Подарки-то все распаковали, да только теперь следовало разложить вещи по местам.
Ван Тьечжу преподнёс целое приданое из изысканного фарфора: сервиз из пиал и блюд, изящные вазы и фарфоровые статуэтки. И как только ухитрился протащить всё это в комнату незаметно? Му Цинлин не мог ненарадоваться, разглядывая тонкую работу. А вот повар Ли вместе с кухонной братией скинулись на роскошную резную ширму.
— Помочь расставить? — предложил Чэнъин.
— Давай, — согласился Цинлин. — А то в доме и впрямь как-то пустовато.
Прежде он мечтал хотя бы о скромном уголке в сотню квадратных метров, а теперь в его распоряжении оказался целый традиционный усадебный дом с двумя дворами — размахнуться было где. Без убранства столь просторные покои выглядели неуютно.
Словно хлопотливые пчёлки, они со свежими силами принялись обустраивать суету.
— А с этим как поступим? — Чэнъин указал на подношения от сестры Хуан, Сяо Я, Гу Ли и хозяйки Тан.
Сестра Хуан с дочуркой преподнесли два комплекта постельного белья. Покрой был самым незамысловатым, а вот расцветка... Взору открывался вызывающе-алый шёлк с пышной вышивкой в виде уточек-мандаринок — традиционным пожеланием супружеского счастья.
Видно, госпожа Хуан готовила этот подарок загодя, рассчитывая вручить его на будущую свадьбу Цинлина. Но, узнав о внезапном новоселье, решила не придерживать вещицу. Учитывая её скромные средства, подобный жест был щедрым до крайности.
Вот только Му Цинлину придётся её расстроить: связывать себя узами брака с какой-нибудь девицей он не собирался ни при каких обстоятельствах. Так что ярко-алому одеялу дорога была одна — на самую дальнюю полку.
— Убери подальше, — вздохнул Цинлин.
Почему-то ему показалось, будто Чэнъин тихонько хмыкнул. Секунду спустя дылда с особым усердием запихнул алый комплект в самый тёмный и высокий угол шкафа.
Гу Ли подарила два горшка с пышной зеленью — они прекрасно устроились рядом с цветком, что принёс малыш Цюйю. Сладости отправились на столик в передней: и гостей угостить не стыдно, и самому полакомиться можно. Наборы кистей и туши пока решили выставить в кабинете.
— На днях пройдусь по лавкам, докуплю книг, чтобы забить пустые стеллажи, — заметил Чэнъин, разглядывая голые полки.
Книг у Цинлина водилось всего ничего — пара скучных фолиантов, по которым старый туншэн учил грамоте его и Сяо Я.
— Не стоит напускать на себя излишнюю учёность, — улыбнулся Му Цинлин. — Будем покупать то, что действительно захочется прочитать: будь то легкие новеллы с картинками или дорожные заметки.
Главное — польза и удовольствие для себя, а не красивый фасад для чужих глаз.
— Тогда Линлин мог бы записывать собственные кулинарные секреты и рецепты, — с улыбкой проговорил Чэнъин. — Со временем и этого кабинета станет мало для твоих трудов.
— Скажешь тоже, — скромно отмахнулся Му Цинлин, хотя идея заронила в его душу зерно азарта.
раз уж судьба забросила его в этот мир и одарила уникальным мастерством, почему бы и нет? Те познания, что он передавал ученикам сейчас — лишь верхушка айсберга. Через пару месяцев они освоят базовую домашнюю стряпню, но ведь кулинария этим не ограничивается.
Еда переплетена с человеческой жизнью тысячи нитей, и Цинлин искренне не понимал, почему местная кухня оказалась столь убогой и скупой. Впрочем, не только местная — у того же Ван Тьечжу в его мире дела обстоят не лучше. По какой причине прервалась великая традиция кулинарного искусства? Эта загадка не давала ему покоя.
За окном загустели сумерки.
— Пора отдыхать. Завтра отправляемся к семейству Чжан готовить праздничный пир.
Свадебные празднества в эту эпоху устраивали ближе к вечеру, на закате, но подготовку начинали с самого ранья. Завтрак для хозяев и обед для близких родственников их не касались — об этом с Чжан Чжэ договорились заранее. А вот к пышному званому ужину требовалось приступить ни свет ни заря, чтобы поспеть аккурат к назначенному часу.
— Хорошо. Отдыхай и ты.
Их комнаты по-прежнему соседствовали. Разойдясь по своим покоям, оба погрузились в сон.
Однако ни один, ни другой не ожидали, что привычный покой будет нарушен. Когда Му Цинлин разлепил веки, за окном царила непроглядная, жутковатая тьма.
Решив, что спросонья перепутал время и поднялся слишком рано, Цинлин перевернулся на другой бок и снова заснул.
Когда он проснулся во второй раз, небеса снаружи ничуть не просветлели. По ощущениям, второй сон длился не меньше пары часов, так почему же за окном не брезжил даже слабый рассвет?
Что-то здесь не так.
Му Цинлин сел на кровати и спустил ноги на холодный пол.
— Линлин, ты проснулся? — раздался из-за двери голос Чэнъина.
— Проснулся. Входи.
Чэнъин прошёл в комнату и зажёг свечу. Его тёмные брови были сдвинуты к переносью.
— Линлин, со временем происходит какая-то чертовщина. И... не только со временем.
— У меня такое чувство, будто я проспал вечность, а на улице всё ещё ночь, — нахмурился Цинлин.
Чэнъин кивнул:
— Я поднялся часа два назад. Уснуть так и не смог и заметил странные вещи.
— Какие ещё странности?
Чэнъин указал на огонек:
— Взгляни сам.
Каждый знает: свеча сгорает, подпитываясь пламенем, и воск неизбежно подтаивает, а фитиль становится короче. Но свеча, зажжённая Чэнъином при пробуждении, ни капли не уменьшилась. Огонек трепетал, роняя золотистый свет, но на оплыве не появилось ни единой новой капли воска.
Они просидели молча, уставившись на пламя, пробыв десять минут. Свеча оставалась абсолютно неизменной.
— Да что здесь происходит?!
— И это ещё не всё, — тихим голосом отозвался Чэнъин. — Ты не заметил, насколько снаружи тихо?
Ночью в городе действовал комендантский час, но по улицам всегда ходили ночные стражи, отбивавшие часы в колотушки. Ближе к пяти утра появлялись ночные ассенизаторы. Даже если время сбилось, ночная тишина никогда не бывает абсолютной — где-то ухнет птица, затрещит осенний сверчок, заквакает лягушка или хотя бы прошумит ветер в кронах.
Сейчас же стояла мёртвая, звенящая тишина.
Му Цинлина охватил липкий ледяной страх:
— Что это за чертовщина? В какой мир я вообще попал?
Чем дальше, тем меньше он понимал происходящее. Полярная ночь? Откуда ей взяться в этих широтах? Да если бы и полярная — при чём тут абсолютное беззвучие?
— Может, выйдем и посмотрим?
Чэнъин нахмурился:
— Пока лучше остаться в доме и понаблюдать.
Столкнувшись с неведомым, человеческий инстинкт требует держаться безопасного укрытия.
Му Цинлин невольно вздохнул:
— Слава богу, ты рядом.
Останься он один в этой звенящей пустоте, давно бы с ума сошёл от неизвестности. В обычной жизни он отличался высокой самостоятельностью и умел сохранять хладнокровие, но текущие события явно выходили за гранью разумного. Это смахивало на чертовщину.
Они наблюдали за свечой ещё полчаса. Свеча стояла монолитным изваянием.
Выйдя во двор, они подняли головы к небу. Звёздный ковёр застыл без движения — ни мерцания, ни пролетающего метеора. Казалось, весь мир внезапно превратился в застывшую картинку.
— Если так пойдёт и дальше, я умру от голода, — вздохнул Му Цинлин.
Чэнъин сходил за блюдом с фруктами и коробкой сладостей:
— Перекуси пока этим. На кухне очаг разводить не стоит.
Грохот посуды и треск дров разнесутся по мёртвой тишине слишком далеко. Цинлин согласился — рисковать попусту не хотелось.
В вазе лежали сочные спелые апельсины. Му Цинлин со слабой улыбкой разрезал один ножом и поделился с Чэнъином. Они съели пару долек, но не успел Цинлин дожевать последнюю, как очищенный апельсин... снова лежал в вазе целым и невредимым.
Му Цинлин обомлел.
Не веря своим глазам, он цапнул из вазы сочный персик, сходу откусил кусок и отложил в сторону. Не прошло и пары мгновений, как след от его зубов затянулся, а бок фрукта снова стал гладким и бархатистым.
Му Цинлин вытаращился на персик:
—... Твою ж мать.
Сохранять хладнокровие становилось всё труднее.
Му Цинлин сорвал крышку со шкатулки со сладостями. Внутри ровным рядком лежали восемь конфет. Развернув фантики, он засунул пару штук Чэнъину, а остаток отправил себе в рот. Ему не повезло — попалась леденцовая конфетка с дико кислым вкусом, от которой челюсти свело судорогой.
Но стоило ему зажмуриться, как разбросанные фантики исчезли, а шкатулка снова оказалась закрытой и полной.
Му Цинлин опустил руки:
— Как по-твоему... мы сейчас поели или нет?
— Я больше не голоден, — ответил Чэнъин.
Значит, эффект насыщения сработал. Му Цинлин и сам почувствовал приятную тяжесть в желудке.
Оба в бессилии опустились на скамью.
— И что делать? — Му Цинлин наморщил лоб. — Моё чутьё подсказывает, что всё это как-то связано с твоим родным миром.
Этот местный мир с самого начала казался диким: пришельцы из других миров валились сюда как снег на голову, словно местную реальность дырявили со всех сторон. Вот только у Чэнъина начисто отсутствовала память.
— Эх, если бы ты мог вернуться прямо сейчас, — вздохнул Цинлин. — Помнишь того человека, которого мы встретили в прошлый раз? Расспросил бы его, и всё стало бы понятно.
Губы Чэнъина дрогнули:
— Вообще-то... у тех двух раз, когда я возвращался, была одна общая деталь.
— Какая? Говори скорее! — ухватился за соломинку Цинлин.
— В первый раз у меня раскалывалась голова, и ты обнял меня. Во второй... мы спали на одной кровати, и ты снова меня обнимал.
Му Цинлин замер на полуслове, а потом решительно произнёс:
— Обнимай. Чего кота за хвост тянуть, давай прямо сейчас!
В такой момент глупо было стесняться. Подумаешь, простое объятие!
Му Цинлин без тени смущения шагнуть вперёд и уткнулся носом в широкую грудь Чэнъина, крепко обхватив его руками.
Они простояли так целую вечность, пока Чэнъин не вздохнул:
— Не выходит. Я попробовал, но ничего не происходит.
Цинлин насупился:
— В прошлые разы мы лежали в постели. Пошли!
Не терпя возражений, он увлёк Чэнъина в свою спальню, заставил залезть на кровать и для надёжности накрыл обоих плотным одеялом. Сам он при этом практически улёгся поверх груди Чэнъина, отдав инициативу без остатка.
Чэнъину ничего не оставалось, кроме как обнять его в ответ.
— Не паникуй, — пробормотал Цинлин. — Раньше я думал, что перенос происходит во сне. Попробуй вздремнуть, хоть на пару минут.
— Хорошо, — тихо отозвался Чэнъин. Его голос прозвучал сдавленно.
Закрыв глаза, Чэнъин поддался мышечной памяти, заставляя сознание погрузиться в дрёму. Но не успел он провалиться в глубокий сон, как Му Цинлин тормоша его за плечо.
Цинлин своими глазами видел, как дыхание Чэнъина стало ровным и глубоким. Подождав около получаса и не дождавшись изменений, он не выдержал и разбудил его.
— Ну как? — с надеждой спросил Цинлин. — Вернулся?
Чэнъин покачал головой, не сводя глаз с Му Цинлина, всё ещё прижимавшегося к его груди:
— Нет. Но... я кое-что вспомнил.
— Что именно?
Чэнъин замешкался:
— Урывки из прошлой жизни. С сегодняшними событиями и Ван Тьечжу они никак не связаны.
Му Цинлин разочарованно цокнул языком и тут же выбрался из объятий Чэнъина.
Его волосы растрепались, а на лице застыло крайнее раздражение. Глядя на это надутое чудо, Чэнъин внезапно почувствовал голод. Но вовсе не тот, который утоляют едой.
Он поспешно опустил глаза, скрывая вспыхнувший огонёк.
— Может, всё-таки рискнём выйти? — предложил Чэнъин. — Сестра Хуан живёт неподалёку. Проверим их, а потом проведаем братьев Цзян.
Му Цинлин не раздумывал ни секунды:
— Идём. Переодеваемся и на улицу.
Сидеть в доме в безопасности, конечно, хорошо, но бездействовать до бесконечности нельзя.
Ночь озарял чистый лунный свет, так что фонарь даже не потребовался. Быстро преодолев знакомый путь, они оказались у дверей сестры Хуан.
Внутри стояла звенящая тишина. Му Цинлин позвал несколько раз, понизив голос, но ответа не последовало.
Помявшись на пороге, Цинлин вздохнул:
— Простите меня, сестра Хуан, Сяо Я...
Он подал знак Чэнъину, и тот без труда перемахнул через низкий забор, после чего втянул наверх и Му Цинлина.
Во дворе ютились всего три постройки: спальня, крошечная кухня и отхожее место. Дверь спальни была заперта на простую деревянную задвижку. Цинлин подобрал щепку и без труда отодвинул засов.
Ощущение было такое, словно они забрались в чужой дом с грабежом.
Но внутри не происходило ничего страшного. Госпожа Хуан и маленькая Сяо Я мирно спали в своих постелях. Их грудные клетки мерно поднимались и опускались — обычный, глубокий сон.
Му Цинлин мысленно попросил прощения за бестактность и осторожно потормошил ученицу за плечо:
— Сяо Я, Сяо Я, проснись.
Девочка даже не шелохнулась. Му Цинлин попытался разбудить сестру Хуан, но результат оказался тем же.
Делать было нечего. Цинлин потянул Чэнъина к выходу, аккуратно прикрыл за собой дверь и снова перелез через забор.
— Теперь к твоим охранникам. Знаешь, где они живут?
Увы, Чэнъин понятия не имел. Му Цинлин числился их хозяином лишь на бумаге и никогда не интересовался их личным жильем.
— Тогда идём прямо к Ван Тьечжу. Он парень толковый.
Пусть Тьечжу и утаивал подробности о своей природе, к своему наставнику он относился с искренней преданностью.
Вот только ради встречи с Ван Тьечжу придётся выйти за городскую черту. А городские ворота по ночам запирают наглухо, да ещё и выставляют стражу.
— Сначала прогуляемся до ворот, оценим обстановку, — предложил Чэнъин.
Они шагали по улицам, но не встретили ни единой живой души. Вокруг стояла всё та же давящая тишина, нарушаемая только их собственными шагами.
У городских ворот действительно дежурили стражники. Вот только все они спали беспросветным сном, прислонившись к каменной кладке.
Сама створка ворот оказалась слегка приоткрыта — оставалась лишь узкая щель.
Оба понимали, что даже если они сейчас заорут во всё горло, стражники не проснутся. И всё же инстинкт заставлял их действовать аккуратно, словно воров на промысле.
Му Цинлин прошмыгнул в щель без труда. А вот с богатырской тушей Чэнъина возникла замишка: голова и плечи пролезли, а вот широкая грудь и зад застряли намертво. Му Цинлину пришлось вцепиться в него и тянуть изо всех сил, чтобы вызволить дылду из плена.
Хоть ситуация вовсе не располагала к веселью, Му Цинлин зажал рот ладонью и затрясся от сдавленного смеха.
Чэнъин лишь беспомощно вздохнул:
— Пойдём.
В деревне царил ещё больший покой. Без труда отыскав дом Ван Тьечжу, они толкнули незапертую дверь.
— Тьечжу! — Цинлин действовал без церемоний, ухватив ученика за руку и принявшись трясти его с душой.
Но парень на кровати спал беспробудным сном.
— Да что за чертовщина?! — Му Цинлин сдался и опустился на край кровати рядом с Чэнъином. — Я-то думал, если позвать его отсюда, он хотя бы подаст знак из своего мира.
В прошлый раз он ведь проснулся мгновенно.
Чэнъин кивнул:
— Я тоже на это рассчитывал.
Но Ван Тьечжу был недвижим.
В этот момент отодвинутый засов на двери с тихим щелчком вернулся в исходное положение, аккуратно запирая помещение.
Му Цинлин окончательно пал духом:
— И что теперь? Весь мир погрузился в спячку, и только мы двоем бодрствуем?
От этой мысли становилось жутковато... но в то же время в происходящем проскальзывала странная романтика.
Му Цинлин украдкой бросил взгляд на Чэнъина, и тот как раз повернул голову. Их взгляды встретились, атмосфера мгновенно натянулась струной. Оба поспешно отвернулись в разные стороны.
— Раз уж все спят, может, прогуляемся? Осмотримся получше.
Хотя Линлин ничего не говорил напрямую, Чэнъин давно догадался: Му Цинлин тоже был чужаком в этом мире, пусть и отличался от остальных пришельцев. Причины кролись слишком глубоко. Раз Линлин молчит, Чэнъин не станет лезть с расспросами.
Куда интереснее сейчас — исследовать этот застывший мир вместе, словно два новорождённых младенца.
Му Цинлин хлопнул себя по колену и поднялся:
— Идём! Раз уж всё вокруг само восстанавливается, грех не воспользоваться моментом. Устроим небольшую пакость!
Чэнъин удивлённо вскинул брови. Но когда Линлин притащил его на задний двор чужого дома и стянул из курятника пару свежих яиц, дылда лишь лишился дара речи.
Животные, к слову, тоже спали беспросветным сном.
Му Цинлин взвесил на ладони два яйца:
— Как думаешь, если мы их сейчас съедим, они тоже вернутся на место?
Чэнъин указал пальцем под курий хвост:
— Похоже, уже вернулись.
— Это что же... бесконечный спавн ресурсов?! — Му Цинлин вылил это и тут же замер, поражённый собственной догадкой.
Впрочем, поразмыслив, он усомнился в своей теории.
Он вернул яйца в гнездо, желая проверить, исчезнут ли лишние.
Скорчившись у курятника, Му Цинлин вместе с Чэнъином уставились на куринную жёрдочку. Выглядело это со стороны, мягко говоря, странно.
— Точно. Снова ровно два яйца.
Мир просто исправлял отклонения, а не плодил копии до бесконечности.
Му Цинлин некоторое время молчал, а потом подхватил Чэнъина за руку:
— Пошли, проверим грядки с овощами.
Чэнъин послушно поплёлся следом. Они вихрем помчались к огородам.
На вид грядки казались совершенно обычными, вот только кусты перечно-красного перца выглядели слишком уж пышными.
Не веря своим глазам, Му Цинлин увлёк Чэнъина прямо в гущу посадок. Огород тянулся на много ли вокруг — надо было изучить всё до мельчайших деталей.
Профессиональный инстинкт повара требовал проверить, не появилось ли тут чего-нибудь эдакого.
Собственно, главная странность заключалась в том, что с момента его появления в этом мире климат явно изменился, но овощные поля круглый год оставались сочно-зелёными. На одной грядке спокойно соседствовали растения, принадлежавшие абсолютно разным сезонам и климатическим зонам.
Раньше все принимали это как должное, и только Му Цинлин чувствовал себя чужаком, принимающим очевидное за диковинку.
Цинлин только хотел поделиться своими соображениями, как Чэнъин резко зажал ему рот ладонью.
Му Цинлин вопросительно расширил глаза: Ты чего?
Чэнъин наклонился к самому его уху, едва касаясь губами раковины:
— Там кто-то есть.
Му Цинлин мгновенно затаил дыхание.
С самого выхода из дома они встречали только спящих людей. Он успел уверовать, что во всём мире бодрствуют лишь они вдвоём, но теперь оказалось, что это не так.
Неужели кто-то ещё попал в такую же ловушку?
Оба притаились в густой зелени. Вскоре до их ушей донёсся шорох сминаемых листьев и неторопливые шаги.
Судя по звуку, приближались трое.
Му Цинлин и Чэнъин замерли, боясь выдать себя даже случайным вздохом.
— Чжучжу, да куда ты нас тащишь?
— Да просто прогуляться! — отозвался звонкий девичий голос. — Выпало такое абсолютно свободное время, а вы предлагаете запереться в четырёх стенах? Скучища же!
Ей ответил другой голос:
— Чжучжу права! Вы же видели: в этот временной отрезок любая сломанная или утащенная вещь тут же возвращается в исходное состояние. Разве не здорово?
Первый говорящий пробормотал с сомнением:
— И что тут весёлого? По-моему, эта звенящая тишина до жути пугает...
— Да чего бояться-то? — фыркнула Чжучжу. — Это же обычная полнопогружная ВР-игра! Когда мы с вами ходили в рейд по хоррор-локациям, ты что-то так не дрожал.
В то же мгновение Чэнъин почувствовал, как Му Цинлин рядом с ним буквально одеревенел.
Пальцы Цинлина сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. В голове царил абсолютный вакуум.
Он не знал, как описать то, что только что услышал.
Игра... Он попал вовсе не в книжный сюжет и не в параллельный мир. Он оказался внутри виртуальной игры!
Теперь понятно, откуда здесь столько «переселенцев» — да это же просто игроки!
А он сам... он что, всего лишь обычный NPC?!
Прежде Му Цинлин никогда не увлекался виртуальными развлечениями. Лишь пару минут назад, когда они проводили эксперимент с куринными яйцами, в его голову закралось смутное подозрение, которому он сам не поверил. Пошёл на огород искать зацепки — и получил прямой ответ из первых уст.
А разговор за кустами продолжался:
— Ну, сравниваешь тоже! — возразил первый голос. — В хоррорах картинка жуткая, но ты головой понимаешь, что всё это понарошку. А тут атмосфера давит! Кажется, будто на всём свете только мы и остались.
— Из всех компаний, что сейчас делают игры с полным погружением, эта — реально лучшая. После сегодняшнего техобслуживания и обновления сервера я смогу заходить в игру в куда более удобное время.
— Всё так, да только разработчики у них — редкие дебилы. Раз уж официальные властные структуры решили продвигать через игру традиционную кулинарию, почему они не добавили больше нормальных NPC, вроде этого Хозяина Му?
Виртуальная игра с полным погружением?..
В его родную эпоху подобные технологии существовали лишь на бумаге в виде смелых концепций. Кто бы мог подумать, что однажды он столкнётся с ними вживую?
И эти люди только что упомянули про «продвижение кулинарии»...
Так вот в чём заключается смысл его существования?
Нет... Му Цинлин чувствовал, что всё сложнее. Его не создавали для этой игры специально — он именно провалился сюда, попав в тело игрового персонажа по какой-то нелепой ошибке.
Ведь до его появления местный «NPC-повар» умел только жарить яичницу да варить яйца вкрутую. В мире Ван Тьечжу и остальных игроков кулинарное искусство было мёртвым, поэтому и созданная ими игра страдала той же скудостью.
Но если кулинарная культура в обоих мирах находится в упадке... то его появление разрушило заложенный разработчиками баланс!
Неужели официальные лица уже заметили его существование?
Если он — лишь сбойный сгусток данных, не станут ли они пытаться его стереть?
Му Цинлин мысленно качнул головой: Нет. В реале им отчаянно нужны кулинарные знания. Моя лавка для них — идеальный прорыв, они не станут меня уничтожать.
Но кем же они его считают? Системным багом?
Хотя... если кто тут и похож на настоящий баг, так это Чэнъин.
Голоса игроков постепенно затихли вдали — троица отправилась дальше исследовать застывший мир.
Лишь когда шаги окончательно растаяли в тишине, Му Цинлин бессильно опустился прямо в рыхлую землю между грядками.
Он не паниковал и не бился в истерике — просто грандиозность раскрытой тайны на время лишила его сил.
Попасть внутрь виртуальной игры... Ну и ну, с таким сюжетным поворотом он точно не сталкивался даже в романах.
Му Цинлин тяжело вздохнул. Чэнъин тут же привлёк его к себе, бережно обнимая за плечи и беззвучно утешая.