Проливной дождь не утихал полмесяца. Дрова, запасенные заранее, давно закончились, а прихваченного с собой угля оставалось совсем немного — буквально на пару дней.
К счастью, аккурат на следующий день после того, как сгорела последняя угольная жаровня, ливень наконец перестал.
Позавтракав, Лу Чанго, Ли Тугэнь и Лэн Янь прихватили топоры с серпами и вышли из пещеры. За прошедшие две недели много чего могло произойти, поэтому мужчины решили спуститься к подножию и провести разведку.
Датэн по-прежнему остался нести вахту у входа, а Эртэн отправился вслед за хозяином. Лоза скользнула вперёд, обгоняя людей, однако до самого низа добраться не смогла — тропа попросту обрывалась. За полмесяца беспрерывного потопа вода поднялась высоко вверх, полностью затопив подножие горы.
"Хозяин, подножие ушло под воду".
"Что с деревней?" — мысленно спросил Лу Чанго.
Услышав приказ, Эртэн впился корнями глубоко в почву, и его стебли стремительно поползли во все стороны. Вскоре в пятистах метрах выше затопленной низины лоза обнаружила просторный грот, где ютилось множество народа.
"Деревню, похоже, смыло. Все укрылись в гроте", — доложил Эртэн.
"Поищи ещё. Посмотри, нет ли в горах кого-то кроме них", — подумав, велел Лу Чанго.
"Сделаю, хозяин!"
Эртэн сменил направление и продолжил поиски.
Лу Чанго хоть и узнал об обстановке, но Ли Тугэнь с Лэн Янем о том не ведали, так что спуском пренебрегать не следовало. Спустя полчаса они добрались до того самого места, где останавливался вьюн.
Увидев, что склон, до подножия которого раньше оставалось немало пути, полностью скрылся под бурой гладью, Ли Тугэнь опешил:
— Дя… Дядя Лу, а подножия-то нет! Всё затопило!
— Угу, — откликнулся Лу Чанго и развернулся назад к вершине. — Возвращаемся.
Заметив, что дядя Лу уходит, Тугэнь поспешил вслед за ним. Лэн Янь, сделав пару шагов, замер. Он обернулся, глядя в сторону Города Цзинь, но в итоге, так ничего и не сказав, безмолвно последовал за остальными.
— Дядя Лу, а как думаешь, долго ещё поливать будет? Вдруг затянется на целый год, как та засуха? — тараторил по дороге Тугэнь.
— Не затянется.
Будь так, воду за год аккурат до вершины пригнало бы.
— Правда? А сколько тогда? Полгода, что ли?..
— Месяца три, не больше.
* * *
Тем временем Эртэн обшарил всю гору. Кроме их группы да деревенских жителей на склонах никого не нашлось.
"Хозяин, я всё проверил. Чужих нет, только наши и жильцы из деревни".
"Понял".
Раз дальше пройти не удавалось, троица решила вернуться. По пути они нарубили дров с расчётом недели на две.
Лу Чанго и Лэн Янь волокли за собой по пять очищенных от листвы брёвен. Ли Тугэнь, уступавший им и ростом, и силой, с трудом сдюжил три.
Справившись с обедом, мужчины принялись за работу: раскололи брёвна на поленья нужного размера и складывали их под навесом галереи просыхать.
Ближе к вечеру снова припустило. Сперва моросило, но вскоре капли отяжелели, плотной пеленой затянув горизонт. К шести часам вечера меланхоличный дождь перерос в глухой штормовой ливень.
Вода гулко барабанила по кронам деревьев, шумела и оглушала так, что слов стоящего рядом человека было толком не разобрать.
Ребятня, до этого сидевшая под навесом и наблюдавшая за потоками, при виде разгула стихии с гиком бросилась в глубь пещеры. Лишь Дахэй с Эрхэем лениво оставались на месте, растянувшись на каменном настиле.
— Отец, там такой ливень льёт! — Туаньцзы подбежал к Лу Чанго.
— Вижу, — отозвался тот. Он набрал таз тёплой воды и отнёс в каменную келью. — Иди ноги мыть, Туаньцзы.
— Ага!
Остальная детвора, глядя на них, разошлась по своим комнатам укладываться.
Умыв малыша и вымыв ему ноги, Лу Чанго вытер его насухо и перенёс на кан. Туаньцзы тут же скользнул под тёплое одеяло.
Выплеснув воду и вернувшись, Лу Чанго скинул верхнее платье и забрался на постель. Су Циньюнь подвинулся глубже к стене, освобождая мужу место.
— Отец, а мы так и будем тут жить? — Туаньцзы повернулся на бок, глядя туда, где лежали родители.
В темноте, впрочем, разобрать можно было разве что смутные силуэты.
— Нет. Кончится дождь — уйдём, — ответил Лу Чанго, притягивая к себе супруга.
Каменная стена обдавала холодом, и допускать, чтобы А-Юнь касался её, не хотелось.
— У-у, ну и хорошо… — с облегчением вздохнул малыш.
Су Циньюнь уютно устроился на груди мужа и тихо спросил:
— Не нравится тебе тут, Туаньцзы?
— Ну-у… не очень, — помявшись, признался тот.
— Вот и ладно. Нам с отцом тоже не нравится, — улыбнулся Су Циньюнь.
Они перешёптывались ещё какое-то время, пока Туаньцзы, невпопад пробормотав что-то сонное, не затих.
Су Циньюнь спать пока не хотел и ещё долго делился с мужем сокровенными мыслями. Впрочем, вскоре и он пригрелся и уснул. Когда и муж, и сын погрузились в сон, Лу Чанго тоже смежил веки.
* * *
На следующее утро внутренние часы Лу Чанго сработали как всегда вовремя. Окончательно очнувшись от сна, он не стал спешить и остался лежать, обнимая жену. За стеной чуть слышно шуршали капли — очередной дождливый день.
Когда Су Циньюнь открыл глаза, то ощутил прижимающееся к нему горячее тело. Муж всё ещё оставался в постели.
— Муж… — едва разлепив губы, пролепетал Су Циньюнь.
— Проснулся? — раздался сверху низкий бархатистый голос, и ладонь на его талии чуть сжалась.
— Угу… Ещё рано, да? — Он смежил веки, собираясь придремать. Обычно, когда он просыпался, мужа уже и след простыл, а раз тот здесь — значит, и часу нет.
— Восемь утра уже.
— А почему не встаёшь?..
— Дождь идёт.
— А-а… — протянул Су Циньюнь и снова заснул.
Спустя минут десять Циньюнь окончательно очухался. Мужа на постели уже не было, да и люльку Эрбао успели унести.
Долго пребывать в полутьме вредно как для здоровья, так и для глаз. В каменной комнате было слишком темно, поэтому, кроме как на ночной сон, Лу Чанго с Циньюнем старались выносить малыша на свет — к входу в пещеру или на крытую галерею. Даже Туаньцзы засиживаться в каморке не позволяли.
День выдался ненастным: стена проливного дождя при полном штиле. Позавтракав, все прихватили табуреты и высыпали на галерею. Развлечений в такую погоду не густо, вот и коротали дни за разговорами да созерцанием серой пелены.
* * *
Дождь, как и предсказывал Лу Чанго, лил ещё полмесяца.
Укрывшись в горах в начале шестой луны, они провели здесь целый месяц. Наступила седьмая луна — пришла душная липкая жара, хотя в каменных комнатах сохранялась приятная прохлада. Шерстяное одеяло на кане оставили в качестве матраса, а укрываться стали лёгкими покрывалами.
Пользуясь тем, что небеса наконец прояснились, Лу Чанго, Ли Тугэнь и Лэн Янь вновь отправились за дровами, попутно планируя проверить низину.
Однако пройти они успели немного: впереди замаячил прогал. Густая лесная шевелюра оказалась словно выстрижена посередине.
"Эртэн, проверь, есть ли кто поблизости", — скомандовал Лу Чанго.
"Слушаюсь, хозяин!"
Повалившиеся деревья заметили и спутники Лу Чанго.
— Надо же, сколько наваляли! Неужто ещё кто-то в горах укрылся? — удивился Ли Тугэнь, но тут же поправился: с учётом того, что подножие затоплено, любой разумный человек побежал бы наверх.
"Хозяин, это беженцы из Города Цзинь! Я углядел Фэн Сюньюаня, младшего дядюшку Цзиньбао!" — подал голос Эртэн.
"И какова обстановка?"
"Кто успел — занял гроты, остальным приходится валить деревья да строить шалаши… Вот только с дядей Цзиньбао беда".
"Говори точнее".
"Похоже, у него жар. С ним только один Лэн Шуан, а обитатели пещеры, видать, вознамерились выставить их вон", — Эртэн подполз поближе, чтобы разузнать детали.
"Где они?"
Лоза передала координаты хозяину и вернулась к сбору сплетен.
Когда Лу Чанго со спутниками невзначай подошли к указанному месту, бедолагу уже вытолкали на улицу.
Увидев маленького князя, обычно невозмутимый Лэн Янь сорвался с места и успел подхватить подкашивающегося господина.
— Пятый брат… — Лэн Шуан ошеломлённо уставился на подоспевшего защитника.
— Что стряслось? — строго спросил Лэн Янь.
— Господин вымок под дождём, подхватил лихорадку… Вот эти… и выгнали нас…
— Где остальные?
— Водой смыло… — пролепетал юнец с покрасневшими глазами.
Судьба остальных не требовала пояснений.
Лэн Янь на мгновение замер, а затем бережно подставил спину и взвалил маленького князя на себя.
Раз уж нашёлся родственник Цзиньбао, Лу Чанго велел Лэн Яню возвращаться первым, а сам вместе с Ли Тугэнем продолжил заготовку. Дабы уберечься от лишнего внимания со стороны чужаков, Лу Чанго увёл спутника в противоположную сторону.
До обеда они успели приволочь восемь отличных брёвен.
Сложив добычу у входа, Лу Чанго прошёл в пещеру и направился в комнату Цзиньбао.
Фэн Сюньюань лежал без чувств на кане, подстелив под себя одеяло из овечьей шерсти, принесённое Су Циньюнем.
Завидев охотника, Цзиньбао, будто углядев спасителя, бросился к нему:
— Дядя Лу! Что с моим дядей? Все твердят, будто это просто жар, но он так долго не просыпается!
— Лихорадка обыкновенная. Сейчас пойду соберу трав, — успокоил сопящего мальчугана Лу Чанго, потрепав его по голове.
— Спасибо, дядя Лу! — всхлипнул тот.