Около часа ночи наконец вернулся Большой Вьюн.
Выбравшись из внешнего города, Датэн бесшумно скользнул к окну, чтобы доложить хозяину о результатах разведки.
Днём, после встречи со Вторым Вьюном, Датэн отправил того шпионить в военный лагерь, а сам пересёк границу и проник в царство Дунчэнь.
Завершив отчёт, Вьюн огорошил Лу Чанго ошеломляющей новостью:
«Хозяин, когда я был в Дунчэне, кажется, уловил присутствие Третьего Вьюна».
* «Чего?! Эй, эта дрянь всё ещё жива?»* — поразился Второй, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление.
* «Знаешь, где он точно?»* — Лу Чанго тоже удивился.
Он-то грешным делом думал, что Сантэн давно сгинул — столько времени не подавал знаков. А тот, оказывается, просто осел в чужих землях.
* «Слишком далеко, не могу определить»*, — Датэн покачал ветвью.
«Ладно. Как освободитесь, сходите и заберёте его».
Надвигалась война, обстановка накалялась, и Лу Чанго не хотел рисковать — любые непредвиденные осложнения могли дорого обойтись. Так что надолго отпускать Датэна и Эртэна он не намеревался.
Отпустив лозы отдыхать, Чанго вызвал Систему.
[Система, ты связалась со своей благоверной?] — поинтересовался он.
[Нет же, я ведь уже говорил!] — проворчал ментальный помощник.
[... Ты говорил, что при наличии энергии сможешь выйти на связь], — напомнил Лу Чанго.
[А? Я... разве я такое говорил?] — Система замялась, испытывая явную неловкость.
[То есть ты просто забыл?] — Лу Чанго прищурился, и в его голосе проскользнули прохладные нотки.
[Кхе... У меня полно дел каждый день, откуда мне помнить такие мелочи!] — выкручивалась Система, упрямясь до последнего.
[Связывайся. Прямо сейчас].
[Понял, понял! Подожди секунду...] — Система суетливо потратила немного энергии на запуск межсистемного сигнала.
Вскорости канал действительно установился.
[Хозяин, получилось! Есть связь!] — радостно вспыхнула Система, а затем беспечно уточнила: [И что теперь? Зачем мы связывались-то?]
Лу Чанго дар речи потерял.
Вот ведь глупая железяка! Еле-еле достучался до собственной «женушки» — и даже не знает, что делать дальше.
Впрочем, спорить Чанго не стал, сразу перейдя к делу:
[Пусть твоя благоверная свяжется с системой, привязанной к императору. Спроси, нужна ли ему помощь в предстоящей войне. Наше условие — безопасность и свобода троих мужчин из семьи Су].
[А, понял], — отозвалась Система.
Лу Чанго прикрыл глаза, погрузившись в полудрему в ожидании ответа.
Спустя некоторое время Система снова подала голос:
[Хозяин, от императора пришёл ответ. Только он хочет переговорить с тобой лично].
[Лично?] — удивился Чанго. — [Это как?]
[Я могу добавить ту систему в друзья, и тогда у вас откроется общий чат!]
[Добавляй].
Как только контакт был установлен, перед Лу Чанго развернулась панель диалога.
* * *
На следующее утро Лу Чанго поднялся ещё до рассвета и принялся за завтрак.
Едва он закончил стряпать, как из соседнего двора тихонько прибежал Су Фуюнь.
— Деверь, вы когда уезжаете? — понизив голос, спросил юноша.
— Не спеши. Ещё побудем здесь какое-то время, — ответил Лу Чанго.
Фуюнь заметно взволновался:
— Какое-то время?! Но ведь потом мы не сможем вырваться!
Через считаные дни неизбежно вспыхнет война с Дунчэнь. Если город закроют, все окажутся в ловушке на пограничной линии, и уйти уже никто не сможет.
— Сможем, — отрезанно и уверенно произнёс Чанго.
Видя, что деверь непреклонен, Су Фуюнь засомневался: не из-за них ли с отцом и братом тот медлит? Юноша заколебался, но задать прямой вопрос так и не решился. Попрощавшись, он повернулся к двери.
— Погоди, — окликнул его Лу Чанго.
— Деверь, ты передумал?! — Су Фуюнь обернулся, в его глазах вспыхнула надежда.
— Нет. Ты ведь сейчас идёшь на работу? Занеси управляющему Цзэну плату за жильё. — С этими словами Чанго протянул ему деньги.
Фуюнь вздохнул, разочарованно протянув «а-а», но серебро взял.
— На какой срок продлевать?
— Пока на полмесяца.
Чанго рассчитывал управиться с делами Дунчэнь за две недели. Впрочем, если возникнут задержки, всегда можно внести остаток.
Едва Су Фуюнь ушёл, как скрипнула дверь и из комнаты выскочил старший малыш.
— Папа! — на ходу закричал Сяо Туаньцзы, влетая на кухню.
— Чего тебе? — Лу Чанго оглянулся на сына.
— Животик кушать просит! — Туаньцзы подбежал к отцу, ухватился за край его халата и встал на цыпочки, любопытно заглядывая в бамбуковую пароварку. — Папа, а это что?
— Дамплинги с креветками. — Чанго подхватил малыша и повёл его умываться.
— Ух ты, какие красивые! Вкусна-а? — Туаньцзы задрал подбородок, пока отец вытирал ему рожицу полотенцем.
— Очень.
— Тогда я съем пять... Нет, хочу восемь! — Малыш старательно растопырил пальчики, показывая восьмёрку.
— Договорились, получишь восемь.
К тому моменту, как Туаньцзы умылся, проснулись Су Циньюнь и малыш Эрбао.
Лу Чанго перенёс готовый завтрак в комнату и подошёл к кровати.
Циньюнь уже сменил младшему подгузник и теперь ролся в сундуке, подбирая одежду.
— А-а-а! Па... па-па! — заметив отца, Эрбао задорно расплылся в беззубой улыбке, суча пухлыми ножками и тяня ручонки для объятий.
Чанго нагнулся и бережно подхватил малыша. В этот момент в комнату вбежал Сяо Туаньцзы, относивший порцию завтрака дедушке.
— А... гэгэ! — глазёнки Эрбао радостно вспыхнули при виде брата.
— Диди, ты проснулся! — обрадовался Туаньцзы. — Папа, давай уже кушать!
— Подождём твоего папу-а-юня.
—... Кушать! — тут же попугайничая за братом, пискнул Эрбао.
Су Циньюнь передал мужчине приготовленные вещи и отправился умываться.
Лу Чанго как раз натягивал на кроху штанишки, когда вернулся его младший муж.
Нетерпеливый Сяо Туаньцзы сразу же заёрзал:
— Папа, теперь точно можно есть!
— Можно. Садитесь, — Лу Чанго усадил одетого Эрбао на колени и подвинул стул к столу.
— Ам-ам! — Чем ближе к тарелкам оказывался малыш, тем сильнее агукал от восторга.
В свои девять месяцев Эрбао уже с удовольствием уплетал полутвёрдую пищу — пшённую кашку, подсушенные ломтики паровых булочек, тренировавшие десны, и нежный яичный пудинг. На завтрак ему досталась небольшая пиала каши, пара ложек пудинга и сухарик, а остальное пиршество предназначалось старшему брату. Ну и, разумеется, главным источником сытости оставалось козье молоко из бездонной бутылочки.
Надев на младшего слюнявчик, Чанго усадил его поудобнее, отправил ему в рот несколько ложек каши и вложил в ручонку корочку пампушки. Получив «добычу», Эрбао принялся увлечённо её размачивать слюнями и грызть. Пока кроха был занят делом, Чанго взялся за собственную пиалу.
— У-у-у, как вкусно! — Сяо Туаньцзы ловко наколол палочкой прозрачный дамплинг, откусил половинку и сияющими глазами уставился на папу-а-юня. — Попробуй! Это невероятно вкусно!
— Хорошо, сейчас попробую, — улыбнулся Су Циньюнь, но первый же аппетитный кусочек заботливо переложил в пиалу мужу.
— А-Юнь, мы уедем не сразу, — вдруг произнёс Лу Чанго.
— А? — Циньюнь озадаченно замер. — Что-то стряслось?
— На днях, скорее всего, начнётся война. Нам лучше переждать первое время здесь, — спокойно объяснил Чанго, не став ничего скрывать. Всё равно скрывать не имело смысла, а так у мужа будет время привыкнуть к мысли.
— Война?.. С чего бы? — Рука Циньюня дрогнула.
— Вайна? А фто такое вайна? — вынырнув из своей пиалы с кашей, полюбопытствовал Туаньцзы. Естественная детская непосредственность мгновенно разрядила витавшую в воздухе тревогу.
— Ничего страшного, кушай, — Циньюнь положил сыну ещё один дамплинг.
— Ага! — Малыш послушно закивал и вновь с аппетитным сопением уткнулся в тарелку.
Тем временем Эрбао догрыз свой сухарик и потянулся ручонками:
— Няма! А-па... няма!
Вместо новой корочки Лу Чанго зачерпнул ложкой нежный пудинг. Внимание малыша тут же переключилось. Едва проглотив первую порцию, он забавно задрал головку и широко разинул рот, точь-в-точь птенец в гнезде, ждущий корма.
— Эрбао, не торопись, — ласково пожурил его Циньюнь.
— Па-па... ам! — задорно хохотнул кроха, и изо рта у него снова капнула слюна.
Чанго ловко вытер ему подбородок платком, докормил остатками каши и дал новый сухарик.
Из-за вмешательства детей серьёзный разговор пришлось отложить до окончания трапезы. Когда посуда опустела, Чанго отнёс утварь на кухню, а Циньюнь усадил младшего на кровать.
Сяо Туаньцзы, ополоснув руки во дворе, быстро скинул башмачки и взобрался на постель:
— Диди, давай играть!
— Гэгэ! — Эрбао радостно захлопал в ладоши.
Циньюнь присел рядом, наблюдая за сыновьями. Вскоре закончил с уборкой и Лу Чанго.
Едва муж переступил порог, Циньюнь подошёл ближе и тихонько спросил:
— Сангон, откуда тебе известно про войну?
Глядя на его встревоженное лицо, Чанго едва удержался, чтобы не привлечь его к себе и не поцеловать.
— Сначала об этом обмолвился твой младший брат, а вчера я отправил Датэна и Эртэна проверить обстановку.
— Фуюнь? — Циньюнь нахмурился. — Откуда у него такие сведения?
— Случайно подслушал.
— Подслушал?! Ну и сорвиголова... — с ошеломлением пробормотал Циньюнь, мысленно сделав пометку позже как следует отчитать брата.
Впрочем, мысли о грядущем сражении пугали его куда сильнее.
— Сангон... А если начнётся штурм, город выстоит? Враги не прорвутся внутрь?
— Не бойся, — Лу Чанго мягко взял его за руку и подвёл к кровати. — Император подготовился заранее. Подкрепление и провизия уже в пути, так что Пограничный город выдержит любой нажим.
Хотя слова мужа звучали убедительно, тревога на лице Циньюня не рассеялась.
— Даже если наши войска не справятся, я поручу Датэну и Эртэну вмешаться, — добавил Чанго.
— Датэну и Эртэну? — изумился Циньюнь. — Но разве они... не просто растения?
Хотя, конечно, лозы обладали разумом и прекрасно понимали человеческую речь, назвать их обычными сорняками язык не поворачивался. Но неужели они способны повлиять на исход настоящей битвы?
Заметив тень сомнения на лице младшего мужа, Чанго улыбнулся, не вдаваясь в подробности:
— Если они захотят, то сметут хоть многотысячную армию, не оставив ни души.
Су Циньюнь опешил от такой уверенности и на мгновение усомнился в собственных представлениях о мире. Неужели он переоценивает обычные войска?
— Сангон, а откуда у тебя столько подробностей? — наклонившись к самому его уху, прошептал Циньюнь. — Это лозы подслушали и передали тебе?
— Угу, — кивнул Лу Чанго. — В день, когда мы будем покидать Пограничный город, тебя ждёт небольшой сюрприз.
— Сюрприз? — Циньюнь растерянно моргнул.
— Скоро сам всё увидишь.