Дорога тянулась бесконечно и однообразно. В первые дни Сяо Туаньцзы ещё с живым любопытством сидел подле отца, с интересом разглядывая мелькавшие вокруг пейзажи. Но вскоре монотонная сменяемость видов наскучила малышу.
Ему расхотелось выходить наружу, и он перебрался на кушетку — играть с младшим братом: катать блестящие жемчужины да выстраивать башенки из золотых монет. Устав от забав, он засыпал, а проснувшись — ел. Насытившись, отправлялся немного перемолвиться с папой, а когда снова становилось скучно, возвращался к Эрбао. Из таких нехитрых радостей и состоял весь его день на протяжении последних двух недель.
Однако сегодня Туаньцзы проснулся необычайно оживлённым. Едва расправившись с завтраком, он первейшим делом выскочил из повозки.
— Папа, мы уже приехали? — смышлёный малыш уселся рядом с Лу Чанго, ухватившись за его сильное предплечье, и любопытно крутил головой.
После полумесяца пути бесплодные, голые пустоши наконец уступили место густым зелёным рощам. Сочная, свежая зелень радовала глаз, наводя на детское сердце чистую радость.
— Уже скоро. К обеду будем на месте, — ответил Лу Чанго. Одной рукой он привычно правил вожжами, а другой бережно придерживал сынишку.
— О-о! — протянул Туаньцзы и, на мгновение задумавшись, вдруг спросил: — Папа, а ты знаешь, где сейчас брат Тугэнь и остальные? Мы поедем к ним?
— Знаю, — откликнулся Лу Чанго, а затем переспросил: — А ты сам-то хочешь их навестить?
— Конечно хочу! У сестры Сяоминь всегда столько вкусного, а брат Тугэнь умеет выращивать сладкие фрукты... А ещё я хочу побегать с Гоуданем и Сыху! — Малыш принялся загибать пухлые пальчики, смешно помахивая головой. Покончив с подсчётами, он снизу вверх взглянул на отца: — Папа, а когда мы к ним отправимся?
— Через пару дней.
— А почему нельзя прямо сейчас? — заканючил Туаньцзы.
— Дорога была дальней. Нам нужно сперва пару дней отдохнуть.
Повозка мерно катилась вперёд под звонкий лепет мальчугана. Время утекало незаметно, и вскоре утро уступило место полудню. На горизонте показались очертания крепостных стен — то был Город Сюнь, ближайший к Пограничному городу.
Город Сюнь располагался на возвышенности. И хотя проливные дожди затронули и эти края, благодаря удачному расположению и толково обустроенной водоотводной системе бедствие обошло город стороной: дома не затопило, да и человеческих жертв удалось избежать. Едва стихла стихия, не прошло и полумесяца, как жители Города Сюнь уже вернулись к привычному укладу. Впрочем, из-за удалённости от центральных провинций царства Фэнлай немногие беженцы догадывались искать приюта в этих краях.
— Папа, смотри, смотри! Мы приехали! — Туаньцзы от радости заёрзал, указывая ручонкой на близкие городские ворота.
— Вижу, — Лу Чанго подхватил сынишку, слегка нахмурившись: — Не прыгай, упадёшь.
— Понял! — послушно пискнул кроха и тут же чинно усадился обратно.
Спустя ещё четверть часа повозка подкатила к воротам. Снаружи вытянулись две длинные вереницы людей. Большинство прибывших передвигались целыми семьями, согнувшись под тяжестью узлов и поклажи. Лу Чанго направил лошадей в хвост одной из очередей. Вторая повозка пристроилась вслед за ними. Стражники дотошно проверяли подорожные грамоты, отчего продвижение шло небыстро, и к моменту, когда черед дошёл до них, солнце уже стояло в самом зените.
Оказавшись за городскими воротами, Лу Чанго первым делом отправился на поиски постоялого двора. Однако в крупных заведениях свободные места отсутствовали. Лишь объехав несколько улиц, они набрели на скромную заезжую усадьбу, где ещё оставались незанятые комнаты.
Заведение это отличалось от обычных постоялых дворов: оно переустраивалось из традиционного дома-сихэюань. Заправляли всем пожилые супруги. Старик был прихрамывающим, молчаливым и суровым на вид; судя по выправке и тяжёлой походке, в прошлом он явно служил в армии. Его старуха, напротив, отличалась зычным голосом и бойким, въедливым нравом. Был у них и сын — высокий, дюжий парень, улыбавшийся с простоватой выправкой глупого человека. Лу Чанго хватило пары беглых взглядов, чтобы составить себе полное представление о хозяевах.
Оставив повозки на специальной площадке у въезда, путешественники выбрались наружу.
Старый лекарь Сюй сошёл на землю, разминая затёкшую поясницу, и с облегчением вздохнул:
— Наконец-то добрались... За эти полмесяца в дороге все кости ломит, сил нет.
— И не говорите, — опираясь на клюку, подошёл отец Су. — Тяжелее, чем когда я пластом на печи лежал.
Братья Су принялись вытаскивать из повозок основные узлы, а Лу Чанго тем временем аккуратно берёг и спускал на землю супруга с малышами. Забрав сумку со сменой одежды, он последовал за хозяйкой вглубь двора. Старик-хозяин остался снаружи, чтобы задать корму коням. Дахэй и Эрхэй вымахали крупными, статными жеребцами, и хозяйка поостереглась пускать их во внутренний двор, дабы не напугать жильцов. Лу Чанго коротко окликнул коней, велев им спокойно ждать у повозки.
Усадьба и впрямь сохранила очертания классического закрытого двора. После перестройки в северном, восточном и западном крыльях образовалось по три комнаты, а по сторонам от южных ворот — ещё четыре небольших каморки, суммарно тринадцать помещений. Просторный двор украшали кусты цветов и плодовые деревья, чьи кроны укрывали жильцов от чужих глаз — можно было не опасаться, что всякий проходящий станет заглядывать в открытые двери.
— В северном и восточном крыльях свободно по комнате, в западном — две, да ещё на юго-западе есть совсем крошечная каморка, ровно на одного, — сопя, пояснила хозяйка, проводя гостей через двор. — Как расположиться думаете?
Время приближалось к обеду, и постояльцы, сидевшие во дворе, с любопытством уставились на новоприбывших.
— Размах мне ни к чему, заберу каморку на юго-западе, — подал голос старый лекарь Сюй. Ему одному того угла хватало с лихвой.
— Договорились. А вы? — Старуха повернулась к Лу Чанго и отцу Су.
— Две в западном крыле, — обведя двор взглядом, произнёс Лу Чанго. Те комнаты находились бок о бок, что было весьма удобно.
— Ладно, идите за мной, внесёте плату, а остальные пока могут обустраиваться. — Хозяйка протянула руку в сторону за амбарной книгой, но, так и не дождавшись записи, насупилась и окликнула сына: — Ты чего там застыл, недотёпа? Подавай книгу!
Дюжий парень стоял столбняком, уставившись куда-то в сторону, и глуповато улыбался:
— Маменька, а ведь он вылитый моя женушка...
— Чего там вылитый... — проворчала старуха, проследив за его взглядом.
Разглядев, на кого уставился оболтус, она моментально вспыхнула яростью и залепила сыну загривок:
— Ты какую чушь несёшь, ирод?! Какая ещё тебе женушка?! — Она со всей дуры заколотила кулаками по его широкой спине.
Верзила, ойкая от боли, вжал голову в плечи и попытался увернуться, но упрямо продолжал гнуть своё:
— Маменька, ну за что ты меня бьёшь? Он ведь и впрямь похож на мою женушку...
Заметив, как потемнел в лице муж того гэера, старуха перепугалась, как бы дурачок не накликал беду, и отдубасила сына ещё пуще:
— Ты у меня ещё поговори! Мелешь своим языком без умолку! Убирайся домой, окаянный!
С этими словами хозяйка с треском вытолкала верзилу за ворота. А когда тот попытался оглянуться, сурово пригрозила:
— Снова озираешься?! Вот возьму голик да как отхожелю тебя по загривку!
— Маменька, ты обижаешь меня! Я всё женушке скажу! — Огромный парень от обиды и боли пустил слезу и, громко всхлипывая, побежал прочь.
Вид здоровенного мужика, со слезами на глазах угрожающего пожаловаться жене, выглядел до того несуразно, что у всех присутствующих невольно передёрнуло плечи.
— Такой большой дядя, а плачет... Ему разве не стыдно? — Туаньцзы вцепился в полу отцовского халата и, оглянувшись, с искренним недоумением спросил.
— А-а... Стыдно! — азартно подхватил за братом Эрбао, хлопнув ручонками.
Взрослые не удержались от смешка, отчего хозяйке стало невтерпёж как неловко. Сбросив прежнюю спесь, она с виноватым видом повернулась к Лу Чанго и Су Циньюню:
— Вы простите его, сделайте милость... Парень-то у меня с изъяном в голове, не принимайте его глупые речи близко к сердцу.
— Ничего страшного, — качнул головой Су Циньюнь, ничуть не обидевшись. Но, заметив опасную тень на лице супруга, он мягко коснулся его руки, успокаивая.
Увидев, что хмурый мужчина немного отмяк, старуха перевела дух. Хотя про себя всё же с удивлением отметила: а ведь и впрямь до капли похож! Поспешно собрав плату за комнаты, она не стала задерживаться и почти бегом скрылась с глаз, будто спасаясь бегством.
— Папа, у меня животик проголодался, — Сяо Туаньцзы потянул Лу Чанго за рукав, заглядывая в глаза.
— Ам-ам... — закивал Эрбао, подражая старшему брату и похлопывая себя по животику.
— Поешьте пока по паровому баоцзы, а папа сейчас приготовит обед, — ответил Лу Чанго и попросил супруга увести малышей в комнату.
В заведении можно было заказать стряпню хозяев, предварительно предупредив их, либо приготовить еду самостоятельно. Во дворе под навесом обустроили три очага; котлы и воду предоставляли даром, а за охапку дров требовалось доплатить пару медяков. Два очага уже были заняты другими постояльцами, и свободным оставался лишь крайний, у западного крыла.
— Шурин, я сбегаю к хозяевам за дровами, — вызвался Су Фуюнь.
— Угу, — кивнул Лу Чанго и направился вслед за ним к повозке. Что до котлов и утвари, он всё равно предпочитал пользоваться своими.