Роды — дело долгое. От первых схваток до появления малыша на свет может пройти полдня, а то и целые сутки.
Занеся в комнату ведро с горячей водой, Лу Чанго тут же оказался выставлен за дверь повитухой. За компанию выставили и Сяо Туаньцзы — мол, мал ещё на такое смотреть. Оказавшись на улице, отец с сыном скрестили руки и принялись с озабоченным видом мерять шагами крыльцо.
Каждое болезненное стонание, доносившееся из дома, отзывалось в сердце Лу Чанго тупой болью. Прошло полчаса, и Сяо Туаньцзы проголодался.
— Папа, у Туаньцзы животик урчит, — малыш потянул отца за край одежды и задрал голову.
— Проголодался? Иди к Эртэну, пусть сварит тебе лапши.
— Ага! — звонко отозвался Сяо Туаньцзы и припустил на кухню.
Эртэн тем временем присматривал за огнём, над которым в глиняном горшке томилась пшённая каша.
— Второй-Второй, я кушать хочу! Свари лапшичку! — с порога закричал малыш.
"Проголодался? Понял! Маленький хозяин, обожди немного", — откликнулся Эртэн.
Вытянув гибкий побег, вьюн достал из шкафчика ещё один глиняный горшок. Тщательно вымыв посуду, он налил воды и добавил пару ложек жирного куриного бульона. Едва вода закипела, в ход пошли разрезанные пополам говяжьи тефтели и несколько ломтиков свинины. Когда мясо дошло до готовности, Эртэн опустил в бульон свежую лапшу из рисового молока, которую утром принесла Ли Сяоминь, а в самом конце бросил несколько листиков зелени.
Выгребнув угли из-под горшка, вьюн перебросил их в печь, где грелась вода для роженицы. Сяо Туаньцзы притащил маленький табурет и устроился рядом. На кухне стола не было, так что Эртэн сам держал миску перед маленьким хозяином, пока тот уплетал угощение.
— Второй-Второй, а когда я появлялся, папе было так же больно? — проглотив лапшину, спросил малыш.
"Этого я не ведаю, Маленький хозяин. Я ведь не видел, как ты рождался", — ответил вьюн.
— О-о-о... — Сяо Туаньцзы снова принялся громко втягивать лапшу. — А где ты тогда был? Тоже тут лапшичку варил?
"... Нет, я был в горах", — немного обалдев от такой логики, сдержанно отозвался Эртэн.
— О-о-о. А...
"Так, стоп! Не спрашивай, почему я был в горах. Спроси о чём-нибудь другом!"
— Ну-у... а когда братик вылезет?
"..."
"За едой не разговаривают!"
— О-о-о, — кивнул мальчик и уткнулся в миску.
Пожевав немного, Сяо Туаньцзы сообразил: он ведь вредничает не за обычной трапезой с рисом, он уплетает лапшу! Стало быть, разговаривать вполне себе можно.
— Второй-Второй, вот вылезет братик, он тоже будет маленьким хозяином. А я тогда буду Главным Хозяином? — снова поднял голову мальчик.
"..."
"Нет".
— А кем тогда?
"Спроси у отца".
— О-о-о... — Малыш снова сощурился над миской. — Второй-Второй...
"Да что ещё?!"
— А лапша кончилась! Ещё хочу! — малыш задорно постучал палочками по пустой посудине.
Эртэн только молча вздохнул: не расчитал.
* * *
Накушавшись, Сяо Туаньцзы прибежал обратно к крыльцу и снова встал рядом с отцом. Прошёл ещё час, прежде чем из дома наконец донёсся тонкий младенческий крик.
Вскоре дверь отворилась. На пороге появилась повитуха с пищащим свёртком на руках и сияющей улыбкой:
— Поздравляю, охотник Лу! Твой младший муж родил здорового мальчика!
— Хорошо. Занеси его обратно.
На улице стоял лютый мороз, заморозить новорождённого Лу Чанго не мог. Он щедро отмерил повитухе триста вэней медных монет. Едва женщина попрощалась, мужчина позволил Эртэну и остальным вьюнам вернуться к своим обязанностям.
Прежде чем войти, Лу Чанго скинул верхнюю шубу и переобул холодную обувь. Едва переступив порог, он почувствовал тяжёлый, густой запах крови.
Су Циньюнь лежал на постели, обессиленный и крепко спящий. Рядом покоился Эрбао.
Кликнув Эртэна, Лу Чанго велел принести таз с горячей водой. Когда воду подали, он первым делом погрузил в неё собственные заскорузлые от холода ладони. Лишь согрев пальцы дочиста, мужчина принялся за обмывание.
Сначала он осторожно переложил Эрбао в плетёную люльку, затем стал обтирать мужа. Обмыв верхнюю половину тела, переодел в сухую рубаху, после чего с крайней осторожностью очистил нижнюю. Поменяв испачканное бельё на свежие одежды, Лу Чанго перенёс мужа на середину кровати и убрал пропитанные кровью простыни.
От начала и до конца уборки Су Циньюнь так и не проснулся — усталость полностью сморила его.
Схватки начались ещё перед обедом, а сам малыш появился на свет только к трём часам дня. Проспав ещё часа два, Су Циньюнь очнулся от дикого, мучительного голода.
Не успел он толком разомкнуть веки, как сильные руки бережно приподняли его, подставив под спину подушку.
— Попей сначала, — раздался над ухом знакомый бархатистый голос.
Су Циньюнь послушно приоткрыл губы. Вода оказалась приятной, тёплой. Сделав пару жадных глотков, он окончательно пришёл в себя.
— Муженёк... — прошептал он. Голос звучал сипло, надрывно.
— Голоден? Поешь каши, — вкрадчиво предложил Лу Чанго.
Су Циньюнь слабым кивком выразил согласие.
Глиняный горшок с пшённой кашей стоял прямо в комнате, обогреваемый снизу несколькими тлеющими угольками серебряно-шелкового угля. Каша варилась ещё с полудня и за долгие часы на медленном огне превратилась в густое, разваристое снадобье.
Опустошив две пиалы, Су Циньюнь качнул головой — мол, больше не влезает. Запив всё несколькими глотками тёплой воды, он тихо спросил:
— Муженёк, который час?
— Скоро стемнеет.
Зимой сумерки сгущаются стремительно: в половине шестого уже сереет, а к шести часам на двор опускается непроглядная тьма.
— Уже так поздно... А где Туаньцзы? Вы поели?
— Поели. Малыш у себя в комнате вместе с Эртэном. Там топится кан, да и Датэн присматривает, — ответил Лу Чанго, отставляя пустую посуду. — Ни о чём не беспокойся, набирайся сил.
— Хорошо...
— И ещё... Спасибо тебе за труды, — Лу Чанго присел на край кровати, наклонился и нежно прикоснулся губами к его лбу.
От этой внезапной ласки щёки Су Циньюня мгновенно вспыхнули румянцем. Он смущённо отвёл взгляд, не зная, куда девать глаза.
Организм после родов был слишком слаб. Окутанный уютом тёплого одеяла, Су Циньюнь вскоре снова погрузился в сон.
* * *
Лу Чанго сменил Эрбао пелёнку, заглянул к старшему сыну и только после этого вернулся в свою постель.
Новорождённые дети не ведают счёта времени: кричат и пачкают подгузники по собственному усмотрению, уход отбирает все силы. Имея за плечами немалый опыт, Лу Чанго знал: нужно заставлять себя спать при любой возможности. Даже не чувствуя усталости, он погрузился в чуткую дремоту.
И часа не прошло, как Эрбао зашевелился и заголосил.
Лу Чанго мгновенно слетел с кровати и подхватил малыша из люльки. Проверил штанишки — сухие. Значит, проголодался.
Мужчина взял приготовленную с вечера бутылочку. Едва силиконовая соска коснулась губ, как крошечный рот тут же начал жадно сосать молоко.
— Муженёк... Ребёнок плачет?.. — пробормотал сквозь сон Су Циньюнь, пытаясь приподняться.
— Всё в порядке, спи, — тихо успокоил его Лу Чанго.
Су Циньюнь что-то неопределённо пробормотал и снова заснул.
Покормив младенца, Лу Чанго долго укачивал его, размеренно шагая по комнате, пока кроха заново не заснула. Лишь уложив Эрбао обратно, он лёг сам.
Посередь ночи плач раздался вновь — на этот раз намокла пелёнка. Поменяв подгузник, Лу Чанго проведал Сяо Туаньцзы, помог ему сходить на горшок и вернулся.
В комнате он застал Су Циньюня, который морщился от боли и пытался подняться.
— Лежи, я сам, — в два шага преодолев расстояние, Лу Чанго скинул одеяло и подхватил мужа на руки, направившись за ширму к ночной вазе.
Он безупречно знал потребности своего младшего мужа, обходясь без лишних слов.
Справив нужду, Су Циньюнь снова оказался в постели.
— Голоден? Каши налить?
— Угу.
Подложив под спину мужа мягкую подушку, Лу Чанго набрал горячей каши.
Полулежа на кровати, Су Циньюнь наблюдал за хлопочущим мужем, и в памяти невольно всплыли воспоминания о том, как рождался Туаньцзы. Тогда этот человек заботился о нём с точно такой же нежностью. Но по собственной глупости и незнанию характера мужа Су Циньюнь совершил столько ошибок... Сейчас те мысли казались смешными. Пусть его мужчина молчалив и суров на вид, его сердце уже давно принадлежит семье.
Съев кашу и прополоскав рот тёплой водой, Су Циньюнь откинулся на подушки. Выспавшись за день, он никак не мог уснуть.
Лу Чанго лёг рядом.
— Не нужно со мной сидеть, засыпай скорее, — стал торопить его Су Циньюнь. — Скоро Эрбао снова закричит, потом совсем не отдохнёшь.
— И ты спи, — пробормотал Лу Чанго, закрыл глаза и мгновенно задышал ровно и глубоко.
Ему требовались считанные секунды, чтобы провалиться в сон.
Смотря на мгновенно уснувшего мужа, Су Циньюнь ощутил укол щемящей жалости — как же тот вымотался за день.
Полежав на спине, он почувствовал тянущую боль внизу живота и осторожно перевернулся на бок. Стоило ему шевельнуться, как Лу Чанго, даже не открывая глаз, привычным движением руки обнял его за талию, помогая удобнее устроиться. Рефлекс, выработанный за долгие месяцы беременности, сработал безупречно.
Глядя на родное лицо, Су Циньюнь уже засыпал, когда из люльки снова донёсся писк.
Лу Чанго сел на кровати буквально с закрытыми глазами, сработал как заведённый механизм. Опять подгузник, опять молоко, долгие шаги по комнате...
Когда он вернулся к постели, Су Циньюнь смотрел на него с немой тоской и любовью.
— Разбудил? — Лу Чанго заботливо подоткнул одеяло.
— Нет...
— Скоро рассвет. Поспи ещё немного, — шепнул мужчина, убирая с его лба влажную прядку.
— Угу.
* * *
Утро началось под знакомый младенческий плач. Лимит использования бездонной бутылочки обновился, так что Лу Чанго быстро сменил пелёнку и покормил малыша. Насытившись, кроха не желал спать, спокойно разглядывая потолок из люльки.
Затем Лу Чанго помог подняться Су Циньюню, отнёс его умыться, после чего уложил обратно, перенеся Эрбао к нему под бок. Вынеся испачканные пелёнки и ночную вазу, мужчина отправился на кухню.
Там вовсю хозяйничал Датэн.
"Хозяин, горячая вода готова, каша почти доварилась", — доложил вьюн.
— А где Эртэн?
"Одевает Маленького хозяина".
Завтрак обещал быть сытным: помимо пшёнки, Лу Чанго запланировал сорок пельменей — двадцать с бараниной и двадцать с говядиной, отварные яйца, а также маленький сладкий батат, о котором с вечера просил Сяо Туаньцзы.
Загрузив бамбуковые пароварки, Лу Чанго велел Датэну следить за печью, а сам понес таз с тёплой водой в дом, чтобы помочь мужу почистить зубы и умыться.
Едва он вынес использованную воду, из спальни выскочил Сяо Туаньцзы:
— Папа! Братик проснулся?
— Проснулся. Сначала умойся и позавтракай, а потом пойдёшь смотреть.
Поскольку в зале было студёно, поднос с едой перенесли прямо в протопленную спальню.
Сяо Туаньцзы, повязав слюнявчик, мигом уселся за поднос. На кровать поставили раскладной столик для Су Циньюня. Помимо каши и пельменей, Лу Чанго включил в его рацион питательные продукты, рекомендованные в купленной у Ли Тугэня книге по уходу за роженицами.
Раньше Су Циньюнь ел мало, но после родов аппетит заметно улучшился. Опустошив пиалу каши и пять пельменей с бараниной, он попросил добавки.
— Ещё пельменей хочешь?
— Хочу, — с улыбкой кивнул тот.
* * *
Закончив с завтраком, Лу Чанго убрал посуду и принялся за стирку пелёнок, попутно активировав ежедневную систему:
«Система, отметка».
[Дин! Успешная отметка на 189-й день побега от бедствий. Получена награда: пять цзиней риса, упаковка нарезки из баранины, две пачки сухого молока по 200 граммов. Награда помещена в системное пространство.]
Лу Чанго удивлённо изогнул бровь:
«Система, откуда в наградах сухое молоко?»
«А? Это... Награды за отметки подстраиваются под насущные потребности хозяина. Если вы испытываете острую нужду в чём-либо, шанс выпадения этого предмета возрастает».
* «Вот как...»* — задумчиво пробормотал Лу Чанго.
Пока он стирал пелёнки, во двор вошли Ли Тугэнь и Ли Сяоминь с корзинами в руках. Увидев охотника Лу, сидящего за корытом, они оба на мгновение лишились дара речи от подобной картины.
— Чего пришли? — Лу Чанго поднял глаза от пены.
— Дядюшка Лу, мы услышали, что дядя Су родил, вот и принесли кое-что, — опомнился Тугэнь.
— Я увидела в Торговой системе специальные наборы для рожениц и купила три порции, — добавила Ли Сяоминь.
— А я купил молочного риса, братику должно хватить на полмесяца.
С этими словами Тугэнь отнёс корзину в дом.
— Тратиться не стоило, — нахмурился Лу Чанго. — Не разбазаривайте очки на такую ерунду, это невыгодно.
— Пустяки! Очки мы ещё заработаем на заданиях, — отмахнулся Тугэнь.
Сяоминь подтолкнула брата локтем, напомнив о главной цели визита.
— Кстати, дядюшка Лу, вот серебро за прошлые два месяца, ваш процент, — Тугэнь выложил на стол увесистый кошелёк. — И ещё... Мы с сестрой Сяоминь подумали: может, нам купить лавку в городке? Так вести дела будет сподручнее. Что скажете?
— Покупать не стоит. Если так нужно — снимите небольшое помещение, — дал совет Лу Чанго.
Он знал, что через полгода засуха сменится страшным наводнением, и их городок окажется в самом эпицентре бедствия. Покупка недвижимости была равносильна выброшенным деньгам.
— Хорошо, сделаем, как скажете, — согласилась Ли Сяоминь.
Решив все вопросы, ребята собрались уходить, но Лу Чанго окликнул их:
— Подождите.
— Что такое, дядюшка Лу?
— Долю за этот месяц и последующие приносить больше не нужно. Делите прибыль между собой.
— Как это?! — опешила Ли Сяоминь.
— Нельзя так, мы же обо всём договорились, — запротестовал Ли Тугэнь.
— Когда ваш дядя Су встанет на ноги после месяца покоя, наша семья покинет эти места, — спокойно пояснил мужчина.
— Что?! Уедете?! Но... почему?! Разве здесь плохо жить?
— Дело не в этом, — Лу Чанго встал и принялся развешивать выстиранные пелёнки. — Засуха длится уже полгода и, похоже, это только начало. Мы решили двинуться дальше, поискать более благодатные края.
Ли Сяоминь и Ли Тугэнь ошеломлённо молчали.
— Дядюшка Лу... А можно мне с младшими братьями и сёстрами поехать с вами? — тихо проговорила Ли Сяоминь. Для неё дядюшка Лу стал единственным защитником, заменившим семью.
— Ты хорошо подумала? — насупился Лу Чанго. — Наш маршрут неизвестен. Вам потребуются собственная повозка, провизия, тёплые вещи. Вы уверены, что вытянете такую дорогу?
Тугэнь, тоже было открывший рот, осекся.
— Вы вправе поступать как знаете, но сначала всё взвесьте, — закончил Лу Чанго.
Ребята попрощались и ушли в глубоком унынии.
* * *
Едва гости удалились, заговорила молчавшая дотоле Система:
«Хозяин, с чего вдруг такое решение об отъезде?»
* «Никакого "вдруг". Мы с А-Юнем обсудили это давным-давно»,* — Лу Чанго убрал таз.
Система перерыла логи и действительно нашла упоминание этого разговора. Наступила пауза.
* «Тун-тун, ты что, не хочешь расставаться со своей жёнушкой?»* — поддразнил её Лу Чанго.
* «Да»,* — мрачно призналась Система.
* «Муженёк~ А я тоже не хочу с тобой расставаться!»* — внезапно соткалась Милая Система. — * «Я уже уговорила своего хозяина поехать вместе с вами! Ты рад? Это же такой сюрприз!»*
Система: * «...»*
* «Босс! Куда вы, туда и я! Я буду следовать за вами во веки веков!»* — раздался грубый бас третьей Системы.
Система: * «... Сгинь!»*