Царство Фэнлай. Гора Дасин
— Чуть не промокли, какая удача! — с облегчением выдохнул Су Циньюнь, глядя на хлынувший за стеной пещеры проливной дождь.
Грот уходил вглубь скалы метров на двадцать. Возле самого входа ещё теплился дневной свет, но чем дальше в гущу камня, тем непрогляднее становилась тьма — хоть глаз выколи.
Спустив Цзиньбао на землю, хладнокровный стражник Лэн Янь принялся зажигать масляные лампы. Заранее подсуетившийся Эртэн выдолбил в каменных стенах по нише через каждые полметра с обеих сторон. Как только огоньки заплясали на фитилях, мрачный подземный коридор мгновенно озарился тёплым светом.
Разгнавший мрак свет явил взору четыре вырубленные в скале комнаты, пока ещё погружённые в темноту.
— Ого! Тут даже отдельные каменные комнатушки есть? — удивилась Ли Сяоминь, заглянув в ближайший проём.
— А то! Дядя Лу всё в одиночку вытесал! — с гордостью подтвердил Ли Тугэнь и указал на дальнюю комнату справа: — Вон та, дальше по правой стороне — твоя, сестра Сяоминь. Я уже перенёс туда твои вещи.
— В пещере сыро и холодно, наденьте что-нибудь потеплее, — предостерёг Лу Чанго.
— Поняли, дядя Лу!
— Хорошо.
Разобрав пожитки, все разошлись по комнатам.
Лу Чанго переступил порог первым и зажёг светильники. С помощью мужа он аккуратно отвязал со спины Туаньцзы, а затем снял с груди Эрбао.
Едва почувствовав под ногами твёрдую землю, Туаньцзы со всех ног принялся исследовать новое жилище.
— Папа, а тут всего две кроватки! — звонко запричитал малыш, любопытно оглядываясь.
— Верно. На одной уснем мы с папой-папой, а вторая — твоя, — отозвался Лу Чанго.
— А братик? Где будет спать братик? — озадаченно склонил головку Туаньцзы.
— У братика есть своя люлька.
Передав Эрбао супругу, Лу Чанго достал из деревянного сундука шерстяные свитера и подбитые ворсом куртки. Накинув плотный дверной полог, он дал возможность мужу переодеться.
Сменив наряд на более тёплый, Су Циньюнь окликнул первенца:
— Туаньцзы, иди сюда.
— Иду-у! — отозвался тот, подбегая.
— Папа-папа, сейчас же не зима, зачем нам пушистые одёжки? — недоумевал Туаньцзы, послушно задирая подбородок, пока на него натягивали свитер.
— В пещере гуляет сквозняк. Не оденешься потеплее — подхватишь простуду, — пояснил Су Циньюнь, натягивая на сына мягкую кашемировую кофту и верхнюю куртку. — Вот и всё, беги играй.
— Ура-а! — радостно выкрикнул малыш и вихрем выскочил наружу.
Каменные покои размерами не уступали обычным комнатам в доме. Помимо двух каменных лож у самого входа, здесь вполне хватало места для платяного шкафа и прочей утвари.
Лу Чанго разложил и собрал складной деревянный стол, установил шкаф и аккуратно разложил вещи первой необходимости. Завершив убранство, он подхватил небольшой кухонный шкафчик с полумешком зерна и направился к выходу. Су Циньюнь, переодев Эрбао, пошёл следом, держа малыша на руках.
В центральном проходе пещеры вовсю резвилась детвора: ребятишки с гиканьем носились взад-вперёд, то и дело заглядывая в жилища и выбегая обратно. У самого грота чинно улеглись Дахэй и Эрхэй, подняв морды и заворожённо наблюдая за непрерывной стеной дождя. Шум небесных вод, оглушительно барабанивших по листве, поначалу казался диким, но к нему быстро привыкаешь. К тому же толща каменных сводов надёжно гасила внешний гул.
Лу Чанго остановился в полуметре от выхода. Взяв железную лопату, он поддел и сдвинул три круглые каменные плиты около тридцати сантиметров в поперечнике, под которыми открылись аккуратные десятисантиметровые углубления.
— Дядя Лу, а это зачем? — полюбопытствовал Ли Тугэнь. Он ещё вчера при расчистке хотел спросить, да из головы вылетело от суеты, а завидев знакомые плиты, вспомнил.
— Очаги для готовки.
Ли Сяоминь мгновенно сообразила, в чём суть:
— В эти лунки закладываем дрова или угли, а сверху ставим котлы!
— Именно, — кивнул Лу Чанго. — Мне хватит одного, а остальные два поделите между собой.
Выдолбленные на некотором отдалении друг от друга очаги выстроились в ровный ряд у самого выхода — идеальное расположение, чтобы дым уходил наружу.
— Договорились!
Лу Чанго засыпал в первую ямку угли, разжёг огонь, водрузил поверх круглую треногу и поставил небольшой железный котелок. Пока посуда прогревалась, он выставил наружу ведро, быстренько набрав свежей дождевой воды. Зачерпнув воду в котёл, он дождался закипания и засыпал рисовую лапшу. На завтрак снова планировалась лапша, но с сытной заправкой: сочными мясными шариками, жареным тофу, креветками и свежей зеленью.
Едва бульон закипел, манящий дух варёного мяса поплыл вглубь пещеры, моментально совратив разбушевавшихся ребятишек.
— Папа, пахнет просто загляденье! — первым примчался Туаньцзы и с ходу налетел на спину отца.
— Дядя Лу! А что у нас на завтрак? Я опять хочу лапшу! — на бегу закричал Цзиньбао.
Его припасы хранились у Лу Чанго, так что питался маленький барчук вместе с их семейством. Что же касается его евнуха и стражника, тем приходилось либо стряпать самостоятельно, либо проситься на постой к остальным: Чанго не нанимался кухарить на всю компанию.
— Будет вам лапша. Марш мыть руки!
Чтобы не терять времени, Ли Тугэнь и Ли Сяоминь тоже взялись за отваривание лапши, а Дедушка Ли суетился на подхвате. Освободившийся евнух созвал детвору умываться. Хладнокровный стражник Лэн Янь подогнал складной стол и притащил целую стопку маленьких табуреток.
Едва малышня справилась с водой, как подоспела стряпня. Дети гурьбой ринулись занимать лучшие места за столом.
Разложив порции малышам, взрослые наполнили собственные пиалы и, прихватив табуреточки, устроились неподалёку.
За порогом разбушевался настоящий ливень, затянув дальние подступы плотной белёсой пеленой. Снаружи глухо гудел и шумел водяной поток, а под сводами пещеры разносилось аппетитное чавканье, громкое сопение да весёлое детское хихиканье.
Покончив с трапезой и прикрыв очаги плитами, взрослые разошлись по комнатам доделывать дела. Заняться детворе было нечем, поэтому они притащили табуретки к самому выходу и принялись заворожённо наблюдать за непогодой. Небесные разверзшиеся хляби не смыкались с утра до самого вечера, и ливень даже не думал утихать. С наступлением темноты, поужинав, умывшись и ополоснув ноги горячей водой, все расположились на ночлег.
Лу Чанго зашёл последним, держа на руках Эрбао, и плотно задёрнул за собой полог. Ночью в пещере становилось совсем студёно, поэтому Чанго выстелил люльку младшего толстым шерстяным одеялом и укрыл малыша стёганой периной.
Су Циньюнь подсадил Туаньцзы на каменный полог. Быстро сбросив башмачки, мальчуган с головой юркнул в постель. Два слоя шерстяных подстилок снизу да пышное одеяло сверху моментально согрели уютное гнездышко.
Опасаясь, как бы сынишка не перепугался, проснувшись среди ночи, в комнате оставили гореть два масляных каганца. Впрочем, едва улегшись, Туаньцзы заёрзал от нахлынувшей жары.
— Папа, мне жарко-о...
— Заснёшь — пройдёт. Одеяло не скидывай, — строго откликнулся Лу Чанго.
— Ну ла-адно... — вздохнул мальчик, перевернулся на другой бок и исподтишка выставил голые пятки наружу.
— А ну-ка спрячь ноги.
В полумраке комнаты Лу Чанго прекрасно видел все хитрости старшего.
— Ой...
Поняв, что попался на горячем, Туаньцзы мигом затащил пяточки обратно под одеяло.
Покрутившись ещё немного, малыш наконец крепко заснул. Лу Чанго бесшумно поднялся, подошёл к его ложу и проверил спинку — сухая, не взпрел.
Глубокой ночью Туаньцзы разбудила прижавшая нужда. Разомкнув слипающиеся веки, он обнаружил вокруг лишь густую тьму.
— Папа... Папа, ты где?..
Спавший чутко Лу Чанго мгновенно распахнул глаза. Бережно высвободившись из объятий мужа, он поднялся с ложа.
— Я здесь, малыш. Что случилось?
— Папа, я писить хочу... — захныкал проснувшийся Туаньцзы, силясь сесть.
Подхватив сына на руки и прихватив ночную бадью, Лу Чанго вышел из комнаты.
За стенами всё так же лило, хотя стук капель вроде бы немного утих. Покончив с делами, Туаньцзы двумя ручонками вцепился в штанишки, носом клюя от накатившей дремоты. Сполоснув ведро, Лу Чанго подхватил его в одну руку, а сына — в другую, и вернулся в сухое тепло.
— Папа, холодно... — пролепетал мальчик, уткнувшись носом в отцовское плечо.
— Сейчас укрою, и станет тепло, — успокоил его Лу Чанго, укладывая на каменное ложе и аккуратно подотыкая перинку.
— Папа, а завтра давай есть баоцзы... — пробормотал малыш, даже засыпая не забывая про еду.
— Хорошо, сделаем баоцзы.
Прежде чем улечься, Лу Чанго проверил люльку Эрбао. Каменное ложе само по себе было не слишком широким — аккурат под рост Чанго, а вдвоём на нём выходить приходилось впритыку. Поднявшись на постель, он прилёг на бок и крепко прижал к себе мужа: так они отлично помещались.
* * *
На следующее утро, проснувшись, Су Циньюнь обнаружил, что супруга рядом нет, да и плетёнка с Эрбао куда-то исчезла. Циньюнь поднялся и оделся.
На соседней кровати возвышался умильный бугорок. Подойдя ближе, Циньюнь слегка отвернул одеяло, высвобождая сонную головку первенца.
Почувствовав свежий воздух, Туаньцзы сонно заворочился.
— Туаньцзы, проснулся?
— Просну-улся... — едва слышно отозвался малыш, вознамерившись спрятаться обратно.
— Раз проснулся, пора вставать, — с улыбкой проговорил Су Циньюнь, вынимая сына из теплицы одеял.
Пока папа-папа помогал ему натянуть куртку и завязать башмачки, остатки сна улетучились без следа. Едва ступив на пол, мальчик пулей помчался к выходу.
— Баоцзы! Паровые булочки!
Он отлично помнил ночной уговор с отцом.
Когда Су Циньюнь вышел в общий коридор, все уже были в сборе и толпились у грота, разглядывая что-то снаружи.
— Сяоминь, а когда дождь кончился? — поинтересовался Циньюнь, подходя ближе.
— Да кто его знает! Проснулись — а на улице уже сухо, — качнула головой Ли Сяоминь и добавила: — Дядюшка, на завтрак баоцзы и каша, всё в котле томится, горячее!
— Спасибо, — улыбнулся Су Циньюнь и, окинув взглядом присутствующих, спросил: — А где твой дядя Лу?
— Дядя Лу с братом Лэном наружу ушли. Сказали, хотят крытый коридор прорубить.
— Крытый коридор? — удивился Циньюнь.
Быстро покончив с завтраком, Су Циньюнь отправился посмотреть, что задумывал муж. Жильё на дюжину душ в замкнутой пещере и впрямь доставляло немало неудобств: детям негде было разгуляться, да и взрослым не хватало простора.
Захватив мотыгу, Лу Чанго вместе с Лэн Янем вовсю долбили скалу. Главная работа лежала на плечах Чанго: он вытесывал сам проход, тогда как хладнокровный стражник сбивал лишние выступы и зачищал неровности.
Галерея прорубалась прямо от грота в обе стороны: глубиной около метра и протяжённостью метрах в трёх по каменистому склону. Вскоре с обеих сторон от входа красовались отличные каменные террасы.
К тому моменту, как они закончили уборку сколотых камней, Ли Сяоминь с Ли Тугэнем уже состряпали обед. Накормив семейство, Лу Чанго и Лэн Янь направились в лесную чащу за строевым лесом. Малышня же, перекусив, высыпала из пещеры и принялась наперегонки устраивать забеги по новому крытому коридору.
Спустя некоторое время работники вернулись, волоча за собой по три срубленных ствола каждый.
— Папа, а что это ты делаешь? — прибежал любопытный Туаньцзы.
— Навес от дождя сооружаю, — сбросив бревна на землю, бросил Лу Чанго.
— А что это такое? — не унимался малыш.
— Сделаю — сам увидишь.
— Понял!
К половине пятого вечера небо снова затянуло тучами и хлынули потоки воды — к счастью, к этому моменту навес над карнизом был полностью закончен.
Ужином заправляли Ли Сяоминь, Су Циньюнь и Дедушка Ли, пока остальные завершали дворовые хлопоты. В самом конце крытой галереи они уложили несколько охапок свежих дров для просушки. Завидев обустроенную террасу, Дахэй и Эрхэй сочли это место идеальным и с удовольствием улеглись там на покой.
Подав стряпню, Ли Сяоминь выкрикнула от входа:
— Ужин готов! Прошу к столу!
— Идем!
— Кушать!
— Сейчас!
Наполнив пиалы рисом и наложив закусок, все разобрали табуретки и высыпали на свежий воздух в крытый галерейный коридор. Устроившись поудобнее, они уплетали горячую еду, любуясь шумящим за стеной навеса проливным дождём.