготовил сегодняшний пир.
Му Цинлин преподнес чашу с лапшой:
— Желаю вам крепкого здоровья и долголетия, госпожа! Сей подарок — символ моих искренних пожеланий.
Старая госпожа, вкушавшая персик «Шоутао», ласково улыбнулась:
— Я-то думала, кухней заправляет седой почтенный мастер, а перед нами совсем юный молодец. Сколько же тебе лет, сынок?
— Девятнадцать, матушка, — ответил Му Цинлин, назвав возраст по документам этого тела (что сделало его, двадцатипятилетнего в прошлой жизни, снова совсем молодым).
— А женат ли?
Пожилые люди любили выступать сватами. Му Цинлин, обладавший весьма привлекательной внешностью, в хорошем платье мог затмить многих городских щеголей.
Му Цинлин смущенно ответил:
— Пока не думал о женитьбе. Благодарю за заботу, госпожа.
Старая госпожа лишь улыбнулась — вмешиваться насильно она не собиралась. Ей просто понравился талантливый юноша.
— Пойди в мою комнату, — обратилась она к старой кормилице, — и принеси пару нефритовых подвесок. Это будет подходящим подарком для Сяо Му.
Это оказались две парные подвески из чистого хотанского нефрита — «Пинъань коу».
Му Цинлин поклонился:
— Подарок старших не отклоняют. Приму его с глубокой благодарностью. Госпожа, кушайте лапшу, пока не остыла. И помните: её нужно съесть целиком, не перекусывая нить — тогда и жизнь ваша будет долгой и непрерывной.
Старая госпожа расплылась в счастливой улыбке. Пожилому человеку, окруженному детьми и внуками, более всего хотелось пожить подольше.
Попробовав лапшу, госпожа удивилась её нежному вкусу, а чистый бульон мгновенно снял тяжесть от сытного обеда.
Хозяйка Тан, сидевшая неподалеку, весело подхватила:
— Похоже, теперь на все домашние праздники нам придется звать мастера Му!
Супруга префекта Цюя улыбнулась:
— Боюсь, после сегодняшнего дня к хозяину Му выстроится такая очередь, что запись придется вести на год вперед.
Му Цинлин ответил с толикой скромности:
— Если госпожи захотят откушать моих блюд, достаточно прислать служанку в мою лавку. Вовсе не обязательно ждать пышного торжества.
Его слова звучали искренне, без лести.
Супруга префекта оценила это:
— Что ж, тогда мы не будем стесняться!
* * *
После короткой беседы управляющий повел Му Цинлина в главный зал к мужчинам.
Там вино лилось рекой, гости соревновались в сложении стихов. Му Цинлин окинул взглядом столы: тарелки были практически пусты. Он мысленно перекрестился — хорошо, что он велел делать большие порции!
— Господин, вот и хозяин Му, — почтительно произнес управляющий.
Му Цинлин сложил руки перед грудью:
— Желаю вам счастья и процветания, господин Цюй.
Префект Цюй внимательно осмотрел юношу:
— Хозяин Му, ты сегодня отлично потрудился. Я весьма доволен твоей работой. Чего бы ты хотел в качестве награды?
Чиновник держался с невольным величием, но Му Цинлин ответил спокойно:
— Угодить Старой госпоже и получить вашу похвалу — уже великая честь для меня.
Префект Цюй громко рассмеялся:
— Мой двоюродный брат говорил, что хозяин Му — человек мудрый и скромный. Сегодня я убедился в этом лично!
Он с чувством добавил:
— Наш дом не беден, но таких яств мне пробовать не доводилось. Выражение «гармония цвета, аромата и вкуса» я по-настоящему осознал только сегодня.
Префект был искренне доволен. Если в его уезде появлялось нечто выдающееся — это шло в зачет его собственным служебным заслугам. Если этот талантливый повар когда-нибудь привлечет внимание столицы, префекта тоже помянут добрым словом.
Второй господин Цюй подал идею:
— Старший брат, а почему бы тебе не написать для лавки мастера Му вывеску? Твой почерк — редкое сокровище!
— Отменное кушанье в обмен на изящную каллиграфию — весьма поэтично! — поддержали гости.
Префект Цюй с радостью согласился:
— С удовольствием! Кулинарное искусство хозяина Му воистину редкость для этого мира!
* * *
В дальнем углу за отдельным столом сидела группа людей, разительно отличавшихся от прочих. Это были игроки, с трудом раздобывшие приглашения на пир.
Они не заботились об этикете и уплетали еду за обе щеки.
— Чёрт возьми, да это же невероятно вкусно! — шептались они.
Они делали скриншоты, записывали видео, мечтая выложить всё это в Межзвёздную сеть — «Старнет».
Чего они не знали, так это того, что за этим банкетом прямо сейчас наблюдала команда разработчиков игры «Лянъи».
В главном офисе висела тишина.
— Вы уверены, что не прописывали этому NPC особых кулинарных алгоритмов? — растерянно спросил один из программистов.
— Да какими алгоритмами можно передать такой вкус?!
— Может, это баг?
— Мы проверяли систему тысячу раз! Никаких багов нет!
— И что нам делать, когда игроки выложат записи в сеть?
Раньше они уже опубликовали рецепт яичницы с томатами под давлением общественности. Но то был простой рецепт. А отдавать все секреты Му Цинлина казалось несправедливым по отношению к самому NPC.
В этот момент дверь конференц-зала распахнулась.
Вместо руководства игровой компании в комнату вошли строгие, подтянутые люди в военной форме.
Разработчики обомлели. Неужели что-то случилось с генералом Чэнъином?!
— Без паники, — произнес возглавлявший военных офицер. — Мы прибыли, чтобы узнать подробности об одном из персонажей вашей игры.
Глава команды разработчиков осторожно уточнил:
— Вы про Му Цинлина? Владельца закусочной из города Цяньчэн?