Едва успели доесть ужин, как за стенами пещеры снова закрапало. Сначала шуршал мелкий, моросящий дождь, но не прошло и нескольких минут, как он сменился глухим стеновым ливнем. Гремел грозный, раскатистый гром.
Послушав этот непогожий гул, Су Циньюнь сокрушенно и вместе с тем с облегчением вздохнул: пока бушует гроза, те люди точно не доберутся до их убежища.
Покончив с вечерей, набрали ещё несколько вёдер воды, вскипятили, чтобы умыться и сполоснуть ноги, после чего разошлись по своим местам. В гроте, где расположился Цзиньбао, прибавилось жильцов: сам Цзиньбао с младшим дядюшкой улеглись на одной постели, а раненому стражнику отдали отдельное ложе. Юаньфу и Лэн Янь не стали привередничать: постелили на каменный пол несколько деревянных щитов и устроились прямо на них. Погода стояла ещё теплая, так что застудиться никто не боялся.
Посреди ночи Лу Чанго через сон уловил тихий, жалобный плач. Сна как не бывало — он мгновенно распахнул глаза.
И действительно, около кровати стоял Туаньцзы. Малыш из последних сил пытался карабкаться наверх, но отец занимал слишком много места, и крохе никак не удавалось умоститься. От досады и страха тот заливался горькими слезами:
— У-у-у… Папа…
— Что случилось, малыш?
Осторожно высвободив руки из объятий спящего мужа, Лу Чанго приподнялся и подхватил кроху на руки, перенеся на постель.
— У-у-у… Дядьки злые… Туаньцзы и папу-папу унесли… — умываясь слезами, всхлипывал ребёнок. Помянув, что папа и братик ещё спят, он изо всех сил старался сдерживать рвущиеся наружу рыдания.
— Никто вас не унёс. Это всего лишь дурной сон, — мягко произнёс Лу Чанго, отирая с пухлых щёк слезинки и поглаживая кроху по спине.
— У-у-у… — Туаньцзы ничего не ответил, лишь уткнулся носом в широкую отцовскую грудь, судорожно вцепившись пальчонками в его одежду.
Прошло немало времени, прежде чем мальчик окончательно успокоился.
— Туаньцзы хочет… хочет спать вместе с папой и папой, — прошептал он, вытирая щёчки об отцовскую рубаху.
— Хорошо, поспим вместе.
* * *
Наутро, когда за сводами пещеры только-только затеплился рассвет, Су Циньюнь открыл глаза. Ночью ему казалось, будто сынок плакал, но сон сморил так сильно, что смежить веки вновь он не сумел. Неспокойные мысли не давали спать долго, и поднялся он рано.
Едва разлепив веки, Циньюнь увидел, как Туаньцзы, сладко посоптывая, раскинулся прямо на груди у отца, пуская слюни.
Едва муж шевельнулся, Лу Чанго тут же отозвался:
— Проснулся?
— Угу… Как тут оказался Туаньцзы? — Су Циньюнь достал из-под подушки плат и бережно отер подбородок сынишки.
— Ночью приснился кошмар, — улыбнулся Лу Чанго, погладив сынишку по мягким волосам. — Прибежал к нашей постели, пытался вскарабкаться, а когда не вышло — расплакался от обиды.
Су Циньюнь сочувственно и мягко качнул головой:
— Должно быть, вчерашний испуг сказывается.
Сон окончательно слетел, и Циньюнь тихо потянулся, заведя с мужем неспешную беседу. Вскоре зашевелился и Старший малыш. Открыв глаза и увидав перед собой улыбающееся лицо папы-папы, кроха протёр кулачками глазки и пробормотал:
— Папа-папа…
— Проснулся, соловушка? — ласково отозвался Циньюнь.
— Проснулся-а… — Туаньцзы сладко зевнул, совершенно не желая сползать с отцовской груди.
— И как же наш Туаньцзы очутился на родительской постели? — с лёгким смешком спросил Циньюнь.
— Я… сам прибежал, — смущённо промямлил мальчик, вспоминая, как ночью со слезами просился к родителям.
— Страшный сон снился?
— Угу.
Пока они втроём обменивались ласковым шёпотом, проснулся и Эрбао.
Лу Чанго аккуратно сдвинул старшего на ложе и поднялся, чтобы присмотреть за младшим. В свои восемь месяцев Второй малыш уже не желал просто сидеть или ползать: он упирался ручками и ножками, высоко задирая попку, будто собирался вот-вот встать на ноги. Разумеется, спустя пару мгновений он с мягким шлёпком валился обратно на животик, но эта игра ему ничуть не надоедала. Малыш старательно подражал простым звукам, которые издавали взрослые.
— Проснулся, бутуз? — спросил Лу Чанго, подошедший со свежим подгузником.
— И-я! Па… а-па… — увидав отца, Эрбао расплылся в улыбке, продемонстрировав три едва проклюнувшихся молочных зубика.
— Скажи: «Папа».
— А-та… та!
Поменяв подгузник, Лу Чанго перенёс младшего на большую постель. Завидев братишку, Туаньцзы сразу оживился и сел:
— Братик проснулся!
— Ба-ба… и-я! — едва оказавшись на перине, Эрбао шустро пополз к Циньюню. — Па-па…
Лу Чанго вложил в пухлые ручонки сына бездонную бутылочку с молоком. Малыш крепко сжал её обеими ладошками и тут же припал к соске, торопливо и жадно заглатывая содержимое.
К этому времени поднялись и остальные обитатели грота. Лу Чанго привёл вещи в порядок и приготовил прикорм для младшего. Хотя запасы еды на виду почти иссякли, а доставать припасы из системного пространства открыто было рискованно, морить голодом мужа и детей Лу Чанго не собирался. Задумал он вот что: во время ближайшей вылазки за провизией незаметно достать кое-что из своих скрытых запасов.
И случай представился весьма быстро.
— Дядюшка Лу, а солнце-то сегодня какое яркое! Да и дождь лил всего десять дней, а не полмесяца, как прежде! — воскликнул Ли Тугэнь, первым выбравшийся наружу.
Действительно, непрерывный ливень прекратился раньше обычного, и над горами засияло солнце.
— Дядюшка Лу, неужто бедствие с дождями подходит к концу? — спросила Ли Сяоминь, вглядываясь в посветлевшее небо.
— Не так всё быстро, — качнул головой Лу Чанго. И добавил: — Поедим и отправимся на поиски провианта. Лэн Янь и Лэн Шуан останутся на страже.
— Поняли!
— Договорились.
Припасы, собранные десять дней назад, почти подошли к концу, так что следовало запастись тем, что долго не портится. Покончив с завтраком, охотник с односельчанами собрал вещи. Завидев знакомые приготовления, Туаньцзы вдруг вспомнил события десятидневной давности.
— Папа, не ходи! — испуганно закричал кроха.
Лу Чанго, сделавший лишь несколько шагов, остановился и повернулся:
— Что такое, малыш?
— Не ходи… Там злые дядьки! — Туаньцзы подбежал к нему, пытаясь удержать за полы одежды.
— Туаньцзы, вернись! — окликнул его Су Циньюнь.
— Чего ты испугался? С нами двое дядей-стражников, разбойники и близко не подойдут, — Лу Чанго поднял сына на руки и указал на Лэн Яня и Лэн Шуана, стоявших у входа.
— Вот именно, Туаньцзы, не бойся! Эти дяди очень сильные, — поддакнул Ли Тугэнь.
— Нет… — мальчик качнул головой и прошептал: — Папа сам прогнал злодеев! Я всё видел! Мой папа самый сильный!
Слова крохи вызвали добрый смех у Ли Тугэня и Ли Сяоминь. Охранявшие вход стражники, обладавшие чутким слухом, только переглянулись, не зная, радоваться или обижаться. Бандиты и впрямь бросились наутёк после удара Лу Чанго, но ведь и они сражались не жалея сил! Почему же вся слава досталась отцу мальчонки? Ох уж эта слепая детская любовь!
Послышался тихий голосок Эртэна:
"Маленький хозяин, не бойся! Датэн сделает заслон, и злодеи ни за что не проберутся!"
— Правда? — засиял Туаньцзы.
"Конечно, — вступил в разговор Датэн. — Прошлый раз был оплошностью. Обещаю, сегодня они и близко не подойдут".
— Ну хорошо, папа, иди. Только принеси вкусных ягод!
— Договорились.
Спустив сынишку на землю, Лу Чанго подождал, пока тот подбежит к Су Циньюню, и отправился в путь. Вместе с ним пошли Ли Тугэнь с сестрой и их дедушка, Плотник Ли. Опасаясь мести со стороны разбойников, Лу Чанго решил не оставлять односельчан без присмотра и держать всех вместе.
"Эртэн, проведай, где поблизости есть еда".
"Сделаю, хозяин!"
Благодаря подсказкам Эртэна и безоговорочному доверию спутников, Лу Чанго вёл группу уверенно и без ошибок. Вскоре их корзины пополнились отличным урожаем: набрали целую корзину очищенных от колючей кожуры каштанов, а на небольшом склоне наткнулись на целые заросли батата.
До полудня отряд успел вернуться в убежище, неся за плечами каштаны, батат и ещё полкорзины молодого картофеля.
Вернувшись, Лу Чанго разузнал у Датэна об обстановке. Чутьё не подвело: разбойники действительно придерживались прежних замыслов, однако наткнулись на расставленные плетями лозы силки и не сумели преодолеть заслон.
Лэн Янь и Лэн Шуан, остававшиеся в пещере, тоже чуяли чужое присутствие. Однако к их немалому удивлению, незваные гости долго кружили поодаль, после чего убрались восвояси. Стражники посчитали это странным, но покидать укрытие ради разведки не стали.
После обеда надлежало снова отправиться на заготовку. На сей раз Лу Чанго остался приглядывать за домом, а Лэн Янь, Лэн Шуан и Ли Тугэнь ушли валить сухостой.
После полудня грабители явились вновь — на этот раз вдвое большим числом. Выслушав вести от Эртэна, Лу Чанго поднялся и отыскал увесистый деревянный шест.
Завидев решительный вид мужа, Су Циньюнь сразу обо всём догадался:
— Чанго, неужто разбойники опять вернулись?
— Угу. Пойду проведаю.
С этими словами он перехватил шест и направился к выходу. Лу Чанго держался спокойно лишь потому, что эта свора не представляла для него ни малейшей угрозы, но Су Циньюнь-то об этом не знал!
Видя, что муж идёт один против банды, он тревожно воскликнул:
— Возьми с собой Дахэя и Эрхэя!
— Не нужно, пусть остаются охранять пещеру.
Сидевшие по обе стороны входа псы согласно тявкнули, подтверждая готовность исполнить приказ хозяина.
Взирая на то, как стремительно скрылся в лесу силуэт супруга, Су Циньюнь не находил себе места от беспокойства.
— Папа-папа, а папа пошёл бить плохих дядей? — дёрнул его за рукав Туаньцзы.
— Да… — рассеянно отозвался Циньюнь.
Сидевший неподалёку Фэн Сюньюань, заметив его волнение, тихо произнёс:
— Муж Лу, не тревожьтесь. Мастерство брата Лу ничуть не уступает сноровке моих стражников. Эта орава не сможет причинить ему вреда.
— Да! Папа у нас самый сильный! Он всех разбойников прогонит!
— Точно-точно! — закивал Гоудань. — Дядюшка Лу ух какой храбрый, бандиты как его увидят, так сразу и струсят!
— Угу, дядя Лу, не бойся! А если кто прорвётся, Дахэй и Эрхэй их быстро искусают!
— И-я! А-та… — азартно подхватил Второй малыш, силясь вставить своё слово.
Глядя на эту шумную ораву, Су Циньюнь не удержался от улыбки. Детский лепет отвлёк его от мрачных мыслей, разогнав сковавшую грудь тревогу.
К великой радости, Лу Чанго вернулся совсем быстро, будто всего лишь сходил прогуляться по окрестностям. Фэн Сюньюань про себя немало удивился такой скорости: похоже, этот охотник куда искуснее и опаснее, чем казалось на первый взгляд.
— Чанго, ты не ранен? — Су Циньюнь бросился ему навстречу.
— Всё в порядке, не тревожься.
Хоть муж и успокаивал его, Циньюнь не мог опомниться, пока лично не осмотрел его с ног до головы.
— А что с теми людьми? — тихо спросил он.
— Они больше никогда здесь не появятся, — подбирая сдержанные слова, ответил Лу Чанго.
— Правда? Вот и славно… — Су Циньюнь облегчённо перевёл дух. Названный супруг был для него непререкаемым авторитетом, и его словам он верил свято.