Кулинарное искусство требует широкого размаха. Если уж брать курс на просвещение и популяризацию еды, нельзя обходить стороной продукты глубокой переработки — такие, как тофу. Вслед за крахмальной лапшой всех мастей Му Цинлин планировал взяться за столетние яйца, соленые утиные яйца, копченые колбасы и вяленый окорок.
Планы вырисовывались грандиозные, но юноша не спешил: впереди у него была вся жизнь.
Разумеется, он мог бы попросить Юй Са и администрацию игры прислать больше помощников, однако чрезмерное вмешательство способно нарушить естественный ход вещей в этом мире. Му Цинлин прожил здесь достаточно, чтобы перестать воспринимать происходящее как банальную виртуальную реальность. У каждого мира свой ритм, и одно его появление уже запустило колесо перемен.
К тому же бессмертные игроки разбрелись по всем уголкам Поднебесной. Обучая ремеслу местную детвору и заезжих гостей, Му Цинлин запускал цепочку: ученики разносили рецепты по всему свету. До него даже доходили слухи, будто одна из посетительниц, выбравшая путь дворцовых интриг, благодаря перенятым у него сладостям завоевала небывалую благосклонность при дворе.
Что ж, тем лучше.
Раньше, не ведая правды о своем происхождении, юноша опасался, как бы его уникальное мастерство не привлекло внимания вельмож и императорских родичей. Взаимодействие с властными особами всегда подобно прогулке по тонкому льду: с одной стороны — слава и признание, с другой — смертельная опасность. Цинлину всегда хотелось лишь спокойной, размеренной жизни.
Город Цяньчэн считался середнячком — не слишком богатым, но и не бедным. Покуда юноша считал себя обычным человеком, здесь ему жилось чрезвычайно уютно, и он даже не помышлял о дальних странствиях.
Теперь же прежние страхи рассеялись.
* * *
Закончив дневной урок, обитатели лавки не стали прохлаждаться и сразу принялись за приготовление крахмальной лапши. По сути, технология производства всех подобных продуктов схожа, ведь основа одна — крахмал.
Взять, к примеру, самую обычную гороховую лапшу — фунчозу. Сначала сырье замачивают, перетирают в муку и отцеживают крахмальную взвесь. Затем часть крахмала заваривают кипятком, замешивают плотное тесто, вымешивают и выдавливают тонкие нити прямо в бурлящий котел.
Собственно, на этом этапе лапшу уже можно приправить и подавать на стол. Но не станешь же каждый раз проходить этот трудоемкий путь ради одной-единственной трапезы на семью? В этом и заключается главное отличие от тофу. Тофу быстро портится, если его не подвергнуть вторичной ферментации или сушке. Лапша же — продукт долгого хранения.
Сваренную лапшу мгновенно откидывают в ледяную воду, чтобы нити не слиплись, и аккуратно промывают, смывая лишнюю клейкость. За этим следует важнейший шаг — охлаждение при низкой температуре, меняющее структуру крахмала и обеспечивающее будущей лапше упругость. И лишь в самом конце её вывешивают сушиться — непременно в тёмном, хорошо проветриваемом месте, избегая прямых солнечных лучей.
Высушенная таким образом лапша может храниться месяцами. Когда захочешь поесть — достаточно ненадолго замочить её в воде.
Все заведение дружно взялось за дело. Прихватив и следующий выходной день, они заготовили внушительный запас: прозрачную гороховую фунчозу, плотную бататовую и картофельную лапшу, а также привычную рисовую.
— Учитель, а что мы будем готовить завтра на продажу? — поинтересовался Ван Тьечжу. — Неужели всё это богатство пойдет в ход?
Му Цинлин улыбнулся:
— Не всё сразу, конечно. Лапша хороша и как основа для сложных блюд, и как самостоятельное сытное кушанье.
— И что же мы выберем? Раз уж заготовки готовы, может, мы с Сяо Хуанъин сегодня всё опробуем, чтобы завтра сразу встать у плиты?
Тьечжу знал, что Учителю приходится жить на два мира. Пусть такое существование и не изнуряло тело физически — пока спишь в одном мире, бодрствуешь в другом, — но умственное напряжение накапливалось. Каждое утро Му Цинлин проводил прямые трансляции в реальном мире, уча зрителей кондитерскому искусству — от фруктовых тортов до ледяного желе «биньфэнь», рисового десерта «лянся» и черепахового желе «гуйлингао». А по обедам погружался в изучение наук нового мира. Вдобавок его тело в реальности всё еще оставалось немодифицированным, со сложной генетикой древней Голубой Звезды.
Тьечжу искренне хотел облегчить ношу наставника.
В разговор вмешался Чэнъин:
— Может, и меня научишь?
Му Цинлин с трудом удержался от смеха:
— Что, тоже хочешь бить челом и проситься в ученики?
Генерал лишь вздохнул:
— А без челобитья никак? Я заплачу за обучение, а потом отработаю.
Му Цинлин весело расхохотался:
— Ладно вам, не переживайте за меня.
Он прекрасно понимал их заботу. Голова действительно иногда гудела от непрерывной работы, но доктор Бай Бай заверил: после генетической трансформации всякая усталость пройдет. Процедура уже назначена на ближайшие дни.
— Тут нет ничего сложного, — продолжил Цинлин. — Кто хочет научиться — становитесь рядом, покажу всем.
Что касается сестры Хуан, то у неё имелась своя важная задача: во время следующих торгов она будет продавать заготовленную лапшу прямо в лавке. Но прежде необходимо создать продукту громкое имя. А заодно задешево продать пару рецептов — маленькие деньги тоже деньги.
Здесь всё сложилось иначе, чем с тофу. О тофу гудела вся округа благодаря свадебному пиру у господина Чжана и слухам, подхваченным бессмертными игроками. У лапши такой предыстории не было, держаться приходилось исключительно на безупречной репутации кухни Му Цинлина. А значит, подводить гостей нельзя.
— Завтра немного изменим меню, — решил юноша.
— Что предложим?
— Сделаем упор на четыре блюда: остро-кислую лапшу «суаньлафэнь», рисовую лапшу в курином бульоне, жареную рисовую лапшу с говядиной «ганьчао нюхэ» и суп с бараниной и прозрачной лапшой. Малая порция — десять вэней, большая — пятнадцать. Пусть каждый выбирает на свой вкус.
В меню было всё: и острое, и наваристое, и жареное, и отварное.
— Договорились! — в один голос отозвались братья Цзян Юй и Цзян Чжоу. Братья традиционно отвечали за залу и расчет с гостями.
Сяо Е тоже пришел помогать. Изначально планировалось, что он останется в поместье — принимать визитные карточки и приглашения. Однако все, кто искал встречи с Му Цинлином, шли прямо в лавку. Раз уж сестра Хуан освободилась для своих дел, Сяо Е с радостью занял её место: убирал столы, а в свободные минуты вместе с Гу Ли мыл посуду.
Цинлину порой казалось, что он использует высококлассных специалистов не по назначению, но Юй Са и доктор Бай просили его не беспокоиться. Гу Ли за сотрудничество с властями получала солидные выплаты, а видеоролики приносили ей огромный трафик. У Сяо Е помимо жалованья имелись щедрые боевые премиальные. Государство никогда не обижало верных слуг. К тому же Му Цинлин выплачивал им честное жалованье, на которое в этом мире можно было жить припеваючи.
— Учитель, мы сегодня же попробуем приготовить всё, о чем вы сказали? — у Сяо Хуанъин загорелись глаза.
Му Цинлин погладил девочку по голове:
— Раз все хотят научиться — за работу. Только куриный бульон придется отложить на завтра: его нужно долго томить.
— Я сбегаю к поставщику и предупрежу насчет завтрашних продуктов, — предложил Цзян Юй.
Проще всего готовилась остро-кислая лапша «суаньлафэнь».
Бататовую лапшу отваривали в кипятке и перекладывали в пиалу с заранее заготовленной заправкой.
— Завтра соусы и специи разложим по чашам заранее, — пояснял Цинлин. — Сварили лапшу, залили заправкой — и сразу на стол.
— Понял, — кивнул Чэнъин.
С самого появления в лавке генерал бессменно стоял у очага. Даже когда к нему вернулась память, он продолжал выполнять эту работу без тени смущения. Искусством управления огнем он овладел в совершенстве: по первому слову Му Цинлина мог выдать и бушующее пламя, и едва заметный тлеющий уголек. Быть может, талантливый человек талантлив во всем?
Впервые Чэнъин изъявил желание попробовать себя в кулинарии.
— Завтра ты будешь заправлять пиалы? — удивился Му Цинлин.
— За огнем следить проще простого, — пожал плечами генерал. — Казан всё равно кипит непрерывно.
— Ну что ж, учись прилежно. И не забудь поставить на столы кувшинчики с уксусом и перечным маслом «юйлацзы».
Базовый вкус Му Цинлина был сбалансирован, но для любителей «поострее да покислее» стоило оставить свободу выбора.
— А Сяо Хуанъин завтра поручим обжарку мясного соуса-фарша. Справишься?
— Справлюсь, Учитель! — с готовностью откликнулась девочка.
Она уже умела готовить мясную заправку. Хотя за последнее время малышка заметно подросла, до большого очага всё ещё не доставала, поэтому использовала маленькую жаровню.
Заметив её легкую тревогу, Цинлин успокоил:
— Не переживай, соус идёт как приятная добавка — всего по пол-ложки на порцию.
Сяо Хуанъин серьезно кивнула:
— Я не подведу!
Му Цинлин ласково улыбнулся:
— Ты и так очень помогаешь. Вырастешь — станешь шеф-поваром в нашем главном ресторане и сама наберешь учеников.
От этих слов у девочки заблестели слезы на глазах. Учитель относился к ней с такой теплотой!
В разговор вмешался Тьечжу:
— Младшая соученица, раз такое дело, попроси-ка сестру Хуан сшить Учителю и Дылде по новой одежде. А то два взрослых мужика ходят в одном и том же!
Тьечжу мастерски умел снимать неловкость. Девочка тут же повеселела:
— Сегодня же вечерком и засядем за шитье!
— Только не переутомляйтесь, — добавил Му Цинлин. — При свечах глаза быстро устают.
Когда отваренную бататовую лапшу переложили в пиалу, добавили пряный соус, ложку мясного фарша и посыпали свежей зеленью кинзы и лука, блюдо заиграло яркими красками.
— До чего же аппетитно выглядит!
Все мгновенно разобрали пиалы и принялись за еду. По кухне разнеслось дружное аппетитное сопение.
— Восхитительно!
— Лапша такая упругая, а мясной соус — просто загляденье!
Даже Чэнъин ел молча и увлеченно, не поднимая головы.
Му Цинлин съел полпиалы и остановил остальных:
— Не наедайтесь досыта, впереди ещё проба!
На очереди была жареная рисовая лапша с говядиной — «ганьчао нюхэ».
Сухие широкие ленты рисовой лапши заранее вымочили и тщательно отжали. Для блюда взяли сочную говяжью вырезку. Замаринованное мясо быстро обжаривалось до полуготовности и откладывалось. Затем на сильном огне пассировались хрустящие соевые проростки, создающие контраст текстур. В финале в раскаленный вок отправлялась лапша: обжарка на предельном огне не давала лентам слипнуться и насыщала их дымным ароматом «дыхания сковороды». Соевый соус, щепотка сахара и свежемолотый перец равномерно покрыли каждую ленту глянцевой глазурью.
Через пару минут на стол легло изобильное блюдо, и каждый получил по щедрой порции.
Гу Ли ела, попутно записывая все нюансы на камеру. Тьечжу намекнул ей, что Му Цинлин хочет распространить эти рецепты среди игроков. Завтра же видео окажется в Межзвёздной сети!
— И это невероятно вкусно! — воскликнула Гу Ли, отправляя в рот очередной сочный ломтик говядины.
Тьечжу проглотил порцию и предложил:
— Это блюдо можно жарить сразу большими партиями. Огонь в очаге поддержим, чтобы не остывало. Завтра я встану за вок.
— Договорились, — одобрил Му Цинлин. — Остальное возьму на себя.
Следом подали суп с бараниной и крахмальной лапшой. В мире Лянъи как раз наступали зимние холода, и наваристый, согревающий суп приходился как нельзя кстати.
Баранину тонко нарезали, бланшировали и отварили с имбирем и выдержанным рисовым вином, чтобы полностью убрать специфический тяжелый запах. Бульон кипел до тех пор, пока не обрел густой молочно-белый цвет. Щепотка белого перца, прозрачная лапша — и через пару минут душистое кушанье было готово.
— Какая свежесть! Какая наваристость! — нахваливали помощники, уплетая уже по третьей пиале.
Му Цинлин смеялся:
— Я же просил не набивать животы!
— Ничего не можем с собой поделать, Учитель! Слишком вкусно!
— Завтра для гостей будем делать так: лапшу бланшируем отдельно в кипятке, выкладываем в чашу, заливаем кипящим бульоном и кладем ломтики баранины, — инструктировал Му Цинлин. — С рисовой лапшой в курином бульоне поступим точно так же. Для идеального бульона нужны две птицы: старая несушка для многочасовой наваристой основы и молодой петушок, чьё нежное мясо пойдет в начинку.
— Я тогда сегодня в лавке останусь, — предложил Тьечжу. — Поставлю несушку на ночь на слабый огонь, к утру как раз разварится.
— Зачем такие сложности? — возразил Цинлин. — Оставлять огонь без присмотра опасно. Я принесу готовую основу утром из дома в чистом бочонке.
Тьечжу с улыбкой отмахнулся:
— Да мне не трудно, Учитель! Я всё равно с вами рядом живу, побегать туда-сюда — одно удовольствие.
Му Цинлин на мгновение задумался, а затем повернулся к матери Сяо Хуанъин:
— Сестра Хуан, а сколько вы платите за аренду своего дворика?
— Сто пятьдесят вэней в месяц, — ответила та.
— Перебирайтесь к нам на второй этаж, — предложил юноша. — Снимем с вас пятьдесят вэней, будете отдавать по сотне, удержим из жалованья Сяо Хуанъин.
Он знал принципиальный характер женщины и понимал, что даром она жилье не примет. Но и Сестра Хуан не спешила соглашаться:
— Что вы, Хозяин Му! Мы и так перед вами в неизбывном долгу...
Му Цинлин поднял ладонь, останавливая возражения:
— Это предложение выгодно и мне. По ночам лавка пустует. Вдруг какой злоумышленник проберется да испортит продукты? А когда на втором этаже кто-то живет, воры не осмелятся лезть.
Тьечжу подхватил мысль наставника:
— Верно говорите! Жильцы в доме — лучшая защита. Да и вам с дочкой удобнее: во дворе лавки полно места, делать лапшу на продажу будет сподручнее. И рецепты ваши чужие уши не подслушают.
Чэнъин кратко кивнул:
— Дело говорят.
Под таким дружным напором у женщины не осталось аргументов. У нее перехватило горло от подступивших слез:
— Спасибо вам, Хозяин Му...
— Мы же одна семья, к чему формальности?
Поскольку времени оставалось достаточно, а рук хватало, все дружно отправились помогать с переездом. Вещей у матери с дочерью накопилось немного: пара скатанных перин, одежда да кухонные принадлежности Сяо Хуанъин, включая её любимую маленькую печурку.
На втором этаже им отвели просторную, светлую комнату, где раньше ночевал сам Му Цинлин. Пожитки быстро распределили по местам.
Едва они закончили обустройство, как с первого этажа донесся негромкий стук в двери.
Му Цинлин спустился вниз. На пороге стоял улыбающийся управляющий из поместья Чжан.
— Доброго здоровья, Хозяин Му, — с поклоном огласил он и вежливо протянул изысканный конверт с приглашением.