Дожди почти прекратились, но горная тропа оставалась скользкой и раскисшей. Четверо мужчин — Лу Чанго, Лэн Янь, Лэн Шуан и Ли Тугэнь — несли на плечах тяжелые бамбуковые плоты, пока остальные взрослые крепко держали детей за руки.
По пути им встречались другие беглецы, искавшие спасения от наводнения на возвышенности. На их расспросы дедушка Ли, шедший в середине колонны, отвечал сдержанно и неохотно.
Спустя полчаса спуска отряд наконец добрался до цели. Все остановились, и мужчины с облегчением сбросили плоты на землю.
— Ой! Огромная река! — первым закричал Туаньцзы, шагавший впереди за руку с папой.
— Ух ты! И правда, сколько воды!
— А дороги-то дальше нет...
— Если дорогу затопило, как же мы пойдем?
Дети, цепляясь за руки взрослых, наперебой защебетали.
— Дядя Лу, куда направляемся? — спросил Ли Тугэнь, утирая пот и укладывая плот на край воды.
Паводковые воды поднялись почти до середины склона, превратив долину в бескрайнее мутное море. С вершины еще можно было разглядеть ориентиры, но окажись ты посреди этого водного хаоса — легко потерять всякий маршрут.
— Держим курс вдоль затопленной трактовой дороги на Город Цзинь, — ответил Лу Чанго и предостерег: — Смотрите в оба, берегитесь подводных препятствий.
Вода скрыла не только землю, но и затопила деревья, росшие на склоне. Спокойная гладь обманчива: зацепись плот за скрытую крону или сук — и в лучшем случае отряд застрянет, в худшем — плот перевернется, увлекая всех на дно.
— Понял, — кивнул Тугэнь.
Рассадку обговорили заранее: одна семья — один плот. У Цзиньбао компания собралась большая, поэтому Лэн Янь пересел к семье Ли Тугэня. В итоге на каждом плоту разместилось по четыре человека.
На плот Лу Чанго добавились Дахэй и Эрхэй, но поскольку Эрбао сидел в слинге на груди у отца, места хватило с запасом.
Столкнув плот наполовину в воду, Лу Чанго сначала заставил подняться Дахэя и Эрхэя, а затем помог забраться мужу.
— Туаньцзы, иди сюда, отплываем! — окликнул он малыша, застрявшего в разговоре с Цзиньбао.
— Иду, отец! — Малыш мгновенно бросил приятеля и прибежал к плоту.
Фэн Сюньюань, заметив, как его племянник тоскливо смотрит вслед уходящему другу, щелкнул Цзиньбао по лбу.
— Застрял? Двигай давай.
— Ой... Ну пошли, — Цзиньбао почесал ушибленное место и полез на свой плот.
Возглавляло колонну семейство Ли Тугэня: дедушка Ли указывал направление, а Лэн Янь и Тугэнь работали шестами. Следом шла семья Ли Сяоминь, где шесты взяли сама Сяоминь и ее младший брат Ли Эрнюй. За ними плыла группа Фэн Сюньюаня, и замыкала строй семья Лу Чанго.
Увидев, как они отстают, Туаньцзы заерзал от нетерпения:
— Отец, греби быстрее! Брат Тугэнь уже вон как далеко уплыл!
— Не переживай, не потеряемся, — с улыбкой успокоил его сидевший рядом Су Циньюнь.
— Ну ладно... — Малыш смущенно хмыкнул и осторожно перебрался на нос плота.
Плот ровно скользил по воде. Впереди уселись Дахэй и Эрхэй, а Лу Чанго расположился ближе к корме, размеренно погружая шест в толщу воды. Погода благоприятствовала — дождя не было уже дней пять, и затопивший все паводковый поток успел очиститься: вода стояла прозрачная, как стекло.
Туаньцзы, держась за шерсть Дахэя, наклонился над самым краем и, разглядев на дне гигантские кроны, округлил глаза от изумления:
— Отец, смотри! В воде растут огромные деревья!
Су Циньюнь тихо рассмеялся:
— Деревья не растут в воде, малыш, их просто затопило. Забыл? Раньше здесь было подножие горы, и они росли на суше.
— А-а... — протянул Туаньцзы. — А зачем вода пришла и прикрыла их? Ее кто-то притащил?
— И кто же, по-твоему, мог ее притащить? — с улыбкой спросил Су Циньюнь.
— Какой-нибудь большой злодей! — уверенно заявил Туаньцзы и повернулся к отцу: — Отец, я прав?
— Нет, — отрезал Лу Чанго, не прерывая размеренных взмахов шеста.
— Не злодей? А кто тогда? — Малыш уселся прямо на бамбуковые стебли, переводя взгляд с отца на папу.
— Один маленький глупыш, — невозмутимо обронил Лу Чанго.
Су Циньюнь не удержался и прыснул. Туаньцзы удивленно посмотрел на папу, а затем снова допытался у отца:
— Отец, а кто этот глупыш?
[Даже этого не понял! Маленький глупыш — это ты, маленький хозяин!] — не удержался Эртэн, подав голос с кормы.
— Я не глупыш! Я... я самый умный! — надул губы Туаньцзы и сердито дернул Эртэна за листик.
[Ой-ой-ой! Маленький хозяин, за что листву-то рвать?! Не я же это сказал, а твой отец!] — Эртэн поспешно отпрянул, сжавшись в комок.
— Отец... — Туаньцзы обиженно воззрился на Лу Чанго.
— Наглая ложь. Я имел в виду вовсе не тебя, — с абсолютно серьезным лицом отрезал Лу Чанго.
— Вот видишь! Отец сказал, что это не я!
Спасшийся бегством Эртэн впал в полный изумленный шок:
[Хозяин, ты изменился! Ты больше не тот человек, которого я знал!]
Надо же, подставить верного вьюна ради того, чтобы ублажить ребенка!
[Угу,] — равнодушно отозвался Лу Чанго и продолжил отталкиваться шестом.
Обидевшись на Эртэна за «глупыша», Туаньцзы решил объявить ему бойкот и уполз на корму — играть с Датэном.
Паводковые воды затопили огромные пространства: куда ни глянь — повсюду раскинулось бескрайнее водное зеркало. Спустя еще полчаса движения впереди донесся крик Ли Тугэня.
— Впереди... осторожнее! — Тугэнь встал во весь рост на носу первого плота и отчаянно замахал руками, предупреждая остальных.
Из-за расстояния слова долетали обрывками.
— Что там Тугэнь кричит? — недоуменно спросил Су Циньюнь, повернувшись к мужу.
— Впереди небольшой уступ. Вода срывается вниз, образуя каскадный водопад, — ответил Лу Чанго.
— Тогда возьмем левее.
— Хорошо, — Лу Чанго сменил угол наклона шеста, поворачивая плот.
— Отец, а сзади кто-то гребет! Так быстро, скоро нас догонит! — подал голос Туаньцзы с кормы.
— Угу, — отозвался Лу Чанго, даже не обернувшись.
— Отец, а почему у него в лодке больше никого нет? — снова спросил малыш.
— Наверное, у него просто нет семьи, — предположил Су Циньюнь и оглянулся.
Однако спустя мгновение лицо человека показалось ему странно знакомым. Он обернулся снова, вглядываясь пристальнее.
Заметив, что муж непрерывно оглядывается назад, Лу Чанго спросил:
— Что там?
— Чанго... Похоже, я где-то уже видел этого человека, — Су Циньюнь прищурился, пытаясь разглядеть преследователя.
[Эртэн, проверь, кто там сзади,] — мысленно приказал Лу Чанго вьюну, лежавшему на носу.
[Сделаем!] — отозвался Эртэн и пополз к корме.
Спустя пару мгновений он доложил:
[Хозяин, это один из тех грабителей, что пытались отжать нашу пещеру! Тот самый, которому Эрхэй оставил три полосы через всю рожу!]
Эртэн недоуменно хмыкнул:
[И чего он увязался? Неужто отомстить решил?] — Вьюн зашуршал листьями, упиваясь чужой глупостью.
Лу Чанго нахмурился. Не навлекая лишней паники, он уперся шестом сильнее, увеличивая ход, и окликнул сына:
— Туаньцзы, иди сядь рядом со мной.
— Ладно, уже иду!
Лу Чанго налег на шест, и плот быстро прибавил ход, увеличивая отрыв. Поняв, что его обнаружили, преследователь сбросил маску и яростно замахал шестом, пускаясь в погоню.
— Ого! Он гребет еще быстрее! Отец, налегай, а то он нас обгонит! — ахнул Туаньцзы. Малыш еще не понимал, что сзади опасный враг, но детское азартное желание не уступить берущему на таран незнакомцу вспыхнуло мгновенно.
— Туаньцзы, держись за меня.
— Держусь! — Малыш обеими ручонками вцепился в отцовскую куртку, продолжая из-за плеча поглядывать на нагоняющего их одиночку.
Хоть Лу Чанго и обладал огромной силой, но на чужом плоту сидел один яростный мужик без тяжелого груза. Враг нажимал на шест с безумным отчаянием, и расстояние между ними снова начало сокращаться.
Пока они неслись друг за другом, плоты приблизились к тому самому уступу, о котором предупреждал Ли Тугэнь.
Услышав срыв, речной поток потерял прежний зеркальный покой. Вода ускорялась, устремляясь к обрыву, и стремительное течение увлекало за собой все подряд. Любое судно, попавшее в этот круговорот, рисковало ухнуть вниз. А путь Лу Чанго пролегал как раз через этот опасный участок.
— Чанго, впереди... — Плотно сбитый бамбуковый настил задрожал и заходил ходуном. Су Циньюнь судорожно вцепился в закрепленные на палубе лианы.
— Не бойся, держись крепче, — успокоил муж, не сбивая движения шеста.
— Понял.
— Туаньцзы, за меня держись!
— Держусь! — Малыш подобрал ноги и еще плотнее прижался к отцовской спине.
— Эртэн, а тот дядя — он плохой? — шёпотом спросил Туаньцзы, боязливо оглядываясь.
[Еще какой! Это один из тех мерзавцев, что хотели забрать наш дом-пещеру,] — откликнулся вьюн.
— А почему он один? Где остальные?
[А остальные от твоего отца так получили, что до сих пор встать не могут. Видать, этот оказался самым крепким орешком,] — пояснил Эртэн.
— Понятно... — кивнул Туаньцзы, хотя мало что сообразил.
Боковое течение оказывало мощное сопротивление, и ход плота Лу Чанго неизбежно замедлился. Увидев это, преследователь взревел и с удвоенной яростью налег на свой шест.
Дистанция сократилась до предела.
— Отец! Отец! Он совсем близко! — сжался малыш, увидав искаженную злобой рожу.
В следующий миг мужик с тремя шрамами на лице занес шест и обрушил его прямо на них:
— Сдохните, твари!
Увидев летящий в них тяжелый бамбуковый ствол, Су Циньюнь пребольно побледнел.
Лу Чанго, удерживая собственный шест одной рукой, второй молниеносно перехватил оружие нападавшего. Однако импульс удара и инерция водоворота сместили их плот еще ближе к опасной точке слива.
Лу Чанго нахмурился. На чистой воде, где не за что зацепиться корнями, Датэн и Эртэн были почти бесполезны.
Заметив это, шрамированный оскалился. Он легко разжал пальцы, бросив перехваченный шест, и с силой толкнул плот Лу Чанго дальше к обрыву.
Остался без шеста? Не беда! Нападавший ловко выдрал из собственного плота один из крепких бамбуковых стволов.
Понимая, что Лу Чанго настороже и защитит взрослого, мужик со шрамами на мгновение косо скользнул взглядом по ребенку, прижавшемуся к спине отца. Намерения злодея были откровенно смертоносны.
Вновь замахнувшись выломанным стволом, он заставил Лу Чанго бросить управление и отразить удар. Плот окончательно потерял фарватер и понесся прямиком к каскадному водопаду.
Идущие впереди увидели беду, но устремившийся поток не позволял развернуться и прийти на помощь.
Когда очередной бамбуковый ствол снова оказался перехвачен, шрамированный безжалостно бросил его и выдрал следующий. На этот раз наконечник импровизированной пики был нацелен прямо в маленького Туаньцзы.