Тяжёлое ранение Чэнъин действительно получил в бою. Однако его нынешняя беспамятность и затянувшаяся кома стали следствием пространственного скачка — корабль угодил под разрушительный импульс в точке перехода.
Впрочем, ни Бай Бай, ни Юй Са не стали выкладывать всё это Му Цинлину. Его вины в произошедшем не было — обычная фатальная случайность. Зачем лишний раз заставлять парня терзаться понапрасну?
Учитывая особый статус обоих, их поместили в палаты повышенной секретности. По сути, они оказались ближайшими соседями.
— Пойдём, он как раз за стеной, — Бай Бай махнул рукой.
Му Цинлин направился следом, но с каждым шагом движения его становились всё более тяжёлыми и медленными. На душу накатила странная, необъяснимая робость — так чувствует себя человек, возвращающийся в родные места после долгих лет разлуки, опасаясь встретить перемены.
Комната оказалась точной копией его собственной. Чэнъин неподвижно лежал на медицинском ложе.
Му Цинлин медленно приблизился. Вглядевшись в умиротворённое, спящее лицо мужчины, он невольно замер.
Реальная внешность Чэнъина поражала. Черты лица перекликались с его игровым аватором, однако наяву генерал выглядел неизмеримо утончённее и изысканнее. Слово «утончённый», пожалуй, плохо вяжется с суровой мужской красотой, но Чэнъин казался идеальным воплощением самого себя — будто невероятно привлекательный от природы человек прошёл безупречную обработку мастером портрета.
— Ну как, хорош собой? — с ироничной ухмылкой подмигнул Бай Бай.
— И вправду хорош, — честно признал Му Цинлин.
— Да и ты не промах, — Бай Бай внимательно оглядел его лицо. — Для человека, жившего пять тысячелетий назад, такая внешность — просто предел совершенства.
На сохранившихся архивных записях Древней Голубой Звезды обычные люди редко обладали подобными чертами. Нынешнее человечество прошло через глобальную генетическую оптимизацию. И хотя изредка ещё рождались индивиды со средней внешностью, откровенно уродливых людей в мире больше не существовало. Впрочем, даже среди генетически усовершенствованных граждан мало кто мог сровняться с естественной красотой Му Цинлина.
Юноша смущённо улыбнулся:
— Ну зачесали… Не так уж всё и сногсшибательно.
Хотя, если быть честным, с самого детства его щедро осыпали комплиментами, а во время учёбы в институте даже поварихи в столовой никогда не жалели для него порций.
Вернувшись к делу, Му Цинлин сфокусировал взгляд на спящем. На сердце лёг непонятный, тяжёлый осадок.
— Как его состояние?
— Да уж, лучше не спрашивай. Взгляни на приборы: всю ночь активность мозга зашкаливает, — пошутил Бай Бай. — Похоже, в игре он извёлся от беспокойства.
Му Цинлин задумчиво опустил ресницы:
— Когда он очнулся в игре, я оказался первым, кого он увидел. Возможно, сработал некий синдром утёнка — инстинктивная привязанность к первому встречному. А тут я впал в беспамятство, да ещё и технические работы затянулись… Разумеется, он не на шутку тревожится.
Бай Бай хмыкнул, щурясь:
— В то, что он переживает из-за твоей затянувшейся отключки, я готов поверить. А вот про синдром утёнка… Ты сам-то в эту сказку веришь?
Му Цинлин почувствовал, как к щекам приливает жар. Он и сам время от времени замечал, как Чэнъин откровенно флиртует с ним. Но ведь у генерала частичная амнезия! Вдруг тот просто не способен отделить романтическое влечение от элементарной благодарности и дружеской поддержки?
Что касается его собственных чувств к Чэнъину… Тут всё выходило слишком уж запутанно.
Будучи геем, Му Цинлин до сих пор ни с кем не встречался. Чэнъин красив, послушен, а главное — даже лишившись памяти, умудрялся дарить абсолютное чувство надежности и защиты. Не увлечься им было попросту невозможно.
Но пока всё ограничивалось лишь зародившейся симпатией.
Сказывались воспитание и привычки: Му Цинлин привык подходить к отношениям с предельной осмотрительностью. Не то чтобы он наивно рассчитывал на любовь до гробовой доски, но ему хотелось, чтобы романтическое aventura приносило радость, а не разочарования. Любых токсичных проявлений он избегал всеми силами.
К тому же… Раньше их разделяли целые миры. Как в таких условиях вообще строят планы?
Бай Бай не стал давить, ограничившись дружеской подколкой. Лишние расспросы лишь испортили бы момент.
— Сейчас у него наблюдаются сильнейшие всплески нейронной активности. Не иди игра на оптимизацию, я бы решил, что он вот-вот придет в себя. Но принудительно рвать его связь с системой в такой момент слишком опасно. Эх…
— Всё наладится, — убежденно проговорил Му Цинлин. — Если не сейчас, то обязательно позже.
— Твоя правда, — улыбнулся врач. — Воли ему не занимать. Когда мы погружали его в игру, то намеренно обнулили все вводные — хотели, чтобы его разум попытался освоиться в незнакомом мире с чистого листа и заставил мозг работать. Только вот, несмотря на все внешние раздражители, его показатели оставались практически статичными. И только рядом с тобой графики начинают буквально зашкаливать.
— Прямо сюжет о спасении заблудшей души, — пошутил в ответ юноша.
Бай Бай расхохотался:
— Не думал, что ты окажешься таким остряком!
— Самый весёлый человек заглохнет, если рядом не будет подходящей компании.
Так, тихо переговариваясь у постели больного, они и коротали время, понятия не имея, что в мире Лянъи Чэнъин уже готов был сойти с ума от неизвестности.
Минуты складывались в часы. В виртуальном пространстве рассвет так и не наступил: небосвод оставался непроглядно-чёрным, а далекие звёзды застыли неподвижными точками.
Чэнъин не отводил взгляда от бледного лица Му Цинлина.
Братья Цзян, сгоравшие от тревоги не меньше генерала, пытались как могли сгладить напряжение:
— Командующий, ситуация-то из ряда вон! Раз уж они решили синхронизировать время двух миров, то если оптимизация не завершилась за первые сутки, придётся обождать ещё двадцать четыре часа.
Чэнъин слышал их, но продолжал хранить молчание. Он лишь крепче сжимал холодную ладонь Му Цинлина, не сводя с него пристального, полного боли взгляда.
А в реальности Му Цинлин продолжал увлечённо беседовать с Бай Баем, слушавшим истории из детства Чэнъина.
Как оказалось, даже у суровых героев прошлого хватало детских грешков, о которых теперь забавно было слушать.
— И что было дальше? — сгорающий от любопытства, допытывался Му Цинлин. Ему казалось невероятным, что этот статный, надежный красавец в детстве мог ковыряться в грязи и строить куличики.
Бай Бай с усмешкой развёл руками:
— А вот об этом спросишь у него сам, когда проснется. А то разболтаю всё, а он потом встанет да настучит мне по шее.
Внезапно выражение лица медика помрачнело.
— Я, он и Юй Са росли вместе, считай, братья. Он лежит тут, не в силах открыть глаза… Мы, конечно, делаем вид, будто свято верим в его выздоровление, но на душе всё равно кошки скребут.
Разговор так резко сместился от детских курьёзов к суровой реальности, что в палате на мгновение воцарилась тяжёлая тишина.
— Раньше он уже дважды приходил в себя, — продолжал Бай Бай. — Пусть ненадолго, но это дало нам надежду. Эх, нащупать бы тот самый триггер, что заставляет его мозг просыпаться… Мы бы смогли воспроизвести условия и повысить шансы на успех.
Му Цинлин странно переместился с ноги на ногу, помялся и лишь затем нерешительно произнёс:
— Вообще-то… Закономерность есть.
Глаза Бай Бая вспыхнули:
— Ты что-то знаешь? Говори же! Мы опробуем это при первой возможности!
Му Цинлин густо покраснел и смущённо ответил:
— Он сам мне признался. Оба раза он приходил в сознание, когда я… когда я обнимал его. Правда, прошлою ночью мы попытались повторить, и ничего не вышло. Впрочем… Из-за профилактики в игре это вряд ли можно считать полной неудачей, верно?
Взгляд врача вспыхнул ещё ярче:
— Значит, теперь это дело на твоей совести!
Му Цинлин отвёл взгляд. Было неловко, но, судя по всему, Бай Бай и так догадывался об их взаимной симпатии, а потому не упустил случая поддеть парня.
— У тебя на лице прямо написано, что ты промышляешь сводничеством, — с беззлобным вздохом пробормотал юноша.
Впрочем, если это действительно способно помочь Чэнъину очнуться, он готов был пойти на что угодно.
Бай Бай, лукаво улыбаясь, поднялся:
— Ладно, мне пора отлучиться по делам. Посиди пока с ним.
— Хорошо, иди.
Когда доктор вышел, Му Цинлин остался в палате один. Его взгляд снова приковало к неподвижному лицу Чэнъина.
Не удержавшись, он осторожно накрыл своей ладонью широкую кисть генерала.
Как он и думал, ладонь оказалась тёплой и крупной.
— Чэнъин… Большой Чэнцзы… Постарайся проснуться поскорее. Когда ты откроешь глаза, тебя ждёт невероятный секрет. Теперь я смогу погружаться в игру через специальное оборудование — совсем как ты. И буду жить с вами в одном мире…
Его собственному телу требовалось время на реабилитацию и адаптацию. Новая Голубая Звезда во многом походила на древнюю родину, но отличалась силой тяжести, составом воздуха и множеством других параметров. Покидать военный госпиталь пока запрещалось.
Конечно, если любопытство станет совсем невыносимым, с разрешения Юй Са можно будет совершить короткую прогулку на аэромобиле.
Идея манила, но Му Цинлину не хотелось спешить. Лучше дождаться полного выздоровления Чэнъина и отправиться изучать этот мир вместе.
Как рассказывал Бай Бай, Чэнъин с самого детства бредил военной службой и весь его путь был связан с армией. Пока обычные мальчишки играли в машинки, он осваивал симуляторы боевых мехов; когда сверстники крутили романы, он уже сражался на передовой. Даже в детстве, ковыряясь в грязи, он лепил из неё не куличики, а игрушечное оружие.
Теперь, когда война окончена, они могли бы вместе исследовать Новую Голубую Звезду. Чэнъин ведь местный — из него выйдет отличный гид!
Тихо шепча свои мысли, Му Цинлин сжимал пальцы мужчины.
Когда он снова поднял глаза, то столкнулся с пристальным, давно наблюдавшим за ним взглядом.
— Чэнъин?! Ты очнулся?! — от неожиданности Му Цинлин едва не подпрыгнул. Он ещё не успел освоить местную технику и понятия не имел, как вызвать врача.
Повинуясь инстинкту, юноша порывался выбежать в коридор, но крепкая хватка намертво удерживала его запястье.
Впрочем, зов не потребовался: стоило Чэнъину очнуться, как следящие приборы мгновенно отправили сигнал на личный тернал врача. Бай Бай, только что зашедший в лабораторию, примчался назад на предельной скорости.
— Чэнъин! Ты в сознании уже больше пяти минут! Как себя чувствуешь? Что с памятью? — задыхаясь от бега, прямо с порога засыпал его вопросами медик.
Чэнъин даже не взглянул на него. Его горящие глаза были прикованы исключительно к Му Цинлину.
Му Цинлин смутился под этим давлением:
— Да ответь ты доктору Баю! Чего ты на меня уставился? Я же не врач, лечить не умею!
Всего несколько минут назад Чэнъин сходил с ума от тревоги в виртуале, не понимая, почему профилактика затянулась и отчего Му Цинлин погрузился в непробудный сон. Успокоения братьев Цзян помогали слабо.
А затем разум внезапно отключился там — и он открыл глаза здесь.
Но самое невероятное — перед ним стоял Линлин!
Разве Линлин не принадлежит иному миру? Даже если они из одной вселенной, тот родился тысячи лет назад! Откуда он в его палате? Это андроид? Фантом?
Нет, тепло пальцев, сжимающих его руку, не могло быть иллюзией.
Бай Бай, видя молчание больного, озабоченно почесал затылок:
— Он что, сдурел от счастья?
Только после этого Чэнъин соизволил перевести взгляд на врача:
— Сдурел? Выбалтываешь мои детские секреты и надеешься, что я не очнусь?
Бай Бай просиял, но тут же наигранно возмутился:
— Это что за угрозы лечащему врачу?!
Чэнъин игнорировал поддёвки, снова поворачиваясь к юноше:
— Линлин?..
— Это я, — Му Цинлин испытывал одновременно дикий восторг и крайнее изумление. — Доктор Бай, технические работы в игре окончены? Почему он так резко очнулся?
Бай Бай качнул головой:
— По идее, задержка должна длиться ровно сутки. Сейчас свяжусь с Юй Са, узнаю, что там происходит.
Не успел он набрать номер, как вызов поступил от самого Юй Са. Нажав кнопку, доктор активировал режим трехмерной проекции.
Перед Му Цинлином, словно сошедшим со страниц фантастического романа, возникла абсолютно реалистичная фигура Юй Са. Древний человек был искренне поражён развитием технологий.
— Разработчики только что передали, что в программе Чэнъина произошел сбой и его выбросило из сети! Что там у вас?! — с ходу выпалил Юй Са.
Бай Бай не стал тратить время на объяснения и просто навел проектор на койку:
— А то и произошло. Проснулся твой генералище.
Юй Са ахнул от изумления:
— Вы уже провели обследование?
Бай Бай развёл руками:
— Какое там! Лежит, молчит, как истукан, и вылупился на хозяина Му.
— Ждите, буду через минуту! — вызов оборвался.
Бай Бай усмехнулся, глядя на ошеломлённого Му Цинлина:
— Ты чего застыл?
— Да я просто в шоке… — честно признался юноша. — В моё время голограммы были лишь теоретической концепцией.
— Погоди, но ты ведь уже побывал в виртуальном мире! — подмигнул доктор. — Если бы не игроки и всякие странности, ты бы вообще догадался, что тот мир не настоящий?
Му Цинлин вынужден был кивнуть:
— Действительно… Потрясающий уровень.
В его эпохе существовали книги в жанре «попаданцы из прошлого в будущее». Там описывалось, как люди из древности пугались машин, небоскребов и движущихся картинок в телефонах. Му Цинлин всегда считал такие сцены раздутой бутафорией.
А теперь сам оказался на месте эдакого дикаря. Поистине, мало он ещё видел! Всего лишь сеанс связи по голограмме, а у него уже дыхание перехватило. Что же будет, когда он выйдет за пределы госпиталя?
— Ладно, давай-ка проверим твои показатели, — Бай Бай достал компактный портативный сканер.
Му Цинлину уже приходилось видеть этот прибор, но в момент своего пробуждения он был слишком дезориентирован, чтобы оценить технику.
Пока сканер считывал данные, медик лукаво бросил:
— Хозяин Му, ты бы объяснил парню всё как есть, а то он так и продолжит хлопать глазами.
Му Цинлин сдержал смешок:
— К Чэнъину постепенно возвращается память. Он сам говорил, что видел меня раньше. Думаю, он и сам скоро всё поймёт.
— Не факт, — покачал головой врач.
Чэнъин действительно понемногу приходил в себя.
— Значит… ты из нашего времени? — с трудом проговорил он. Память всё ещё напоминала мозаику с выбитыми фрагментами, но ключевые моменты уже прояснялись.
Му Цинлин качнул головой:
— Нет. Самолёт, на котором я летел, провалился сквозь временную аномалию. На борту оказались выжившие, я — один из них. А спасли нас именно вы.
Об этом Му Цинлину успел рассказать Юй Са. Завершив военную кампанию и возвращаясь на Новую Голубую Звезду, отряд Чэнъина обнаружил в точке пространственного перехода обломки древнего судна и спасательные капсулы. Именно тогда генерал впервые и увидел его.
Чэнъин замер, переваривая информацию:
— Выходит… отныне ты сможешь жить здесь, в реальности?
Му Цинлин тепло улыбнулся:
— Именно так. Теперь я такой же житель этого мира, как и вы. Кстати, а почему ты вдруг очнулся? Работы в игре ещё не окончены, Юй Са как раз искал способ вернуть меня в виртуальность.
— Не знаю… — признался Чэнъин. — Всё было как в тумане, а потом я просто открыл глаза здесь. — Он опустил взгляд на их переплетённые пальцы. — Возможно… всё дело в физическом контакте. Как и в прошлые два раза.
Му Цинлин задумчиво прищурился:
— Но это же невероятно странно…
Почему простое прикосновение заставляет его разум пробивать барьер виртуальности?
Бай Бай, впрочем, помнил результаты анализов: при контакте с Му Цинлином нейронная активность Чэнъина взлетала до небес. Объяснить подобное банальным «синдромом утёнка» было уже невозможно.
Чэнъин перевел вопросительный взгляд на врача. Бай Бай лишь быстро мигнул ему — это был их детский знак, означавший: «Позже, сейчас неудобно говорить».
Генерал не стал настаивать:
— И всё же… В моей памяти до сих пор полно белых пятен.
Бай Бай тут же вставил свои пять копеек:
— Значит, надо чаще обниматься с хозяином Му!
Му Цинлин: «…»
Чэнъину тоже стало неловко. Смутившись, он наконец разжал пальцы и выпустил ладонь юноши.
Му Цинлин облегчённо перевёл дух — хватка у генерала была железной, да и держаться за руки на виду у всех казалось ему чересчур смущающим.
В этот момент в палату стремительно вошёл Юй Са:
— Дружище! Наконец-то ты очнулся!
Было видно, насколько он взволнован. Предыдущие два пробуждения длились от силы пару минут, а сейчас Чэнъин пребывал в сознании уже довольно долго.
Генерал слабо улыбнулся:
— Заставил я вас понервничать… Вроде чувствую себя неплохо.
Едва прозвучали эти слова, как его веки отяжелели, и он снова смежил глаза, погружаясь в небытие.
Все трое присутствующих лишились дара речи.
— Это ещё что такое?! — первой реакцией Му Цинлина было замешательство.
Бай Бай сохранял спокойствие:
— Не паникуй. Его состояние пока нестабильно. Если выражаться понятиями твоей эпохи, его душа ещё не окончательно собралась воедино. Сейчас он просто снова провалился в игровой мир.
Приборы продолжали фиксировать стабильную связь с виртуальной сетью. Очевидно, Чэнъин каким-то образом сумел на мгновение вырваться из системных ограничений, но ненадолго.
Му Цинлин облегченно выдохнул:
— Надо же, прошло пять тысяч лет, а мы всё ещё используем древние суеверия для объяснения науки.
— Граница между высшей наукой и мистикой весьма условна, — философски заметил врач. — Для твоих предков наши технологии тоже показались бы магией богов.
И то правда. Му Цинлин родился в эпоху стремительного технологического скачка. В его детстве люди ещё пользовались кнопочными раскладушками, а всего через десяток лет мир завоевали смартфоны. Его дед часто поражался этим переменам, ведь в его молодости даже проводной телефон на всю деревню считался роскошью. А для времен императоров Цинь и Хань подобные вещи и вовсе сошли бы за чудеса небес.
Юй Са сокрушённо почесал затылок:
— Стоило мне появиться, как он тут же отрубился. Я что, сглазил его?
Му Цинлин не удержался от смешка — до чего суеверные пошли спасатели человечества!
Бай Бай тем временем заметил, что их руки расцепились:
— А ну-ка, попробуй снова взять его за руку!
Му Цинлин с улыбкой качнул головой, но послушно накрыл ладонь Чэнъина своей. На коже ещё остался лёгкий след их общего тепла.
Юй Са с изумлением наблюдал за этой картиной:
— Что, за руку подержишь — и проснется?
Бай Бай кратно пересказал ему гипотезу.
Юй Са поражённо замер:
— Мы отправляли к нему охранников, но внутрь спальни, естественно, не заглядывали… Какое глупое упущение! Знать бы раньше, мы бы сразу попросили хозяина Му помочь!
Му Цинлин густо покраснел: «Что значит "внутрь спальни"? Звучит так, будто мы там не весть чем занимались!»
Неужели Новая Поднебесная стала настолько раскрепощённой?
Чтобы сбить неловкую паузу, он решил сменить тему:
— Кстати… Чэнъин как-то обмолвился, что у него нет родителей. Как такое возможно?
Юй Са взялся объяснить:
— Это издержки нашей эпохи.
Он кратко описал систему капсул выращивания плода. Желающих вынашивать детей естественным путём становилось всё меньше. Чтобы избежать демографического кризиса, государство перешло на технологическое воспроизводство — заставлять женщин рожать законами было бы негуманно и неэффективно.
Новая Поднебесная не испытывала недостатка в ресурсах, являясь самым богатым государством системы. В их распоряжении находилась целая аграрная планета, урожаев которой хватило бы на сотни поколений вперёд. Активная торговля с инопланетными цивилизациями обеспечивала стабильный доход, а уровень социальных гарантий позволял гражданам вовсе не заботиться о пропитании.
Избавившись от бытовой рутины, люди посвятили себя хобби и творчеству.
Му Цинлин понимающе кивнул:
— В моё время молодежь тоже всё неохотнее вступала в брак и заводила детей.
— Вот именно! Без науки тут не обойтись, — усмехнулся Юй Са. — Позже ты получше узнаешь наш мир и всё поймешь.
— Значит, традиционные семьи канули в прошлое? Все рождаются в капсулах? — поинтересовался юноша.
— Ну почему же? Любовь — великое чувство. До сих пор есть пары, создающие обычные семьи. И если они не хотят подвергать женщину тяготам беременности, то просто используют капсулы выращивания плода в госпитале. Детей из государственных центров выращивают на общественные средства, а выросшие граждане потом добровольно участвуют в жизни общества. Всё абсолютно естественно.
Юй Са добавил:
— К слову, твой ученик Ван Цзи — как раз ребёнок из обычной семьи.
— Ван Тьечжу? — переспросил Му Цинлин и улыбнулся. Взять псевдоним в виртуальной игре — дело житейское.
— Кстати, Тьечжу уже знает о нашем присутствии здесь?
— Пока нет, — ответил Юй Са. — Из-за задержки обновления в мире Лянъи поднялась волна недовольства. К счастью, сегодня открылся первый ресторан нашей сети хого, и это сгладило острые углы. Ван Тьечжу сейчас загружен работой по самое не могу — ведь все рецепты идут через него.