На следующее утро Лу Чанго снова проснулся от плача Эрбао.
Первым делом — сменить пеленки, покормить.
Закончив с утренними хлопотами, отец хотел было уложить кроху обратно в колыбель, но тот выразил решительный протест: засучил пухлыми ручонками и выдал нечто вроде:
— Ы-ы... И-я!
Малыш требовал, чтобы отец немедленно взял его на руки. Через пару дней Эрбао исполнялось три месяца, и он уже изо всех сил осваивал первые младенческие звуки.
Чанго осторожно опустил сына на постель и направился к выходу, намереваясь заняться завтраком. Однако не успел он сделать и пары шагов, как за спиной раздалось жалобное всхлипывание.
Стоило охотнику обернуться и вновь появиться в поле зрения ребёнка, как тот мгновенно затих, радостно загулил и снова заболтал ручонками. Чанго задумчиво прищурился. В порядке эксперимента он сделал шаг в сторону, скрывшись с глаз малыша, — и плач тут же возобновился.
Эрбао плакал негромко, но Су Циньюнь всё равно быстро проснулся.
— Муженёк... что стряслось? Мне показалось, Эрбао плачет... — с трудом разлепив глаза, пробормотал Су Циньюнь. Голос его звучал сонно и сбивчиво.
— Не плачет, просто капризничает, требуя внимания, — ответил Лу Чанго. Наклонившись, он подхватил сына на руки и подошёл к кровати. — Я пойду приготовлю завтрак, опускаю его к тебе.
— Угу...
Выйдя из комнаты, Чанго прошёл на маленькую кухню. Набрав воды из ведра, он первым делом разжёг огонь и поставил закипать большой котёл. Дров оставалось маловато, поэтому он извлёк из системного пространства уголь и глубокий глиняный горшок.
На завтрак планировалась густая каша с мясным фаршем, варёные яйца и пареный сладкий картофель.
Пока закипала вода, Чанго умылся, почистил зубы и привычно вызвал интерфейс.
«Система, отметка».
[Дзинь! На 261-й день бегства от бедствий отметка успешно выполнена.]
[Получена награда: пять цзиней риса, коробка пельменей с говядиной, два чайных яйца.]
[Получена случайная награда: две универсальные пилюли от ядов.]
[Награды помещены в системное пространство.]
Получив призы, Чанго достал чайные яйца и отложил их в сторону, рассчитывая съесть чуть позже. Закончив утреннее омовение, он набрал два таза горячей воды и вернулся в дом.
Эрбао продолжал увлечённо издавать громкие звуки, из-за чего проснулся и спящий рядом Туаньцзы. Теперь оба брата лежали животиками на постели и вовсю переговаривались на своём младенческом языке.
— Папа!
— Угу, — отозвался Чанго.
Заметив, что муж принёс горячую воду, Циньюнь поднялся с кровати и занялся утренним туалетом. Что до старшего сына, Чанго просто подхватил Сяо Туаньцзы одной рукой и понёс умываться.
Стоило брату исчезнуть из поля зрения, как оставшийся на постели Эрбао снова завёл свою песню:
— И-я! Ы-ы...
— Братишка, не плачь! Брат сейчас умоется и вернётся! — со всей мочи крикнул в ответ Туаньцзы, извиваясь в отцовской охапке и пытаясь повернуться к кровати.
— И-я, и-я!
— Ладушки! Брат мигом! — с совершенно серьёзным видом заверил его малыш.
— И-я...
Почистив зубы и ополоснув лицо, Туаньцзы честно сдержал обещание и шустро удрал обратно к младшему. Чанго вынес использованную воду и вскоре вернулся с пищевым сундучком.
Завидев завтрак, Сяо Туаньцзы без колебаний бросил братишку и рванул к отцу. К счастью, подле Эрбао остался его папа-муфу, иначе младенец непременно затянул бы сирену.
— Папа, эти два яичка испортились! — уставившись на чайные яйца, заявило дитя.
— Не испортились, — спокойно возразил Чанго, раскладывая кашу по пиалам.
— Испортились! У них скорлупка вся тёмная и в трещинках! — не сдавался Туаньцзы, дотошно ковыряя яйцо пальчиком. Оторвав кусочек скорлупы размером с ногтик, он гордо продемонстрировал его отцу: — Папа, смотри!
— Это чайные яйца, они и должны быть такими, — ответил Чанго, покончив с кашей и принимаясь очищать яйца.
— Чайные яйца... Это те, которые сносят чайные кусты? — искренне поинтересовался малыш.
Подходивший к столу с Эрбао на руках Су Циньюнь, услышав это умозаключение, не сдержал тихий смешок.
— Нет, глупыш, чайными их зовут потому, что их варят в настоящем чайном отваре со специями.
— О-о... А это вкусно?
— Не-а, вкуса никакого, одна горькота, — с абсолютно невозмутимым лицом соврал Чанго, беззастенчиво мороча голову ребёнку.
— Правда? Тогда Туаньцзы такое есть не будет! — с готовностью замахал головой малыш, напрочь отказываясь от угощения.
"Маленький хозяин, не слушай ты своего батю! Чайные яйца ничуть не горькие, они объедение! Одно съешь — второе попросишь!" — не выдержал Эртэн, свисавший с оконной рамы и наблюдавший, как хозяин бессовестно дурит собственного ребёнка.
— Папа, а Эр-Эр говорит, что они не горькие!
— Врёт, не слушай его.
В итоге Туаньцзы всё равно перепала половинка ароматного яйца, которым с ним щедро поделился папа-муфу. А вот Эртэну в наказание за лишний язык было строго приказано торчать на крыше целую луну, не слезая ни под каким предлогом.
Эртэн пребывал в полном недоумении: «За что?! Почему вечно отдуваться приходится именно мне?!»
* * *
Покончив с утренней трапезой, Лу Чанго предупредил супруга и отправился в город. Вместе с ним пошли Ли Тугэнь и Ли Сяоминь.
Первым делом Чанго заглянул в гильдию маклеров к вчерашнему знакомцу, дабы разузнать о доступных источниках питьевой воды во внешнем городе и выяснить, у кого лучше закупать дрова. Получив исчерпывающие сведения, он устроил спутникам небольшую экскурсию по внешним кварталам, а затем вся компания направилась во внутренний город.
— Дядюшка Лу, ну и цены во внутреннем городе на зелень! Сил нет, целых десять монет за один жалкий пучок! — изумлялся Ли Тугэнь.
Он только что специально подходил к овощному лотку справляться о ценах, и услышанное повергло его в настоящий шок. В родном городке обычной зеленью торговали по медяку за связку. Лишь благородный вид его собственных овощей да засуха позволяли Тугэню запрашивать по три-четыре монеты. Здесь же творился настоящий произвол: десять монет за пучок вялой, полупожелтевшей ботвы!
— Дело обычное, — ровным тоном откликнулся Чанго и своротил к дверям довольно крупного заведения. — Иди спроси у управляющего, не нужна ли им свежая зелень.
— А? — Тугэнь застыл как вкопанный. — Дядюшка... Да разве ж в таком месте станут брать овощи с рук?
— Покажешь ему, что лежит в твоей корзине, — не терпящим возражений тоном напутствовал его Чанго.
Управляющий заведением, стоявший за стойкой и увлечённо щёлкавший костяшками счётов, с порога заметил троицу, заслонившую вход. Один из гостей выглядел настолько сурово и внушительно, что трактирщик на мгновение заподозрил неладное: уж не рэкетиры ли пожаловали? Пожав плечами, он метнул выразительный взгляд на полового.
— Доброго здравия, почтенные господа! Желаете откушать? — с елеем в голосе подскочил служка, натянув самую угодливую из своих ухмылок.
— Нет, мы... мы к вашему управляющему, — покачав головой, замялся Тугэнь, сжимая в руках корзину. Прежде ему приходилось торговать лишь на деревенских базарчиках, и подобная роскошь богатой ресторации выбивала его из колеи.
— К управляющему?.. — Половой невольно вскинул глаза на высокого мужчину, стоящего за спиной юноши, и наткнулся на ледяной, абсолютно непроницаемый взгляд. Внутренности у парня так и похолодели. — Главный... главный наш вон там сидит, — забормотал он и, указав пальцем, мгновенно испарился.
Переглянувшись с Чанго, Тугэнь набрался храбрости и подошёл к стойке:
— Почтенный, вы здесь за главного?
— За главного. Чем могу служить? — ответил управляющий.
Про себя же трактирщик уже всё просчитал: мол, парень этот — всего лишь подставное лицо, а настоящий хозяин — тот крепкий мужик с суровым лицом.
— Видите ли... я хотел спросить, не закупает ли ваше заведение свежую зелень? — выдавил Тугэнь, поставил корзину на стойку и сдёрнул покрывавшую её холстину.
Управляющий обомлел. Вся его готовность к угрозам и вымогательству рухнула в мгновение ока. Они что... просто пришли впарить ему овощи?!
Почувствовав себя одураченным, он закипел от немого гнева и набрал в грудь воздуха, намереваясь разразиться бранью и выставить наглецов вон. Но едва взгляд его упал в корзину, слова застряли у него в горле.
Пред ним лежала отборная, сочная зелень — лист к листу, с нежным глянцевым блеском. Даже на вид она казалась невероятно хрустящей и налитой соком.
«Матерь божья... Да как это возможно?!»
— Берём! Берём всё! — вцепившись в корзину так, будто её могли отнять, сменил гнев на милость управляющий. На лице его просияла восторженная улыбка. — Только здесь народу многовато... Пройдёмте во внутренний дворик, обсудим детали!
— Хорошо... Я только дядю позвать склонен, — пробормотал Тугэнь, косясь на Чанго.
— Само собой, разумеется!
— Дядюшка Лу, главный согласен! Зовёт во дворик договор заключать, — шепнул парень, вернувшись к Чанго.
— Вот и ладно, пойдём.
Пока они бродили по внутреннему городу, Чанго приметил три самых крупных ресторана. Взвесив все «за» и «против», он остановил выбор именно на Заведении Богатства и Знатности — Фугуйлоу. По слухам, заведение имело весьма непростых покровителей, хоть дела в последнее время шли ни шатко ни валко.
Поскольку управляющий спал и видел, как заполучить свежайший товар, переговоры не затянулись.
Сошлись на том, что Тугэнь обязался поставлять заведению по тридцать цзиней зелени ежедневно — ассортимент на его усмотрение, по цене пятнадцать монет за цзинь. Если Фугуйлоу потребуется дополнительная партия, за каждый сверхлимитный цзинь придётся накидывать ещё по две монеты. При этом общий объём дозаказа не мог превышать двадцати цзиней: физические возможности Тугэня были ограничены, и выращивать больше пятидесяти цзиней в сутки он попросту не успевал.
Скрепив уговор, просиявший управляющий лично проводил гостей до самых дверей.
* * *
Лишь когда они отошли на приличное расстояние и вывеска Фугуйлоу скрылась из виду, Ли Сяоминь решилась задать мучивший её вопрос:
— Дядюшка Лу, а почему мы договорились о поставках зелени только с Фугуйлоу?
У Ли Сяоминь имелась своя причина для любопытства. Её Система отметок кулинарии постоянно выдавала задания: за ежедневные отметки девушка получала рецепты и необходимые ингредиенты. Задача состояла в том, чтобы приготовить блюдо по рецепту и отправить его на оценку системе. Если качество выходило не ниже уровня «Хорошо», идеальная копия блюда появлялась в системном магазине, где её можно было приобретать всего по одному баллу за десяток порций. Более того, блюда высокого уровня вытесняли из ассортимента менее удачные попытки.
Прежде девушка так и зарабатывала: доводила кулинарные навыки до совершенства, а затем пачками скупала из системного магазина готовые блюда и сбывала их на рынке. Занятие это требовало немало времени на отработку мастерства, но стоило довести рецепт до ума — и в распоряжении появлялся бесконечный источник готовой еды за бесценок. Сейчас в её магазине числилось шесть блюд уровня «Отлично» и два — уровня «Хорошо». С таким арсеналом можно было смело предлагать сотрудничество лучшим ресторанам или открывать собственную лавку.
— Не стоит класть все яйца в одну корзину, — лаконично пояснил Чанго. — Направляемся в Заведение Летящих Облаков — Фэйюньлоу.
Фэйюньлоу уступал в масштабах разве что Фугуйлоу. Заведение открылось всего год назад, причём всех шеф-поваров переманили из других ресторанов. Однако за этот короткий срок новоявленный ресторан сумел выбиться на третье место во всём Городе Цзинь.
Когда троица переступила порог Фэйюньлоу, обеденный зал был заполнен едва ли наполовину — поток посетителей ничем не отличался от недавней картины в Фугуйлоу.
Обретя уверенность, Тугэнь решительно вызвался сопровождать сестру Сяоминь к местному управляющему. Однако у самого подножия лестницы произошёл казус: с верхней ступени спускался юноша в роскошных шелках, и они с Тугэнем столкнулись нос к носу.
Тугэнь давно перестал походить на того заморенного заморыша, каким был прежде. Сытная еда, постоянное мясо в рационе да нелёгкий физический труд преобразили его: парень вытянулся и раздался в плечах. В свои девять лет он выглядел на голову выше тринадцатилетней Ли Сяоминь.
От удара Тугэнь лишь качнулся и сделал шаг назад, а вот хрупкий барчук потерял равновесие и чуть не полетел навзничь на деревянные ступени. Реакция не подвела Тугэня: он ловко сгрёб юношу в охапку и вернул в вертикальное положение.
— Простите, простите великодушно! Не заметил вас... Сударь, вы целы? — запричитал Тугэнь, торопливо отдёргивая руки.
Сердце у него ушло в пятки. «Пресвятые угодники! Одежда-то на нём какова... А ну как сейчас разозлится? Слыхал я, что богатые господа сплошь спесивы да драчливы, как бы бока не намяли!»
— Всё в порядке, — ледяным тоном отозвался изысканный юноша и, не задерживаясь, направился к выходу.
За его спиной безмолвными тенями следовали трое угрюмых мужчин, чья осанка выдавала бывалых телохранителей. Один из них, проходя мимо Лу Чанго, одарил охотника тяжёлым, испытывающим взглядом.
Чанго даже брови не повел — он прошёл мимо, будто перед ним было пустое место.