— Дядюшка Лу, что же теперь делать? Я только что налетел на какого-то господина… Похоже, он из очень богатых, — Ли Тугэнь подбежал к Лу Чанго, запыхавшись от волнения.
— Ничего страшного.
— Правда? — Тугэнь всё ещё не мог успокоиться.
Раньше, торгуя с сестрой Сяоминь на городском рынке, он то и дело видел, как сынки местных помещиков самоуправствуют на улицах и притесняют простолюдинов. Наследники других зажиточных купцов вели себя не лучше, так что у Тугэня выработался стойкий страх перед богатыми господами.
— Да, — спокойно подтвердил Лу Чанго и кивнул в сторону стойки, намекая, что пора переходить к делу.
Управляющий заведения «Летящие Облака», всё это время стоявший за стойкой и прекрасно видевший стычку у дверей, при приближении гостей сохранил абсолютно бесстрастное выражение лица:
— Желаете чего-то, почтенные? Если пришли пообедать, я кликну слугу.
— Э-э… Мы бы хотели поговорить с вами о деле, управляющий.
Едва Ли Тугэнь договорил, Ли Сяоминь открыла небольшой пищевой ларец. Внутри стояло всего одно блюдо, но на нём аккуратно раскладывалось несколько видов закусок: три ломтя пряного тушёного мяса, пару куриных лапок без костей, порция острой рваной курятины и ещё несколько деликатесов.
Стоило приподнять крышку, как по зале мгновенно разнёсся густой, аппетитный аромат.
Управляющий, уже собравшийся выставить визитёров, от этого настойчивого пахнущего духа на миг лишился дара речи. Проходившие мимо посетители, только что расплатившиеся у стойки, замерли как вкопанные.
— Управляющий Цзинь, что за чудо так благоухает? В «Летящих Облаках» появилось новое блюдо?
— Новинка? Подайте-ка мне порцию!
— И нам подайте!
Гости, только входившие в ресторан, торопливо подхватили общий гул.
— Почтенные городичи, не волнуйтесь! Это и впрямь новое угощение, которое мы только готовимся представить. Через пару дней вывесим деревянные плашки с названиями, вот тогда и приходите оценить! — управляющий Цзинь поспешил успокоить толпу.
Когда любопытные разошлись, Цзинь извиняясь улыбнулся троице:
— Господа, не подняться ли нам на второй этаж, чтобы всё спокойно обсудить?
— С удовольствием, — ответил Ли Тугэнь, переглянувшись с Дядюшкой Лу.
Этот беглый взгляд не укрылся от проницательных глаз управляющего. Понаблюдав за молчаливым спутником крестьян, Цзинь сделал про себя однозначный вывод: этот мужчина — не простая сошка, его ждёт большое будущее.
Спустя полчаса переговоры успешно завершились. Обе стороны остались довольны условиями.
Ли Сяоминь обязалась поставлять заведению «Летящие Облака» по два вида закусок ежедневно, по пятьдесят порций каждого, причем цену определяла разновидность мяса, а выбор блюд оставался за ней. Второй частью сделки стала выкупная плата за рецепт куриных лапок без костей: ресторан забрал его себе за внушительную сумму в двести лянов серебра.
Закончив с делами, Ли Тугэнь и Ли Сяоминь с сияющими от счастья лицами покинули заведение вслед за Лу Чанго.
На втором этаже «Летящих Облаков» изящный юноша провожал взглядом удаляющуюся троицу. На столе перед ним стояло то самое тарелочное блюдо из ларца Ли Сяоминь. Опустив взор, юноша потянулся палочками к куриной лапке, но стоявший подле слуга поспешил предостеречь:
— Ваше Высочество, эта стряпня из сомнительных рук…
— Пустяки, — небрежно бросил тот и отправил кусочек в рот.
Сделав пару жевательных движений, юноша замер, поражённый пряным, ошеломительно-острым вкусом.
* * *
Завершив переговоры с ресторанами «Летящие Облака» и «Заведение Богатства и Знатности», Лу Чанго со спутниками покинули внутренний город.
Дома их уже ждал заказанный через посредников хворост, сложенный горой прямо во дворе — шестьдесят охапок, ровно по двадцать на каждую семью.
Перетаскав дрова к летней кухне, Лу Чанго принялся за стряпню.
А во дворе тем временем резвилась детвора. Сам дворик был небольшим: крестообразная дорожка из синего кирпича, колодец, две огромные кади для воды да выдолбленный валун, заменявший корыто. Небольшие клочки земли, разделенные кирпичной кладкой, пока пустовали.
— Дядюшка Лу, тут три грядки без дела стоят, можно я на них зелень посажу? — крикнул со двора Ли Тугэнь.
— Сажай.
Получив разрешение, Тугэнь взялся за мотыгу. Обедом заправлял его дедушка, так что парень торопился взрыхлить землю до трапезы.
— Брат, ты земляные грядки копаешь, чтобы овощи посадить? — прибежал с расспросами Гоудань.
— Ага, — на ходу ответил Тугэнь, разбивая твёрдые комья земли.
— Тува-ге, а когда зелень вырастет? — подбежал любопытный Туаньцзы.
— Через много дней.
— Это сколько же? — присоединился Сыху.
— Дней через пятнадцать вырастет, — Тугэнь быстро закончил с первым куском и перешёл к следующему.
Скороспелые сорта зелени от посева до сбора урожая требовали от полумесяца до трёх недель. Разумеется, овощи для ресторана «Фугуйлоу» Тугэнь выращивал вовсе не во дворе — здесь сажали только для собственного стола. То, что предназначалось на продажу, росло в доме, в отдельных горшках, где питательная почва в сочетании с ускоряющей эссенцией позволяла снимать урожай каждые полчаса.
В западном флигеле имелось три комнаты: одну занимал сам Тугэнь, в другой расположились дедушка Ли с двухлетним Гоуданем, а третью отдали под домашний огород.
— Пятнадцать дней… — малыши принялись усердно загибать пальцы.
— Ого! Это же больше, чем на двух руках! — удивился Сыху, разглядывая свои ладошки.
— Пятнадцать… Это две руки Гоуданя и ещё одна моя! — Туаньцзы протянул свою левую ручонку к пальцам приятеля.
— Точно, — улыбнулся Тугэнь, опираясь на черенок мотыги, а затем махнул рукой: — Бегите играть в другое место, тут острые инструменты.
— Хорошо!
— А за ворота выходить можно? — Туаньцзы указал пальчиком на калитку.
— И я хочу…
— А там интересно?
Заметив, что детвора воодушевилась, Тугэнь остудил их пыл:
— Скоро обед, никаких прогулок.
— А после обеда можно?
— Спроси у отца. Если Дядюшка Лу разрешит — пойдёте.
В этот момент из кухни вышел Лу Чанго с сундучком для еды.
— Туаньцзы, иди обедать.
— Иду! — откликнулся малыш и бросился к отцу.
— Брат Туаньцзы, не забудь спросить у Дядюшки Лу! — крикнул вслед Сыху.
— Ладно!
Лу Чанго зашёл в комнату, поставил сундучок и посмотрел на сына:
— О чём ты хотел спросить?
— Я хочу с Гоуданем и Сыху погулять за воротами. Тува-ге сказал, надо сначала спросить у тебя. Папа, после обеда можно погулять?
— Нет, — отрезал Лу Чанго.
— А… почему? — огорчился Туаньцзы.
— Почему? Я разве тебе не говорил? Забыл уже? — Лу Чанго опустил взгляд на малыша.
— А?
— Чего нельзя делать маленьким детям? — подтолкнул его отец.
— Ой! Я не забыл! — осенённый догадкой, воскликнул Туаньцзы. — На улице много плохих людей! Малышам нельзя ходить одним, только с папой или муфу! Папа, я правильно сказал?
— Правильно. Поэтому с Гоуданем вы никуда не пойдёте, — Лу Чанго стал расставлять чашки на столе.
— Можно взять с собой Дахэя и Эрхэя, они нас защитят!
`[Дахэй и Эрхэй? Маленький хозяин, если ты возьмёшь этих глупых псов, их снаружи тут же поймают и пустят на мясо! Они же даже себя защитить не могут, куда им тебя охранять!]` — раздался в голове насмешливый голос Эртэна.
— А-а? Зачем им кушать Дахэя и Эрхэя? — испугался Туаньцзы.
`[Потому что у людей снаружи нет мяса!]`
— Хватит болтать, садись есть, — прервал их Лу Чанго.
После обеда детвора больше не просилась за ворота. Малыши даже стали бдительно присматривать за псами, не подпуская их к калитке, опасаясь, как бы из подворотни не выскочили злые люди и не утащили Дахэя с Эрхэем.
Пока все обедали, Ли Тугэнь успел снять очередной урожай зелени. Затем они с Лу Чанго взяли шесть деревянных вёдер и отправились за водой.
Перед выходом Лу Чанго спросил, не хочет ли кто-нибудь пройтись с ними, но большинство малышей дружно замотали головами и отбежали подальше. Лишь Туаньцзы остался переминаться с ноги на ногу.
— Туаньцзы хочет пойти? — спросил Тугэнь.
— Хочу… — малыш кивнул, хотя всё ещё немного сомневался.
— Хочешь — иди с нами.
Улыбка мгновенно озарила личико Туаньцзы, и он припустил за отцом. Папа ведь говорил, что с взрослыми ходить можно, а перед его папой никакие плохие люди не устоят.
— Ещё кто-нибудь идёт? Если нет — мы уходим.
— Я пойду! — выскочил Ли Гоудань.
— И я! — глянув на сестру, выбежал Ли Сыху.
— Санья, а ты? — окликнул девочку Тугэнь.
— Я… я дома с сестрой останусь, — качнула головой та.
В итоге водоносный отряд пополнился троицей карапузов и Эрхэем. Дахэй остался охранять двор.
Во времена благополучия в каждом дворе этой зоны имелся собственный колодец. Однако засуха длилась уже восемь месяцев, и вода в них сильно упала. Городским властям пришлось обустроить во внешнем городе два общих водопоя.
Один из них находился в самом тупике пятого переулка. Там рос столетний вяз, а в трёхстах метрах от него выкопали огромный колодец двухметрового диаметра.
Арендованный ими дом удачно располагался как раз на этой улице. Достаточно было выйти за ворота и пройти мимо трёх соседских усадеб, чтобы упереться в конец переулка.
За домами откроется широкое пространство, похожее на небольшую площадь. Развлечений тут не водилось, только развесистое дерево да колодец. В теньке под вязом стояло несколько каменных скамей и столов — в тёплое время здесь наверняка собирались старики поболтать да сыграть в шашки. Сейчас же, пока держался холод, на площадке было пустынно.
Широкий колодец позволял черпать воду сразу нескольким людям. Высокий каменный парапет доходил взрослому человеку до груди, защищая от случайного падения.
Ворот с ручкой стоял всего один, и к нему выстроилась длинная очередь. Нашлись и те, кто таскал воду вручную на веревках, но всё это были крепкие, рослые мужики.
Окинув площадку взглядом, Лу Чанго подошёл к краю, взял одно из колодезных вёдер, надёжно зафиксировал узел и сбросил его вниз. Натяжение шнура подсказывало, что ведро погрузилось в воду.
Лу Чанго перехватил веревку и начал быстро, без видимых усилий вытягивать её наверх. Веревка шла ровно, без рывков. Всего за пару мгновений полное до краёв ведро оказалось на каменном парапете.
Подскочивший Ли Тугэнь подставил своё ведро, и Лу Чанго перелил воду. Едва опустошив посуду, он снова отправил колодезное ведро на дно и тут же поднял второе.
— Дядюшка Лу, ты такой быстрый! — искренне восхитился Тугэнь.
Рука Лу Чанго с ведерной дужкой на мгновение замерла. Он медленно поднял голову и наградил парня совершенно невозмутимым, но очень тяжелым взглядом.
— Ч-что такое, Дядюшка Лу? — растерялся Тугэнь.
Лу Чанго ничего не ответил, лишь оставил его наедине с этим взглядом и продолжил черпать воду.
Тугэнь застыл в полном замешательстве: «Что это только что было?»
Меньше чем за десять минут Лу Чанго наполнил все шесть вёдер. Такая невероятная сноровка привлекла внимание стоящих в очереди людей. Местные гэеры и мужчины принялись перешептываться:
— Это из какой семьи такой добрый молодец? Раньше его тут не видно было…
— Не знаю. Но как ловко воду берет! Интересно, женат ли?.. — подал голос один молоденький гэер, пришедший за водой вместе с родными.
— В его-то годы? Верно, давно с семьёй.
— Ну вот, опять! Я только-только присмотрел кого-то достойного…
— Не смеши людей! — фыркнул стоящий рядом соперник. — Будто если бы он был холост, то посмотрел бы на тебя!
— На себя глянь! Раздался как кадушка, кому ты такой нужен будешь на старости лет!
— Ах ты!..
Слово за слово, перешёптывания переросли в перепалку.
Впрочем, виновник их спора давно шагал во главе водоносного отряда. Ли Тугэнь с трудом нес два ведра на коромысле, тогда как Лу Чанго спокойно подхватил четыре ведра на плечи, а ещё два нес в руках — и при этом даже не пошатывался. Следом за ними с весёлым гиканьем бежали трое малышей, а замыкал шествие Эрхэй.
Вскоре они добрались до дома.
Заскочив во двор, дети огласили его радостными криками. Прежде чем наливать воду, два больших чана тщательно вымыли. Шесть вёдер закрыли лишь самое дно.
Лу Чанго с Тугэнем пришлось сделать ещё десять ходок, пока кади не заполнились до краёв. Набрали воду и во все вёдра.
Покончив с водой, Лу Чанго собрал скопившиеся пелёнки Эрбао и вчерашнюю одежду всей семьи, достал большой таз и стиральную доску.
— Папа, ты куда? — спросил Туаньцзы.
— Стирать.
— Я с тобой!
— И я!
— И меня возьмите!
В итоге Лу Чанго отправился к ручью с двумя тюками белья, троицей карапузов и Эрхэем.
В сотне метров справа от колодца стояло пятнадцать плоских каменных плит. Чтобы не таскать тяжести домой, многие хозяйки, гэеры и незамужние девушки приходили стирать прямо сюда, натаскав воду из колодца.
Появление рослого, широкого в плечах мужчины среди сугубо женской компании вызвало небывалый ажиотаж.
Найдя свободное место с краю, Лу Чанго сгрузил вещи, накачал в вёдра воды и строго наказал детям:
— От каменных плит ни на шаг.
— Хорошо!
— Понял, папа! Туаньцзы будет послушным!
Едва отец отошёл за водой, малыши принялись прыгать по сухим плитам и резвиться неподалёку. Эрхэй уселся у таза, бдительно стережа и бельё, и человеческих детёнышей.
Стирающие поблизости девушки и гэеры бросали на незнакомца любопытные взгляды и о чём-то тихо шептались.
Вернувшись с водой, Лу Чанго заполнил таз, засучил рукава и опустился на корточки. Пеленки были сплошь замараны Эрбао, так что он решил сперва выстирать обычную одежду.
Когда-то стиркой в доме занимался Су Циньюнь. Но стоит тому забеременеть Туаньцзы, как Лу Чанго полностью взял эту обязанность на себя. За три года регулярной практики он прошел путь от рвущего ткань грубияна до настоящего мастера стирки.
Покончив с платьями, он зачерпнул чистой воды и взялся за пеленки.
В этот момент на соседние плиты пришли две девушки. С игравшего на них Туаньцзы как рукой сняло спесь: он мгновенно юркнул отцу за спину и с опаской выглянул из-за его плеча.
— Ты чего? — спросил Лу Чанго, не отрываясь от работы.
Только что подошедшие девушки решили, что он обращается к ним, и смущённо переглянулись: «А?»
— Папа, мы с Гоуданем и Сыху хотим побегать у большого дерева, — тихо прошептал Туаньцзы, прижавшись к отцовской спине.
— Идите, — разрешил Лу Чанго. — Но к колодцу не подходить.
— Есть!
Заручившись разрешением, троица с гиканьем помчалась к вязу. Эрхэй поднялся, встряхнулся и неспешно поплёлся следом.
Поняв, что мужчина разговаривал с сыном, одна из девушек густо покраснела и поспешила уйти на дальний край площадки. Вторая же осталась и краем глаза наблюдала за ловкими движениями высокого мужчины.
Пелёнок накопилось много, так что на первую стирку у Лу Чанго ушло сорок минут. Выжав ткань, он вылил грязную воду в сливную канаву, проходящую вдоль плит к огородам, и снова пошёл к колодцу.
Едва раздались его удаляющиеся шаги, наблюдавшая за ним девушка подняла глаза и снова провела взглядом его широкую спину.
За первой стиркой последовало два полоскания. Выжав последние пеленки, Лу Чанго уложил их в ведро, подхватил коромысло с бельём, а в другую руку взял таз и доску.
Увидав, что малыши всё ещё беззаботно играют под деревом, он окликнул сына:
— Туаньцзы, домой!
Услышав отцовский голос, прыгавший вокруг дерева Туаньцзы замер и увидел, что отец уже собран.
— Иду! — крикнул он и бросился к Лу Чанго, не забыв окликнуть друзей: — Гоудань, Сыху, пора домой!
Дождавшись, пока малышня прибежит и встанет впереди, Лу Чанго шагнул следом. Эрхэй пристроился по левую руку от хозяина.
— Дядюшка Лу, а завтра можно будет опять тут побегать? — раскрасневшись от беготни, спросил Гоудань.
— Брат Цзиньбао сказал, что завтра приведет своих друзей! — добавил Сыху.
Цзиньбао, о котором говорил Сыху, был четырёхлетним мальчиком, с которым они только что познакомились под вязом.
— Папа, можно? — с надеждой заглянул в глаза отцу Туаньцзы.
— Можно, — кивнул Лу Чанго.
— Ура!
Как раз в этот момент они подошли к своему дому. Малыши с радостным гвалтом всыпали во двор.
Эрхэй зашёл последним. Оглянувшись на девушку, которая всю дорогу прошла за ними на некотором отдалении, пёс с чувством выполненного долга громко захлопнул лапой калитку прямо перед её носом.
Девушка по имени Саньни застыла у ворот, удивлённо разглядывая закрывшуюся дверь дома, который так долго пустовал.
— Саньни, ты чего там встала, будто не к себе пришла? — из дома напротив вышла пожилая женщина.
— Да так, ничего, — Саньни бросила последний взгляд на чужую калитку и повернула к своему порогу.