— Датэн, им нужно преподать памятный урок, — Эртэн огляделся по сторонам, соображая, как лучше поступить.
— Ладно, только без трупов, — по привычке предостерег его Датэн.
Прежде стоило Эртэну обронить слово «урок», как его жертва на следующий же день уже не дышала.
— Да знаю я, не совсем же дурак! — буркнул Эртэн и тенью проскользнул в одну из комнат.
Заглянув внутрь, он углядел того самого спесивого юнца.
Хотя Эртэн терпеть не мог малыша Цзиньбао, тот всё же приходился другом его маленькому хозяину. Так уж и быть, можно слегка вступиться за приятеля.
Подкравшись к кровати, Эртэн вонзил шипы в тело спящего парнишки, впрыскивая дурманящий сок.
Изначально Эртэн был обычной гибкой лозой — без яда, лишь с острыми колючками, а в бою полагался на грубую силу, удушая врагов. Однако после того как он поглотил две жемчужины энергии из мира бессмертных культиваторов, его суть слегка изменилась.
Едва юнец погрузился в беспамятство, Эртэн обвил его стеблями, поднял в воздух и подвесил под самый потолок, закрепив на несущей балке. На всякий случай, чтобы шумом не переполошить дом, он плотно обмотал рот парня листьями.
Вскоре в комнате раздались глухие, ритмичные удары.
Обладатель чуткого слуха, Датэн тут же поинтересовался:
— Эртэн, ты чем там занят?
— Восполняю пробелы в его воспитании! Этот недоумок так распускал язык, будто в детстве отцовского ремня не пробовал. Вот я и помогаю…
При этом Эртэн заботливо втянул шипы, колотя мальчишку исключительно гладкой, одеревеневшей лозой. Настоящий благодетель, ничего не скажешь!
Хорошенько разогревшись и решив, что на первый раз хватит, Эртэн наконец отпустил свою жертву.
С тяжелым гулом паршивец рухнул на пол прямо физиономией вниз.
Оставшись доволен проделанной работой, Эртэн выскользнул из комнаты в поисках следующей цели — местной «белой кувшинки».
Впрочем, девица была всё-таки бабой, так что слишком уж зверствовать Эртэн постеснялся. Заскочил ненадолго и почти сразу выбрался наружу.
Пока Эртэн отделывал красотку и её братца, Датэн тоже закончил со своей задачей. Можно было со спокойной совестью возвращаться домой.
— Датэн, эта старая карга вчера так погано орала… А ты её как проучил? — с любопытством спросил Эртэн на обратном пути.
— Завтра сам всё увидишь, — таинственно отозвался тот.
— Вечно ты загадками говоришь…
* * *
На следующее утро Су Циньюня разбудил доносившийся с улицы гвалт.
Поднявшись с постели, он обнаружил, что ни мужа, ни малыша Эрбао в комнате уже нет. Одевшись потеплее, Циньюнь вышел во двор и увидел распахнутые настежь ворота: всё семейство с интересом наблюдало за происходящим снаружи.
Заметив возвращающуюся Ли Сяоминь, Су Циньюнь поспешил к ней:
— Сяоминь, что там за шум?
— Да там дядя Цзиньбао привел стражников кого-то вязать! Но это ладно, самое интересное — соседское семейство напротив, похоже, настигла кара небесная! Вид у них — врагу не пожелаешь, — на лице девушки играла злорадная ухмылка.
Су Циньюнь растерянно хлопнул ресницами и попросил рассказать подробнее.
Поскольку Ли Сяоминь вела дела и с заведением «Богатства и Знатности», и с заведением «Летящих Облаков», вставать ей приходилось ни свет ни заря. Едва расторопные посыльные забрали упакованные с утра яства, как с той стороны улицы донеслись отчаянные вопли.
Вспомнив, как вчерашняя старуха брызгала ядом, а нынче заходилась в таком плаче, будто у неё разом помёрли и муж, и сыновья, Сяоминь просто не могла пройти мимо. Бросив мысли о завтраке, она рванула за ворота, словно своевременно учуявшая сочные сплетни куница.
Чуть позже подтянулись и остальные домочадцы, а детишки и вовсе устроились в первом ряду, уплетая горячие паровые булочки и с упоением наблюдая за представлением.
Из бессвязных причитаний рыдающей бабки Ли Сяоминь быстро восстановила всю картину.
Во-первых, её спесивый младший сынок неизвестно как провалялся всю ночь на голом полу. Хоть и не простыл, зато стонал и плакал во весь голос от дикой боли во всём теле — будто его долго колотили палками. Вызвали лекаря, да тот лишь руками развел: никаких следов побоев на коже нет, болезнь не распознать.
Во-вторых, её гордость — ненаглядная дочка-красавица. Проснулась с распухшей, словно пирог, рожей, да ещё и покрытой красными волдырями. Страх, да и только!
Что до самой бабки, внешних изъянов Сяоминь на ней не заметила, но, судя по утреннему визгу, от которого перекрестились все соседи, старуху ночью кто-то напугал до полусмерти.
А уж разузнать все подробности Сяоминь помог младший дядя Цзиньбао. Прибыв на место, тот не стал тратить время на разговоры, а сразу велел дюжим городским стражникам выбить дверь.
— Дядюшка Лу, представляешь! — возбужденно шептала Сяоминь. — Старший-то её сынок, такой из себя важный ученый господин, оказывается, украл чужое имя и звание цзюжэня!
— Как это? Он вовсе не сдавал экзамен? — изумился Су Циньюнь.
— Вот именно! Настоящий-то ученый, у которого он утащил документы, раньше жил в их доме как постоялец. Да только сразу после экзаменов внезапно заболел и умер!
Об этом на всю улицу зачитал стражник, перечисляя уличительные статьи.
— И ведь надо же было так ловко всё вывернуть, столько лет концы в воду спрятать удавалось! — искренне удивлялась Ли Сяоминь.
Пока Циньюнь слушал историю, зеваки у ворот стали расходиться. В дом вошли Лу Чанго с Эрбао на руках, а вслед за ними — Цзиньбао со своим дядей.
— Успел позавтракать? — ласково спросил Лу Чанго, подходя к мужу.
— Ещё нет, — качнул головой Циньюнь.
Умывшись, он сел за стол и за едой тихо спросил у мужа:
— Чанго… а что теперь будет с соседями?
— Мужиков отправят на каторгу и в войска на малярийные болота, а баб — в армейские блудницы.
— Вот как… — Су Циньюнь опустил взгляд и молча принялся за еду.
Глядя на его поникшие плечи, Лу Чанго сразу понял: муж вспомнил собственные прошлые невзгоды и немилость судьбы. Пересадив Эрбао на колени и погладив его по головке, Лу Чанго ненавязчиво сменил тему:
— А-Юнь, у нас скоро заканчивается срок аренды дома. Как насчет того, чтобы уехать отсюда в конце мая?
— Так рано?.. А куда мы отправимся? — удивленно поднял глаза Циньюнь.
— Что скажешь, если мы уйдём в глухую чащу и станем жить отшельниками? — осторожно заронил мысль Лу Чанго.
— Я только за, — улыбнулся Су Циньюнь, посчитав, что муж просто шутит после вчерашней суматохи.
История с соседями затихла быстро. Старший сын за мошенничество и подлог на императорских экзаменах отправился в кандалах по этапу, подставив под удар весь свой род. Местная девица, плетущая интриги, в итоге затянула петлю на шее собственного брата — какова сеялка, таков и урожай.
После этой расправы окружающие начали обходить дом Лу Чанго десятой дорогой, до смерти боясь случайно навлечь на себя гнев опасных соседей. Впрочем, ни самого Чанго, ни Ли Тугэня перемены в настроениях местных жителей ничуть не трогали.
* * *
Прошло еще десятка два дней, наступила середина мая.
Прежде стоявшая невыносимая сухая жара внезапно сменилась резким переломом. Рано утром небо затянуло непроглядной, нависающей тучей, от которой на душу давила тяжелая тоска.
"Система, ты же говорила, что первый потоп случится только в начале июня?" — насупился Лу Чанго, глядя на грозовые облака.
"Ну да! В начале июня!" — с уверенностью отозвался голос в его голове.
"Тогда что, по-твоему, сейчас происходит снаружи?"
"Э-э-э…" — Система осеклась, а затем впала в праведный гнев: "Я тебе просто Система Отметок! Откуда мне зна-а-ать?!"
"У женушки своей спроси", — невозмутимо выдал Лу Чанго.
Система: "…"
Вот дерьмо!
Как и следовало ожидать, стоит упомянуть благоверную, как Милая Система тут же соткалась из воздуха.
"О чем спросить?" — с любопытством поинтересовалась она, подлетая ближе.
"Даты бедствия сдвинулись. Ты не в курсе, почему потоп начался раньше времени?" — спросил Лу Чанго.
"Да откуда этому недоумку знать! Оно же совсем мелкое!" — вставила свои пять копеек его родная Система.
Мелкое?
Лу Чанго окинул взглядом своего наивного помощника и предпочёл промолчать.
"На самом деле я кое-что знаю, — кивнула Милая Система. — Каждая катастрофа привязана к определенному миру новеллы. Должно быть, главный герой этого мира что-то натворил, вот сроки и сместились".
"И такое бывает?!" — ахнула Система.
В этот момент из небытия вынырнула Система кулинарии, отсутствовавшая полмесяца:
"Босс! Я выудила новости про Цзиньвэнь! Вы не представляете, этот гад устроился получше нашего! Он выбился в дамки и связал себя с самим Императором! Настоящий шик…"
Едва вернувшись, Грубая Система с ходу защебетала без остановки, брызжа завистью к некому Цзиньвэню.
"А это еще кто за Цзиньвэнь?" — озадаченно спросила Система, косясь на свою Милую пассию.
"А, застрял тут с этим альфонсом… — вальяжно хмыкнула Грубая Система. — Хотя меня от Цзиньвэня тоже тошнит, но по сравнению с тобой, альфонсиком, у него куда больше прав называться…"
Договорить Грубая Система не успела. Милая Система без лишних слов прописала ей такого пинка, что та со свистом улетела в небытие, обрубив поток красноречия на полуслове.
"Называться… кем?" — подозрительно прищурилась Система, глядя на свою благоверную.
"Да ничем…" — пискнула Милая Система, заметно сбавив тон.
"Ничем?! А чего ты его тогда с ноги запустила?! Совесть нечиста, да?!"
"Нет-нет-нет! Он всё врет! Дорогой, не верь ему!"
Наблюдая за тем, как его Система бьется в истерике, точно окропленный святой водой рогоносец, Лу Чанго испытал глубокое отцовское удовлетворение. А ведь раньше открещивалась, мол, знать её не знает! Видали, как забегала?
Вскоре вернулась помчавшаяся следом за сородичем Грубая Система, скуля от обиды:
"Босс, вы за что меня так?.."
Милая Система сцапала свою шестерку за шкирку и, пока её «муж» не видел, состроила зверскую физиономию, прошипев сквозь зубы:
"А ну живо объясни ему, кто такой Цзиньвэнь!"
Невысказанный подтекст читался предельно четко: * «Не отмажешь — сотру в порошок!»*
Запуганная до полусмерти Грубая Система вздрогнула и кинулась судорожно лепетать:
"Альфонс… то есть, братан, послушай меня! Цзиньвэнь — просто один из шестерок нашего Босса! Я взъелся на тебя и сгоряча ляпнул лишнего, ты только не сердись!.."
Кое-как уломав обиженного, Грубая Система смогла его убедить.
Милая Система наконец выдохнула.
Чуть позже в тёмном уголке:
"Сколько вас сюда вообще приперлось?!" — ледяным тоном спросила Милая Система.
"Э-э… да так, парочка всего…" — замялась Грубая Система.
"Говори правду!"
"Ну… пятеро".
Вот же чёрт! Они что, умудрились разобрать абсолютно всех главных героев новелл в этом мире?!
"Я сюда отдыхать приехала! А вы за мной таскаетесь зачем?! На рожон нарываетесь?!" — голос Милой Системы стал смертельно опасным.
"Так мы… мы же за вами приехали, Босс! Тоже отдохнуть хотели…"
Разобравшись с обстановкой, Лу Чанго вернулся к своим делам.
Сдвинулись сроки бедствия или нет — на его семью это особо не влияло. Впрочем, одно было ясно наверняка: с отъездом затягивать больше нельзя.