Увидев питомца-мутанта, Лу Чанго от души обрадовался, пусть внешне его суровое лицо и оставалось невозмутимым.
— Только ты пришел?
[Вовсе нет! Большой Вьюн тоже с нами, засел прямо на скале! Хозяин, за мной!]
С этими словами Второй Вьюн змейкой скользнул вперед и мигом скрылся из виду.
Лу Чанго спешить не стал. Он неторопливо пошел на шуршание, похлопав по боку Большого Черныша, увлекая того за собой.
Апокалипсис настиг Лу Чанго, когда тому исполнилось всего пять лет. Тогда же его родители превратились в зомби — участь, прямо скажем, незавидная.
К счастью, у мальчика пробудилась магия древесной стихии.
Впрочем, на заре конца света древесная магия считалась бесполезной дрянью — по крайней мере, до четвёртого уровня. Первым питомцем-растением, которого удалось подчинить Лу Чанго, стала виноградная лоза второго ранга. Лоза росла во дворе его дома больше десяти лет, так что пареньку, можно сказать, просто повезло найти с ней общий язык.
Именно благодаря Виноградной Лозе Лу Чанго и не сдох с голоду в те темные времена.
Понимать речь мутировавших растений он научился позже, лет в десять, когда у него открылась ещё и психологическая магия. Что же до второго питомца — Второго Вьюна, — тот изначально был самым обыкновенным вьюнком. С шипами, но без яда.
Тем не менее Лу Чанго прибрал его к рукам. Ведь к тому моменту Второй Вьюн раскачался аж до шестого ранга. Хоть и не ядовитый, зато плети имел крепчайшие, передвигался со скрежетом и молниеносной скоростью, да к тому же совершенно не боялся ни огня, ни молний уровня ниже собственного.
Чем дальше они углублялись в лесную чащу, тем темнее и прохладнее становилось вокруг.
Даже Большой Черныш замялся, тревожно поскуливая.
И именно в этот момент в голове у Лу Чанго вновь раздался назойливый трезвон:
[Дзинь! Желаете ли вы привязать Систему отметок? Пожалуйста, ответьте «да» или «да».]
«И в чём разница?»
Система окончательно отчаялась или решила пойти напролом с недобросовестной торговлей?
«Слушай, ты правда не хочешь найти кого-нибудь другого?»
«... У тебя самый высокий уровень ментальной силы».
«И какая тебе выгода от привязки ко мне?»
«Когда мир новеллы перерождается в реальный мир, выделяется особый тип энергии. Она мне необходима».
От этих слов в глазах Лу Чанго мелькнул хищный огонек.
Ого, вот и слабая точка обнаружилась.
«Если честно, толку от тебя для меня — пшик».
Всё равно делать было нечего, и Лу Чанго решил немного пощекотать нервы незваному гостю.
«Едой я обеспечен. Мои растительные питомцы и без тебя способны защитить моего младшего мужа и детёныша. Так на кой ты мне сдался? Судя по твоим словам, все сливки достанутся только тебе».
«Я могу помочь тебе восстановить магию древесной стихии и повысить уровень психологической магии!»
«Фырк! Зомби-то здесь нет».
Так что плевать он хотел на восстановление и прокачку.
Система: «...»
«Награды за отметки — это не только еда, но и множество других ценных предметов! К тому же я могу выделить тебе немного места в системном пространстве под хранилище!»
«Эх, Система, нечестно играешь...»
«Нечестно?! Да чтоб тебя! Помимо жратвы, всё остальное мне приходится отрывать от собственного сердца, ты в курсе?!» — Системе до смерти хотелось рявкнуть прямо в ухо этому наглому человеку, да только положение не позволяло.
Мать твою! Придётся терпеть.
Кто вытерпит унижения сегодня — станет высшей системой завтра!
«Ладно уж, привязывай».
Пока Система судорожно соображала, не подкинуть ли ему ещё каких-нибудь сокровищ, человек неожиданно дал согласие.
Неужели это не галлюцинация, а божественная музыка?
Система мигом от радости воспарила духом.
[Дзинь! Привязка прошла успешно. Система отметок при побеге от бедствий официально активирована.]
Услышав бездушный механический голос, Лу Чанго чуть нахмурился.
«Система?»
«Я здесь, хозяин!»
Отлично, живой голос вернулся.
«Что за хрипота сейчас вещала?»
Он согласился на связку лишь потому, что с этой разумной сущностью можно было торговаться. Какая выгода связывать себя с тупой железякой без капли гибкости?
«Это интерфейс Системы отметок при побеге от бедствий. Он отвечает за напоминания и выдачу наград. Обладает базовым алгоритмом без разума».
Лу Чанго задумчиво сдвинул брови:
«У тебя в подчинении много таких болванок?»
«Ну разумее... Кхм! У хозяина недостаточно прав для данного запроса».
«Чуть не проболталась! Пронесло, фух...» — Система судорожно хапнула порцию энергии, чтобы перевести дух.
По её реакции Лу Чанго всё понял: точно, угадал.
«Отметка».
[Дзинь! Отметка в первый день побега от бедствий успешно зачтена. Награда: один цзинь риса, один цзинь первосортной пшеничной муки. Предметы перемещены в системное пространство.]
Лу Чанго выждал пару секунд, проверяя, не последует ли продолжения.
«И всё?»
«При нормальных условиях одного цзиня риса хватает на троих взрослых мужчин или на пятерых женщин! Тебе что, мало?!»
И это не считая муки!
«Мой обычный рацион — в три раза больше, чем у рядового мужика. Как сам думаешь?»
Этой подачки ему и на день не хватит. Жлобство какое-то.
Система: «...»
«Система, ты чего там затихла? С ума сошла?»
«Нет, просто мысленно отрабатываю армейский рукопашный бой на одном дерзком хозяине».
В этот момент совсем рядом снова раздался писклявый, взбудораженный голос Второго Вьюна:
[Хозяин, хозяин! Почти пришли! Большой Вьюн прямо впереди!]
Лу Чанго прибавил шагу, попутно звякнув Системе:
«Не забудь про восстановление магии древесной стихии и психологической магии. И ещё: пока не позову, сиди тихо и не отсвечивай».
С этими словами он попросту отправил Систему в полный блок.
Пройдя на звук, Лу Чанго оказался на самом гребне горы. Лесной сумрак отступил, уступив место яркому свету, и перед ним открылся головокружительный вид.
Он подошел к краю обрыва и глянул вниз. Большого Вьюна долго искать не пришлось — его плети сплошным зеленым ковром затянули всю крутую скалу.
[Большой Вьюн! Я нашел хозяина!] — заверещал Второй Вьюн, не помня себя от восторга.
По сравнению с ним Большой Вьюн отличался истинно вековым спокойствием.
[Да, я вижу]
С этими словами густые виноградные плети, оплетавшие каменную стену, с невероятной скоростью начали втягиваться к главному стеблю. В то же мгновение толстый, мощный ствол лозы метнулся к ногам Лу Чанго и вихрем обвил его тело.
Попадись сейчас навстречу случайный путник, он бы наверняка дух испустил от ужаса. Даже Большой Черныш шарахнулся назад, отчаянно завалясь.
— Гав! Гав-гав! Гав-гав-гав! — пёс оскалился, панически скребя когтями влажную землю, рвясь броситься на выручку хозяину, но не смея сделать и шага к страшному монстру.
Лу Чанго даже брови не повел — дело привычное.
К счастью, вся масса лозы быстро сползла к его левой руке. В считанные секунды гигантский Большой Вьюн усох до крошечного зеленого побега с двумя листочками и свернулся изящным кольцом на его среднем пальце.
По сравнению с солидным старшим братом Второй Вьюн вел себя куда более вольно. Он размягчил острые шипы, прыгнул Большому Чернышу прямо на макушку и свернулся там в аккуратный венчик. Бедный пёс крутил головой и с остервенением драл уши лапами, но смахнуть незваный убор так и не смог.
Второй Вьюн тоже умел цвести — мелкими, трогательными белыми цветочками. Если забыть, с какой кровожадностью он потрошил зомби в прежнем мире, сейчас он выглядел совершенно безобидно.
Лу Чанго потрепал Большого Черныша по загривку, успокаивая.
— Только вы здесь? А Третий Вьюн не с вами? — спросил он.
— Третий тоже попал сюда, но его забросило в другое место, — глухо отозвался Большой Вьюн.
Возможно, сказывался солидный возраст растения, но голос у Большого Вьюна был глуховатым, мудрым и ласковым — точь-в-точь как у дедушки Лу Чанго.
Зато Второй Вьюн был сущим наказанием — трещотка и балаболка.
[Хозяин, хозяин! А ты когда пришел? Мы с Большим Вьюном тут уже давно! Только поначалу почти всё время спали, а то нагнали бы тебя раньше! А Третий вообще балбес: я же говорил ему вцепиться в меня получше, а он не послушал, и вот теперь ищи его по всему свету...]
У Второго Вьюна имелась одна неистребимая черта — болтливость. Дай ему волю, он будет трещать без остановки целые сутки, даже если никто не проронит в ответ ни слова.
Само собой, Лу Чанго поддерживать этот трёп не стал. Вернувшись к месту, где оставил подстреленную дичь, он подхватил добычу и направился к дому.
Когда он строил жилище, специально выбрал самый дальний край деревни — прямо у подножия горы, вдали от чужих глаз. Впрочем, пара соседей неподалеку все же имелась.
В одной избе жили дед с двумя внуками. Старик, сгорбленный и седой как лунь, славился на всю округу как Плотник Ли. Старшему его внуку исполнилось семь, младшему — едва микнуло два года.
Во втором дворе взрослых вовсе не водилось — только четверо сирот. Старшей девочке шёл двенадцатый год, за ней рос восьмилетний мальчишка, а самыми младшими были трехлетние близнецы.
Сам Лу Чанго с соседями дружбы не водил и при встрече обычно проходил мимо. Зато его младший муж, отличавшийся приветливым нравом, да к тому же имевший на руках ребенка, легко нашел с ними общий язык и поддерживал добрососедские отношения.
Стоило миновать каменный мостик, как впереди показались очертания родного подворья.
Прошагав еще немного, Лу Чанго заметил карапуза, восседавшего на деревянном пороге дома.
— Отец! — пискнул Туаньцзы и со всех ног бросился навстречу.
Второй Черныш, до этого смирно сидевший подле маленького хозяина, тут же поднялся и чинно поплелся рядом, словно верный страж.
[Ой-ё! Это что, наш маленький хозяин?! Мамочки, какой лапочка! По сравнению с теми мелкими дьяволятами с базы он же настоящий ангелочек!]
— Ого! — Туаньцзы неожиданно замер на полушаге и задрал головку, уставившись на Большого Черныша.
Его круглые глазенки расширились, а рот удивленно раскрылся. Малыш с замиранием сердца ткнул пальчиком в пса и от восторга принялся припахивать ножкой:
— Отец! Боль... Большой Черныш разговаривает!
[Э? Неужто малец меня слышит?!] — ахнул Второй Вьюн.
— Опять... опять говорит!!
[А-а-а! Маленький хозяин и впрямь меня слышит! Вот это да! Сразу видно — хозяйская кровь, гений!]
Глядя на то, как Второй Вьюн творит глупости и не осознает всей тяжести ситуации, Большой Вьюн тяжелехонько вздохнул:
[Уймись, Второй. Молчи]
— Ой? Голос дедушки...
Кроха, понятное дело, расслышал и слова Большого Вьюна. Он покрутился на месте, разглядывая все вокруг, и в итоге остановил недоуменный взгляд на Втором Черныше, стоящем подле него.
— Отец, а Черныш... он дедушка? — спросил Туаньцзы, снизу вверх глядя на отца.
Лу Чанго: «...»
Большой Вьюн: «...»
Второй Вьюн: «...»
Второй Черныш, волей случая произведенный сразу в старшее поколение, мгновенно ощутил исходящие отовсюду волны лютой жути, поджал хвост и со всех ног дал дёру во двор.
— Дедушка... Дедушка Черныш сбежал!
— Черныш — это пёс, а не дедушка, — сдвинув брови, строго поправил его Лу Чанго.
Где это видано — кобеля дедом величать?
— А Черныш умеет говорить!
— Не умеет.
— А вот и умеет, Туаньцзы сам слышал! — насупился малыш, надув щечки словно сдобные булочки.
— Тебе показалось. Говорил вот этот товарищ, — Лу Чанго протянул руку и снял Второго Вьюна с макушки Большого Черныша.
— Цветочек... Красивый! — Туаньцзы тут же протянул к нему обе ручонки, забыв про собаку.
Оба Черныша были псами крупной породы, и кроха едва доставал им до холки, поэтому раньше просто не заметил венчик на собачьей голове.
— Хочешь?
— Хочу!
Лу Чанго опустил цветочный венок на макушку сына, и Второй Вьюн тут же бережно уменьшился, идеально охватив детскую головку.
— Отец, а Туаньцзы красивый? — малыш придержал венок пухлыми ручонками и с надеждой снизу вверх уставился на отца.
— Красивый.
— Правда-правда?! — счастливый карапуз засиял, а его глазки превратились в два сладких полумесяца. — Пойду папе покажу!
С этими словами Сяо Туаньцзы припрыжкой припустил в дом. Чтобы веночек не свалился, он бережно придерживал его ладошкой, отчего бежал забавно переваливаясь с ноги на ногу.
[Второй Вьюн, расхлебывать это будешь сам] — раздался строгий голос Большого Вьюна.
Второй Вьюн, успевший было поверить, что гроза миновала: «...»
Пропал пропадом!