Когда с уборкой белой редьки было покончено, солнце уже выкатилось в самый зенит.
Поскольку работы во второй половине дня оставалось невпроворот, Лу Чанго не стал отпускать помощников домой, предложив пообедать прямо у него.
Су Циньюнь еще до их возвращения с поля успел сварить рис, а вот горячие блюда оставили на Лу Чанго. Приготовить обед на десятерых — задача и без того не из легких, а если учесть, что сам Охотник Лу ел за троих, объемы выходили и вовсе внушительные. Впрочем, взваливать эту кухарскую заботу на плечи своего младшего мужа Лу Чанго не собирался.
Впрочем, Циньюнь всё же заранее вымыл и подготовил все овощи.
В кухне заправляли Лу Чанго и дядюшка Ли. Ли Тугэнь и Ли Сяоминь снували между кухней и главной комнатой: мыли миски, подносили тарелки — словом, хватались за любую работу. Подготовку ингредиентов к обжарке и подачу блюд поближе к очагу взял на себя Ли Эрнюй.
Отчего же ребетня так рвалась в бой?
Да потому что обед обещал быть невиданно роскошным! Куда ни глянь — сплошное мясо, и лишь пара-тройка тарелок с зеленью. Не потрудишься на совесть — и совесть загрызет: Дядюшке Лу такой обед встанет в целое состояние. За пару дней уборки редьки с таким пиром ни за что не расплатишься.
Вот и старались, сгорая от неловкости.
Пока в кухне работа кипела вовсю, на дворе резвилась детвора.
У Сяо Туаньцзы водилась целая гора деревянных игрушек, выточенных по чертежам Лу Чанго: лошадка-неваляшка, комплект для игры в тоуху, целая корзина кубиков, танграм, пазлы с изображениями Дахэя и Эрхэя — десятка полтора развлечений на любой вкус.
И сейчас малыш вытащил на свет абсолютно всё.
Под виноградной лозой постелили большую плетеную циновку, где уселись играть трое двухлеток. На стоячем пеньке неподалеку красовались деревянные миски с мытым виноградом и нарезанным арбузом, от которых уже мало что осталось.
— О-о-о… мяско пахнет! — протянул Сяо Туаньцзы, уловив донесшийся из кухни густой аромат.
— Мясо… — тихонько вторило ему дитя по соседству, с вожделением уставившись на дом.
— А сегодня… точно дадут мяса? — переспросила крошечная девочка, сглотнув слюну.
— На Новый год… едят мясо! — ее братик-близнец радостно захлопал в ладоши и глуповато заулыбался.
Минут через двадцать с кушаньями было закончено.
— Дядюшка Лу, пора за стол! — выкликнул Ли Тугэнь, вынося первое из горячих блюд.
— Иду, — откликнулся Су Циньюнь и повернулся к малышне: — Туаньцзы, веди младших мыть ручки, будем обедать.
Сяо Туаньцзы был старше остальных ребятишек на пару недель, а потому чувствовал себя среди них самым взрослым.
— Ладненько! Кушать, кушать!..
Сняв фартук, Лу Чанго лично вынес последнюю тарелку.
Обыденный обеденный стол в доме мастерили на заказ — повыше, чтобы вместить длинные ноги хозяина. Однако сегодня собралось много детворы, так что Охотник Лу вытащил широкую низкую столешницу. Протерев её влажной тряпкой дважды, он позволил расставлять яства.
Угощение поражало воображение: три вида мяса — курятина, свинина и вяленая грудинка. Из них настряпали целых семь обильных блюд: тушеную курицу с грибами, пряную курятину с перцем, жареные куриные потрошка, свиные ломтики с зеленым стручковым перцем, сочную свинину хуншао, свиные ребрышки в кисло-сладком соусе и, наконец, вяленую свинину, обжаренную с побегами чеснока.
Вдобавок к мясным деликатесам на столе красовалось несколько тарелок со свежей зеленью и глубокая миска наваристого супа из редьки со свиными ребрами.
Глядя на это пиршество, дядюшка Ли лишь пораженно качал головой. В кухне угощение казалось внушительным, но на столе размах щедрости предстал во всей красе.
— Чанго… а не слишком ли много еды-то наготовили? — с некоторой нерешительностью пробормотал старик.
— У меня аппетит хороший, — невозмутимо отмахнулся Лу Чанго.
Передохнув после сытного обеда, Лу Чанго вместе с дядюшкой Ли и ребятами взялся за переработку горы свежеубранной редьки.
У белой редьки есть два главных пути: в горячие блюда и в холодную заготовку. Для варки и жарки её режут ломтиками к свинине или говядине либо рубят крупными кубиками для наваристых бульонов — вроде того супа с ребрышками, что подавали за обедом.
Что же до сырого вида, помимо обычного хруста в свежем виде, ее здорово засаливать и мариновать.
Стало быть, часть урожая требовалось отложить.
Отборные гиганты весом по четыре-пять цзиней за штуку Лу Чанго перетащил в амбар: их он рассчитывал при удобном случае переправить в Пространство системы отметок.
Первым делом взялись за мелкие плоды.
Их высыпали из мешков, отмыли от налипшей земли и ополоснули в чистой воде. Мытьем заправляли Ли Тугэнь, Ли Сяоминь и Ли Эрнюй, а сам Лу Чанго встал на резку.
Разрезая редьку вдоль на четыре толстые полосы, он работал быстро и размеренно: хруст стоял на весь двор, и куча нашинкованных овощей росла на глазах. Пятьдесят мелких корешков он распустил на брусочки, а еще пятьдесят — на тончайшие слайсы.
Все это разложили по отдельным тазам, пересыпали солью, тщательно перемешали и оставили на четверть часа пускать сок.
Спустя пятнадцать минут спрессованный сок слили.
К тонким слайсам добавили щепотку соли, сахара да мелко нарезанного острого перца — вот и получился отличный салат.
А брусочки переложили в глиняные кувшины, пересыпали солью с перцем, залили выдержанным уксусом, разведенным кипяченой водой, и плотно запечатали, перекрывая доступ воздуху. Кувшины подобрали аккуратные: на брусочки из пятидесяти корешков ушло ровно два сосуда.
Затем черед дошел до средних плодов — весом этак по два цзиня каждый. Таких набралось порядка трехсот штук, на добрых шестьсот цзиней.
Столько острого сушеного редиса семейству явно не требовалось.
Сотню плодов отправили в амбар про запас, еще два десятка Лу Чанго отложил в подарок семье дядюшки Ли, а оставшиеся сто восемьдесят штук распустил на короткие бруски.
Достав циновки для сушки зерна, он разложил их прямо на солнцепеке, ровным слоем рассыпав поверх нарезанную редьку. В такую жару при палящем солнце овощам хватит и двух дней.
Пока расправлялись с редькой, день уже клонился к вечеру.
Лу Чанго выплатил дядюшке Ли и ребятам заработанные медяки, да еще и вручил каждой семье по пиале свежезасоленных ломтиков и по десятку сочных редек.
Те сперва отнекивались: и деньги получили, и мясом за обедом от пуза наелись — куда еще подарки уносить? Однако каменное выражение лица Лу Чанго быстро сбивало спесь с любых возражений. Охотник умел быть щедрым, но спуску не давал никому. Да и урожай выдался слишком обильным, чтобы жадничать.
Остро-кислые ломтики редьки были готовы к употреблению — хоть так хрусти, хоть к утренней каше подавай. Лу Чанго разложил их по двум небольшим кувшинчикам, оставив в тазу еще с пиалу.
Отнеся кувшинчики в кухню, он вернулся и обомлел: Су Циньюнь уже умял добрую половину оставшегося!
Младший муж беспрестанно обжигался, судорожно ловя ртом воздух, его губы стали ало-красными, но оторваться от лакомства он не мог.
Рядом стоял Сяо Туаньцзы с глазами на мокром месте — видать, тоже успел умыкнуть кусочек, и обожгло язычок.
Заметив, что Циньюнь снова тянется палочками к заготовке, Лу Чанго перехватил его руку.
— Много за раз нельзя, желудок сожжешь.
— Ха-а-а… Не могу удержаться! — с трудом проговорил Циньюнь, хватая воздух. — Нынче вышло куда вкуснее, чем в прошлом году.
— Вку-у-усно… — затянул сбоку шмыгающий носом малыш.
Брусочки вялились на солнце два дня, пока не сделались мягкими и гибкими, усохнув ровно вдвое.
Самая лучшая кондиция: пересушишь — потеряешь заветный хруст. Из трехсот шестидесяти цзиней свежих овощей получилось тридцать шесть цзиней вяленых сушек.
Их несколько раз промыли в чистой воде и разложили на плетеных подносах, чтобы испарилась лишняя влага. Когда поверхность подсохла, принялись за замес острого сушеного редиса.
В таз отправились молотый острый перец, сушеные стручки и душистое кунжутное масло с чили. Добавив соли и пару ложек сахара, всё основательно перемешали.
Густой, разжигающий аппетит аромат перечного масла мгновенно приманил Сяо Туаньцзы.
Увидев, что папа пробует что-то вкусное, карапуз задрал головку:
— Папа, Туаньцзы тоже хочет!
— Это острое, тебе нельзя, — строго отрезал Лу Чанго.
— Остлое?.. Ой, тогда Туаньцзы не будет! — сжавшись, малыш дал деру.
Видать, память о том, как два дня назад он ревел в три ручья от жгучего перца, еще была свежа.
Готовую закуску Лу Чанго разложил по двум вместительным кувшинам и унес в амбар. Малую толику переложил в глиняный горшочек для кухни.
Помимо семидесяти пяти крупных редек, оставленных для ежедневных обедов, в амбаре покоилась еще сотня средних плодов. Ими Охотник Лу пока распоряжаться не спешил.
* * *
Разобравшись с урожаем, Лу Чанго снова стал наведываться в горы на охоту, заколачивая монету для дальнейших заготовок.
Впрочем, отовариваться в местном городке он больше не стал, а направился прямиком в главный город округа — Губернский город.
Там и выбор богаче, и купеческих лавок без счета. Прихватив солидный запас серебра, Лу Чанго вознамерился закупиться провизией сразу на два года вперед.
В домашнем амбаре зерна хватало на год с лишним.
Засуха продлится год, наводнение — месяца три, а там еще болезни, войнушка… В общей сложности стоит закладываться года на три, не меньше. Если и через три года смута не утихнет, придется искать глухой уголок да забиваться в глушь.
Помимо крупы да муки, Лу Чанго набрал целый ворох специй и пряностей.
В Пространстве системы отметок время замирало, а потому еда не портилась. Пользуясь этим, Лу Чанго прикупил двух упитанных свиней. Их тут же при нем забили и вычистили до блеска — даже потроха вымыли так, что не осталось и намека на дурной запах, — после чего весь убой отправился на хранение в Пространство системы отметок.
По счастливой случайности в одной из близлежащих деревень пахотный вол сломал ногу, и хозяевам ничего не оставалось, кроме как пустить его под нож.
Лу Чанго без раздумий выкупил полтуши. Накинув мяснику медяков, он попросил выделать говядину в лучшем виде: нарезать крупными отрубами, аккуратными ломтями, соломкой и фаршем.
Забрав аккуратные свертки, он ушел в глухой переулок и сгрузил всё в хранилище.
После покупки риса, муки, двух свиных туш и полтуши вола от его денежных запасов осталось от силы пять лян серебра.
Кошелек опустел, пора было поворачивать к дому.
Впрочем, у самого выезда из города Лу Чанго заприметил торговца соевыми бобами. Соя хороша и в супе со свиными ножками, и для приготовления тофу или соевого молока.
Не раздумывая, он отдал пол-ляна за два пухлых мешка бобов.
Охотник привычно отправил покупку в Пространство системы отметок, однако один из мешков неведомая сила буквально «выплюнула» обратно.
[Динь! В Пространстве системы отметок недостаточно памяти. Размещение невозможно.]
Лу Чанго обомлел.
У системного хранилища, оказывается, есть предел емкости?
«Система, что за дела?»
«Э-э-э… Место закончилось», — виновато пискнула Система.
«Я спросил, почему оно закончилось?»
«Ну… то пространство, что я предоставила Хозяину, имеет свои границы. Вот оно и… забилось под завязку».
Лу Чанго лишился слова.
И что теперь? А куда девать весь тот урожай, что до сих пор пылится в домашнем амбаре?
«Система, насколько я помню, ты говорила, что за регулярные отметки полагаются не только крупы, но и другие награды. Где они?» — Лу Чанго не стал попусту сотрясать воздух и сразу перешел к делу.
«А-э-э…» — Система, благополучно позабывшая о собственных обещаниях, явно струхнула.
«Только не говори, что забыла», — Охотник опасным образом прищурился.
«К-как можно?! Разве я способна на такое?! Я просто настроила выдачу за непрерывный вход в течение пятнадцати дней!»
«Ладно. Завтра ровно пятнадцать дней. Не забудь выдать мне расширение пространства».
Система подавилась воздухом.
Ничего себе аппетиты! Может, тебе еще и ключи от неба подать?!