— А ты попробуй, — с ледяным прищуром процедил Лу Чанго, не сводя взгляда со старухи Чжан.
Он лёгким движением встряхнул плеть. Эртэн, до этого обвивавший его запястье, за доли секунды скользнул по рукояти, опутав кнут гибким стеблем. По всей его длине высыпали сотни острейших шипов, невидимых постороннему глазу, но оттого не менее опасных.
— Послушай, старуха Чжан, — раздался смешок из толпы зевак. — Отец за ребёнком сам явился, а вы всё равно намерены утянуть мальца прямо у него из-под носа? Не слишком ли вы обнаглели?
— А тебе-то какое дело?! — огрызнулась осаждённая каргуля, и её лицо перекосила злоба. — Помалкивай лучше, не то как бы с твоими щенками чего не стряслось...
— С моими щенками? — Мужчина едва заметно усмехнулся, но взгляд его вмиг стал хищным, а голос налился свинцом: — Старая тварь, тебе, похоже, совсем жить надоело?
Старуха Чжан тут же посерела ликом. Она явно знала, с кем имеет дело, поэтому предпочла проглотить обиду и не связываться.
Зато перед чужаком никакого страха она не испытывала.
— Что рты разнули?! — гаркнула она на дюжих молодчиков за своей спиной. — А ну, похватали его!
Слуги тут же ринулись на Лу Чанго со всех сторон.
Толпа глазеющих шарахнулась назад, опасаясь подставиться под случайный удар, но расходиться никто и не думал — где ещё увидишь такое зрелище?
Впрочем, глядя на то, как незнакомец замер на месте словно истукан, люди разочарованно вздохнули. Только что влетел на повозке с таким видом, будто готов любого на месте растоптать, а тут застыл от страха?
Однако уже в следующее мгновение кнут в руках Лу Чанго свистнул с оглушительным рассекающим звуком.
Двоих нападавших слева смело, будто ураганом. Обратный взмах — и раскатистый «хлёсь!» рассек воздух перед лицом остальных. Трое рухнули на колени, хватаясь за онемевшие лица: глубокие рваные борозды на коже тут же отозвались обильной кровью, заливавшей глаза.
Толпа с испуганным гулом подалась назад ещё на пару шагов. Что за дьявольская плеть? Один удар — и лица в кровавое месиво!
Один из бандитов, с глубоким шрамом через всю щеку, от ярости зарычал и, замахнувшись, с силой метил кулаком Лу Чанго прямо в челюсть.
Охотник даже брови не поднял — просто выставил раскрытую ладонь навстречу.
Шрамированный уже вовсю торжествовал: надо же, решил голыми руками встретить его пудовый кулак! До чего же глуп этот...
Хруст!
Не успел нападавший додумать мысль, как его костяшки превратились в крошево.
Вопль застрял у него в горле — мощнейший удар под дых выбил остатки воздуха из легких. С глухим стуком верзила рухнул на пыльную дорогу и тут же отключился от дикой боли. Всё произошло в какую-то долю секунды.
Следующий рванулся было справа, но Лу Чанго ловко захлестнул его шею кнутом. Мелкие шипы Эртэна мгновенно въелись в плоть.
Мужик взвыл, судорожно вцепившись пальцами в ремень, пытаясь ослабить хватку. Лу Чанго с силой рванул плеть на себя и швырнул его прямо под ноги набегавшему подельнику.
Дахэй и Эрхэй, считавшие себя верными боевыми псами, оставаться в стороне не намеревались. С грозным рыком они ворвались в свалку. Выждав нужный момент, псы с размаху потчевали противников задними лапами точнёхонько в промежность.
Бедолаги мгновенно валились кулями, заходясь в немом шоке. Счастливые своим успехом, волкодавы с азартным уханьем переключились на следующих. Выпады псов были настолько стремительны, что никто не успевал увернуться. Да и удар был такой силы, что мужское достоинство там наверняка превращалось в лепёшку.
Остальные нападавшие, уловив на себе кровожадные взгляды псов, в ужасе попятились и припустили наутёк. Жизнь дорога, но мужество — дороже!
Мужчины среди глазеющих невольно сжали бедра и судорожно сглотнули. Переглянувшись, они единодушно решили, что зрелище окончено — быть случайными жертвами в такой свалке чревато калечеством на всю оставшуюся жизнь!
Даже Эртэн, наблюдавший за собаками, опешил от такой «тактики». Кто только научил эти лохматые туши драться именно так? Впрочем, надо признать: разительно и отбивает охоту воевать раз и навсегда.
Бандиты разбежались, а те, кто остался, стонали на земле. Когда Лу Чанго перевёл тяжелый взгляд на старуху Чжан, та с верещанием запричитала и, подбирая юбки, со всех ног пустилась в бегство.
Дахэй и Эрхэй, отлично помнившие, как эта каргуля обижала их маленького хозяина, с рычанием бросились за ней.
— Дахэй, Эрхэй, ко мне! — окликнул их Лу Чанго.
Псы разочарованно заскулили, но ослушаться не смели и вернулись к повозке.
Тот самый мужчина, чьей угрозы испугалась старуха Чжан, всё ещё стоял неподалеку. Посмотрев, как Лу Чанго отозвал собак, он негромко произнёс:
— Они из Павильона Вздымающегося Ветра.
Лу Чанго вскинул на него взгляд и коротко кивнул:
— Благодарю.
Мужчина лишь едва заметно усмехнулся и смахнул с полы халата пыль, после чего растворился в толпе.
Не обращая внимания на корчившихся на дороге бандитов, Лу Чанго поднялся на облучок. Стоило волкодавам запрыгнуть в повозку, он взмахнул вожжами и развернул лошадей.
* * *
Сумерки сгущались. Лу Чанго отыскал постоялый двор и снял комнату. Из-за внушительных размеров Дахэя и Эрхэя трактирный слуга категорически отказался пускать собак на второй этаж, поэтому охотник оставил их в повозке, сытно накормив.
Поднявшись наверх за слугой, Лу Чанго зашел в номер, заказал ужин и горячую воду.
— Почтенный гость, погодите немного, ужин и воду подадим в лучшем виде, — с поклоном промолвил слуга.
— Хорошо, — буркнул Лу Чанго и запер за ним дверь.
Хоть постоялый двор и находился во внутреннем городе, пограничье оставалось пограничьем — до роскоши Города Цзинь здешним местам было далеко. Убранство комнаты отличалось крайним аскетизмом: просторная кровать, стол, пара стульев да деревянная бадья для купания за скромной ширмой.
Из системного хранилища Лу Чанго достал бутылочку с молоком для Эрбао и две порции горячих цзяоцзы, расставив их на столе.
— Проголодался? — спросил он, придвигая тарелку к Старшему малышу и усаживая его на стул.
— Ещё как! — честно признался Туаньцзы, судорожно сглотнув слюну. До этого он лишь перекусил парочкой виноградных кистей, так что в животике у него уже давно отчаянно урчало.
Лу Чанго обтер и подал ему палочки:
— Ешь.
Пока Сяо Туаньцзы уплетал сочные пельмени за обе щеки, Лу Чанго взял на руки Второго малыша и устроился кормить его из бутылочки.
— Подкрепись немного, потом сходишь в купальню, — обратился он к мужу.
— Хорошо, — тихо отозвался Су Циньюнь.
Старший действительно изголодался: сочные цзяоцзы исчезали у него во рту один за другим, и вскоре тарелка опустела.
— Отец, я пить хочу, — пролепетал малец, откладывая палочки и задирая головку.
Удерживая Эрбао одной рукой, Лу Чанго достал бутылку чистой воды и ловко скрутил крышку пальцами свободной руки. Туаньцзы обхватил бутылочку обеими ладошками, сделав несколько жадных глотков, а затем с громким «ик!» откинулся назад.
— Наелся? — Лу Чанго закрутил пробку и пододвинул воду Су Циньюню.
— Угу, животик полный, — мальчик погладил свой круглый пузик и сонно зажмурился: — Отец, я спать хочу...
— Подожди немного. Вымоешься и тогда ляжешь, — Лу Чанго ласково погладил сына по макушке.
Вскоре в дверь негромко постучали.
— Почтенный гость, горячая вода!
Передав Эрбао мужу, Лу Чанго пошел отпирать.
Слуга наполнил бадью и предупредил:
— Провизию подадим чуть позже, господин. Нынче постояльцев наплыв, повара не успевают.
— Ладно. Через некоторое время принеси ещё два ведра горячей воды.
Притворив дверь, Лу Чанго забрал младшего обратно. Раз время было поздним, мыть голову детям он не стал — ограничился быстрым купанием.
Пока охотник обтирал и переодевал старшего, Туаньцзы уже клевал носом. Не удерживай его отец крепкой рукой, мальчонка давно бы уткнулся носом прямо в кадушку.
— Ну всё, засыпай, — тихо молвил Лу Чанго, укладывая его на ложе.
Малыш лишь сладко сопнул и мгновенно погрузился в сон.
Теперь черед младшего. Достав небольшую детскую лодейку-купальню, Лу Чанго развел воду до приятного тепла.
Су Циньюнь к тому времени как раз закончил с ужином.
— Подкрепился?
— Да.
— Тогда иди смывай дорожную пыль, вода как раз готова, — охотник смахнул со стола остатки трапезы и бережно принял Эрбао.
Второй малыш проспал весь путь и теперь пребывал в весьма жизнерадостном расположении духа. Узнав отца, он забавно засучил пухлыми ручонками, норовя цапнуть его за отворот рубахи.
— А-да-да! А-бу!
Пока Лу Чанго купал младенца, тот избрызгал всю одежду отца на груди. Переодев его в сухие одежонки, охотник отнес Эрбао на кровать и уложил рядышком со Старшим.
— Брат спит, не шуми, — строго, но с улыбкой напутствовал он малыша.
— Бла-ат... а-а! — при виде спящего рядом Туаньцзы Эрбао расплылся в беззубом смехе.
— Тш-ш, — Лу Чанго приложил палец к губам.
Кроха смешно скопировал жест отца, округлив темные глазенки, и послушно притих.
Снова раздался деликатный стук:
— Почтенный гость, Ваша вода.
Лу Чанго забрал у слуги два дымящихся ведра, попросив подать ужин примерно через часок, и снова запер дверь.
С ведрами в руках он прошел за ширму. Су Циньюнь всё еще сидел в купели.
Завидев мужа, юноша смущенно погрузился в воду по самый подбородок.
—... Муж, я еще не закончил, — пролепетал А-Юнь. То ли от горячего пара, то ли от стыдливости его щеки пылали румянцем.
— Ничего, омоемся вместе.
Лу Чанго поставил ведра и извлек из системного пространства Бездонное ведро для воды, чтобы разбавить кипяток до нужной температуры.
Хотя бадья и рассчитывалась на двоих, сам Лу Чанго обладал настолько могучим сложением, что усесться им удалось лишь после того, как он усадил А-Юня к себе на колени.
Спустя час омовение завершилось.
Подняв заново расслабленного мужа на руки, Лу Чанго выбрался из купели, набросил халат и заботливо отер влажное тело А-Юня. Нарядив его в сухую сорочку, он перенес его на кровать.
Эрбао уже сладко сопел во сне, крепко сжимая крошечным кулачком край одежонки старшего брата.
Уложив Су Циньюня и укрыв его теплым одеялом, Лу Чанго переоделся. Как раз к этому времени принесли заказанный ужин.
Сытно поужинав, он забрался под одеяло, сгреб в объятия свое любимое сокровище и с чувством исполненного долга закрыл глаза.