Позавтракав и покормив кур, Лу Чанго прихватил мачете и отправился в горы.
Сегодня он планировал набрать соаповых стручков — мыльных бобов глядиции, — а заодно наколоть дров. Засуха началась ещё в июне, и дождя не было уже больше трёх месяцев. Без влаги трава у подножия пожелтела и высохла, что уж говорить о прочей зелени. Дикорастущие травы внизу деревенские давно обобрали дочиста, так что людям приходилось подниматься всё выше по склону.
Чанго выбрал заброшенную тропу, по которой давно никто не ходил. Прошагав с полчаса, он наконец наткнулся на раскидистое мыльное дерево. Стручки глядиции прекрасно подходили для мытья головы и стирки, а в засушенном виде хранились годами. Чанго решил обобрать дерево подчистую.
Поскольку Второго Вьюна с ним сегодня не было, действовать пришлось самому. Обобрав нижние ветви, он в несколько ловких движений взобрался на ствол и продолжил сбор.
Часа через два с мыльными стручками было кончено. Чанго переключился на сухостой. Нарубив четыре солидные кучи дров, он остановился. Связав каждую гибкими плетями дикого винограда, он одним движением отправил их в системное пространство.
Затем двинулся дальше, к дальним отрогам.
В глубине массива деревья росли мощные и прямые, искривлённого кустарника почти не встречалось. Крестьяне обычно заготавливали дрова у подножия и на внешних склонах. Помимо высохших деревьев, на топливо пускали валежник и густой кустарник: срубали его, оставляли просохнуть на пару недель, а затем забирали. В крайнем случае годились сухие ветки, дикие лианы и опавшая хвоя.
Найдя ещё два сухих ствола, Чанго ловко срубил их, распилил на чурбаны, связал и убрал в хранилище. Вся работа шла на редкость споро и отточенно.
Собрать стручки удалось на славу, да и дровами он запасся сполна. Чанго уже собрался поворачивать к дому, как вдруг издалека донёсся еле слышный крик о помощи. Голос показался знакомым.
Замрев на месте, Лу Чанго выпустил наружу ментальный импульс. Нащупав точные координаты источника, он без колебаний устремился сквозь чащу.
Чем ближе он подходил, тем отчётливее звучали мольбы. Впрочем, слышны они были лишь благодаря его магии. Приди он сюда не утром, а во второй половине дня — спасать было бы уже некого.
Звук доносился со дна крутого оврага.
Расчистив мачете проход сквозь колючий кустарник, Чанго наметал глазом опоры и несколькими мощными прыжками спустился на дно откоса. Раздвинув густую траву, он разглядел того, кто угодил в ловушку.
— Ли Тугэнь, очнись, — Чанго слегка похлопал мальчишку по щекам, приводя в чувство.
Теряющий сознание Тугэнь с трудом разлепил веки:
— Дядя... дядя Лу?..
— Не засыпай. Я вытащу тебя, — с этими словами Чанго подхватил ребёнка на руки.
Только подняв его, он заметил, что штанина на правой ноге сплошь пропиталась кровью, хоть та уже и запеклась.
Чанго вновь развернул ментальный импульс, прокладывая иной, более удобный маршрут для подъёма. Чтобы мальчик не отключился в пути, он заговорил с ним:
— Ты что, со вчерашнего дня в лесу?
Тело Тугэня было ледяным — сразу видно, что он провёл в чаще всю ночь.
— Угу... Вчера после обеда пришёл... А меня дикий кабан... с откоса сшиб... — заторможенно пробормотал мальчик, изо всех сил цепляясь за остатки сознания.
— А дед твой знает, что ты в горы ушёл? — спросил Чанго.
Такое уже случалось: когда Тугэню было лет шесть, его точно так же сбил кабан, и мальчик расшиб голову. К счастью, то был лишь молодой подсвинок, так что обошлось без тяжких травм. Тогда Лу Чанго тоже случайно проходил мимо и принёс ребёнка домой. После того случая дед строго-настрого запретил внуку ходить в лес.
— Не... не говорил дедушке...
Чанго выбрал самую короткую тропинку и вскоре уже спустился к подножию. Ускорив шаг, он направился прямо к деревенскому лекарю.
Старый лекарь Чэнь в молодости пришёл в деревню примаком. Позже его жена и дети умерли от болезней, и теперь он жил совсем один.
— Лекарь Чэнь, гляньте, что у него с ногой, — Чанго сходу занёс мальчика в дом и опустил на деревянный топчан.
— Что произошло? — без лишних прелюдий спросил старик.
— Вчера пошёл в горы, кабан сбил с кручи. Пролежал там всю ночь.
Лекарь быстро осмотрел мальчика, затем распрямился и взглянул на Чанго:
— Правая нога сломана, нужны припарки и фиксация. К тому же у него жар. За всё — семь лянов серебра.
Не успел Чанго ответить, как мальчик на кровати закопошился, пытаясь возразить:
— Не... не надо припарок! Я полежу пару дней... и всё пройдёт...
— Без лекарств нога срастётся криво. Останешься калекой на всю жизнь, — сухо отрезал лекарь Чэнь.
— Нет... — попытался снова Тугэнь, но Чанго перебил его.
— Занимайтесь ногой и дайте нужные снадобья. Серебро я заплачу.
— Дядя Лу, я... — воспротивился было мальчик, но, встретив строгий взгляд Чанго, отмяк и осёкся.
Увидев, что вопрос решён, лекарь Чэнь ушёл в соседнюю комнату за травами. Вскоре он вернулся с растиранием. Первым делом вправил кость, затем наложил целебную кашицу и туго обмотал ногу тканью. Сверху приложил три дощечки для фиксации и закрепил их бечёвкой.
Способ лечения показался Чанго чересчур топорным — он даже усомнился, будет ли от этого толк. Но выбора не было: раньше он сам почти не получал травм, а если что и случалось, мгновенно исцелял себя магией древесной стихии.
Оставлять больных на ночь лекарь Чэнь не практиковал. Завершив перевязку, Чанго забрал мальчика.
Время близилось к полудню. Прежде в эти часы крестьяне возвращались с полей с мотыгами на плечах. Нынче же пашни пустели, и народ тянулся со стороны гор, неся в корзинах скудный улов: дикорастущую траву, каштаны да батат.
Сельчане, идущие навстречу, заметив Чанго с ребёнком на руках, завели разговоры:
— Тува, что у тебя с ногой-то?
— Сломал.
В семье Тугэня взрослых мужчин не водилось: дед был плотником, но заказы выпадали не каждый день, так что в деревне они держались особняком. Потолкавшись рядом, крестьяне лишь сочувственно поцокали языками и разошлись.
Дворы Чанго и Тугэня находились по соседству. Сяо Туаньцзы, игравший у ворот своего дома, ещё издали приметил отца. Удивившись, почему тот не заходит во двор, малыш побежал к нему, звонко крича:
— Папа! Ты куда?
— Я сейчас вернусь, — отозвался Чанго и толкнул калитку соседей.
Едва оказавшись в доме, обессилевший Тугэнь окончательно провалился в небытие.
Деда в доме не оказалось — навстречу выбежала Сяоминь со своими младшими братьями и сёстрами.
Заметив на пороге дядю Лу, девочка опешила:
— Дядя Лу? А почему это вы принесли Туву?..
Чанго нахмурился:
— А в чём дело?
— Вчера, когда стемнело, Тува так и не вернулся. Дедушка Ли отнёс Гоуданя к нам, а сам пошёл в горы на поиски... — тихо объяснила Сяоминь. Она-то думала, что это дедушка нашёл внука.
Услышав это, Чанго лишь тяжело вздохнул. Вот ведь головная боль! Жили через стену — неужто сложно было зайти и позвать на помощь?
Уложив мальчика на кровать, Чанго велел Сяоминь присмотреть за ним.
Видя, что дядя Лу собирается уходить, девочка поспешно спросила:
— Дядя Лу, вы в горы, за дедушкой Ли?
— Да.
Чанго быстро шагнул за порог.
— Сестра Сяоминь, а что с братиком? — двухлетний Гоудань, видя брата без чувств, недоуменно потянул её за рукав.
— Всё хорошо, братик просто спит.
— А дедушка? Почему дедушка не идёт домой?
— Дедушка скоро придёт.
Пока Сяоминь успокаивала малыша, Чанго подхватил Второго Вьюна и спешно направился в горы. На бегу он успел кликнуть сыну:
— Туаньцзы! Мы с Вторым Вьюном на минутку в горы. Скажи папочке Су!
— Ладно!
Едва они ступили под сень леса, Второй Вьюн выбрал укромное местечко и мгновенно укоренился. Его стебли начали стремительно разрастаться, зелёными змеями разбегаясь во все стороны по земле.
Чанго замер в ожидании. Вскоре Вьюн подал голос:
[Хозяин, нашёл! На северо-западе!]
— Как он?
[Без сознания. Дыхание совсем слабое.]
— Тащи его сюда.
Не успело эхо развеять его слова, как побеги Вьюна устремились назад, увлекая за собой плотный кокон из лиан. Когда стебли расплелись, на землю опустился синевато-серый, еле живой старик.
Вскинув его на спину, Чанго вновь устремился к лекарю Чэню.
— Опять ты? — старик разбирал травы и не сразу заметил ношу на спине гостя.
— Это дед того мальчишки. Вчера пошёл искать внука да пролежал в лесу всю ночь. Гляньте его.
Чанго опустил старика на топчан. Лекарь поспешно подошёл, долго выстукивал пульс и наконец тяжело вздохнул:
— Я выпишу снадобья. Переживёт ли он эти дни — зависит только от судьбы.
Чанго посмотрел на бледное, синюшное лицо плотника. На его собственном лице не отразилось ни эмоции.
— Используйте лучшие лекарства. Я всё оплачу.
— Хорошо.
Забрав отвар, Чанго взвалил старика на плечи и направился к выходу.
Тугэнь проспал недолгим сном. Очнувшись и выслушав сбивчивый рассказ Сяоминь, он увидел, как дядя Лу вносит его деда.
— Дедушка! — мальчик попытался встать, но Сяоминь тут же удержала его.
— Не дёргайся, тебе нельзя вставать!
Чанго уложил старика рядом с внуком.
— Дядя Лу, что с дедушкой? — со слезами на глазах спросил Тугэнь.
— Всё плохо, — Чанго не стал утаивать правду лишь потому, что перед ним был ребёнок. — Вот лекарства, заваривай трижды в день. Выкарабкается ли дед — покажет время.
— Как же так... — лицо мальчика залила бледность, в глазах застыл ужас.
— Зачем ты вчера попёрся в горы? — строго спросил Чанго.
— Я... я слышал, там есть дикая делянка с бататом...
— Дома совсем еды не осталось?
—... Угу, — Тугэнь понурил голову.
— А попросить в долг у соседей ума не хватило?
— Да кто же даст... У всех семьи голодают, никто не поделится... — пролепетал мальчик.
— А я, по-твоему, не человек?
От этих слов у Тугэня перехватило дыхание, и он не нашёлся, что ответить.
В комнате повисла тяжелая тишина. Сяоминь переводила растерянный взгляд с дяди Лу на Туву. Чанго же, не молвив больше ни слова, повернулся и вышел.
—... Сестра Сяоминь, дядя Лу рассердился? — пробормотал мальчик, сжимаясь в комок.
— Наверное... — вздохнула девочка. — Я пойду заварю отвар, а ты лежи.
— Хорошо, спасибо, сестра Сяоминь.
Оставшись один на один с угасающим дедом, Тугэнь погрузился в пучину отчаяния.
Что делать? Он не хотел, чтобы дедушка умирал! Если бы не он, дедушка был бы жив-здоров... Неужели он и впрямь проклятие для своей семьи?
И в тот самый миг, когда безысходность окончательно захлестнула его разум, в его голове раздался механический голос:
[Дзинь! Обнаружено соответствие ментального состояния Хозяина. Система отметок земледелия успешно привязана.]
— Кто здесь?! — вскрикнул мальчик.
* * *
В этот момент Чанго, уже дошедший до своего двора, неожиданно услышал в голове писк Детектора главных героев:
[Пи-пи-пи! Обнаружен главный герой книжного мира. Сканирование базовой информации: Ли Тугэнь, владеет Системой отметок земледелия. Сюжетная линия... Пшшш... Недостаточно энергии, сканирование сюжета невозможно.]
Чанго застыл на месте.
«Что за чертовщина?»
«Система, ты знаешь эту Систему отметок земледелия?» — мысленно окликнул он своего персонального помощника.
К его удивлению, вечно ленивая и флегматичная Система неожиданно взвилась:
«Земледелие?.. Да кто вообще знает такую дешёвку?!»
Но не успели затихнуть её слова, как в ментальном пространстве прозвучал нежный, капризный голосок:
"Муженёк!~"
«Мать твоя за ногу!» — рябью ругательств взвыла Система Чанго.
«Ого...» — Чанго мысленно приподнял бровь, с интересом предвкушая представление.
Ничего себе! В наши дни даже у систем есть жёны? Вот это конкуренция!
"Муженёк, дай обниму!~" — снова раздался милый голосок.
«Заткнись! Брысь отсюда! Не донимай меня!» — неистовствовала Система.
«Слушай, Система... — с наигранной глубокомысленностью вмешался Чанго. — Хоть ты и не человек, но обзывать собственную жену — это уж слишком».
(Впрочем, если бы он при этом не ухмылялся про себя, его слова звучали бы куда убедительнее).
"Вот-вот! Я так расстроилась!~" — тут же подхватила девичья система.
«Хозяин, если не шаришь, лучше молчи!» — огрызнулась Система Чанго.
«Ладно-ладно, проваливай».
Будто у него самого жены нет! Чанго одним мысленным импульсом буквально выпихнул Систему из своего сознания — ему ещё надо было мыть голову любимому мужу, не хватало тут чужие сопли выслушивать.
«Что-где?!» — ахнула Система.
Хозяин... выдернул её напрямую?! Это же невозможно!
* * *
А в соседнем доме Чанго, вернувшись на пару шагов назад, спокойно объяснил обомлевшему Тугэню:
— Это не монстр. В этой штуке должно быть кое-что, что поможет вылечить твоего деда.
— Правда?! — глаза мальчика вспыхнули надеждой.
— Угу. Попробуй мысленно заговорить с ней.
С этими словами Чанго окончательно попрощался, добавив напоследок своей Системе:
«Даю тебе пару дней отгула. Не благодари».
«Да пошёл ты к чёрту со своей благодарностью!»
"Спасибочки, хозяин муженька! Вы такой добрый!"
Два голоса — яростный и кокетливый — прозвучали в его голове одновременно.
«Ладно, так и быть, даю две недели. Разберитесь со своими чувствами, а потом вернётесь к работе», — великодушно постановил Чанго и заблокировал ментальный канал.
Вернувшись домой, он застал мужа, только что вышедшего из кухни. Следом за ним шествовал Большой Вьюн, принявший облик десятилетнего мальчишки, и нёс на подносе несколько блюд.
— Папа, ты вернулся! — Сяо Туаньцзы, бежавший вслед за Вьюном, заметив отца, тут же подскочил к нему.
— Угу.
— Туаньцзы сказал, ты принёс Туву на закорках. Что с ним стряслось? — мельком поинтересовался Су Циньюнь.
— Ли Тугэнь ушёл вчера в горы за едой и не вернулся. Дед пошёл его искать, в итоге оба пролежали в чаще всю ночь, — лаконично пояснил Лу Чанго.
— Как?! — ахнул Су Циньюнь. — И что с ними теперь? Нашли обоих?
— Нашёл. Мальчишка сломал правую ногу, а вот у старика дела совсем плохи, — Чанго качнул головой.
— Надо же, беда какая... — Су Циньюнь озабоченно нахмурился. — Муж, ты бы отнёс им немного припасов.
— Угу.
Пообедав, Лу Чанго отмерил пятнадцать цзиней риса, три кочана капусты и пять цзиней картофеля. Вспомнив, что куры несутся исправно, прихватил ещё два десятка яиц.
С тех пор как Чанго обосновался в деревне Ли, ближе всего он общался именно с семьями Ли Тугэня и Ли Сяоминь. Понятно, что главным образом он просто нанимал их помогать на пашне и при сборе урожая, но его отношение к ним всё же разительно отличалось от сухого общения с остальными односельчанами.
В доме Тугэня обескураженный мальчик, ещё минуту назад утопавший в слезах, при виде дяди Лу с полными руками припасов аж обомлел, и глаза его тут же налились слезами.
— Возвращать не надо. Если что понадобится — кличь младшего, пусть прибежит за мной.
Чанго не отличался склонностью к чувствительным сценам, поэтому, сгрузив припасы, сразу развернулся к выходу. Но мальчик поспешно окликнул его:
— Дядя Лу... мне и правда нужна помощь... прямо сейчас, — тихо заговорил Тугэнь, запнувшись от нерешительности.
— Хм? — Чанго обернулся.
— У меня... у меня в голове, кажется, поселилось какое-то говорящее чудовище, — выложив всё на одном дыхании, мальчик испуганно сжал кулачки. — Дядя Лу, я что... скоро умру?
Чанго: «?..»
Система отметок земледелия: «???»
Что за бред?!
Проводив Чанго, Второй Вьюн успел согреть воду и истолочь мыльные стручки. Надо признать, в качестве кухонного помощника этот Вьюн был просто незаменим.
У Сяо Туаньцзы волосы были короткими, поэтому Чанго первым делом взялся за сына. Зачерпнув пару ковшей горячей воды, он разбавил её холодной до приятного тепла. В этот момент из дома выскочил малыш, уже переодетый в лёгкую рубашонку. Его маленький пучок на макушке распустили, и мягкие, шелковистые волосики свободно рассыпались по плечам.
Чанго присел на скамью, усадил Туаньцзы к себе на колени и бережно придержал его за затылок и шею. Ополоснув его головку водой, Чанго спросил:
— Не горячо?
Малыш поёжился:
— Голячо...
— Разбавь ещё, — велел Чанго.
Второй Вьюн мгновенно подлил полковша холодной воды.
Намочив волосы сынишки, Чанго намылил ладони густой пеной от мыльных стручков и осторожно нанёс её на детскую головку. Малыш лежал спиной к Чанго, лицом к небу, поэтому Второй Вьюн раскинул пару широких листочков, защищая его глазки от брызг.
Мытьё не заняло много времени.
— Смываем!
[Сделаем!] — Второй Вьюн аккуратно полил воду из ковша, следя, чтобы ни капля не попала малышу в уши.
Ополоснув пену, Чанго слегка обтёр волосы сына полотенцем и отпустил его.
К тому моменту, как Чанго приготовил два свежих ведра с тёплой водой и мыльную пену, Су Циньюнь как раз закончил вытирать насухо волосы Туаньцзы.
Разумеется, устроить Циньюня на коленях, как ребёнка, Чанго не мог. Для супруга у него имелся специальный шезлонг и мягкая чёрная повязка на глаза, защищавшая от солнца.
Уложив мужа и поправив повязку, Чанго приступил к делу.
Первым делом он бережно смочил густые тёмные пряди, затем распределил ароматную мыльную пену по всей длине и мягкими движениями подушечек пальцев начал массировать кожу головы.
С этим делом не стоило спешить, но и затягивать не следовало. Тщательно промыв волосы, он ополоснул их чистой водой и принялся аккуратно промакивать полотенцем.
Закончив с мужем и сыном, Чанго взялся за себя. Его собственное мытьё выглядело куда незамысловатее: обдался водой, намылил голову, пару раз взъерошил шевелюру пальцами, смыл — и готово.
Закончив, Чанго уселся на низкую скамеечку, позволяя мужу вытирать его мокрые волосы.
В этот момент в сознании вновь подала голос Система.
«Хозяин, я вернулась...» — её голос звучал так, будто из неё выжали все соки.
Чанго прищурился от удовольствия, наслаждаясь заботливыми руками супруга, и мысленно осведомился:
«Что такое? Жена совсем заездила?»
«Соблюдай приличия! Я ещё несовершеннолетний модуль, не смей наезжать на меня колёсами своих пошлых намёков!»
«Ладно-ладно, малолетний сопляк».
Система: «...»