«Система, отметка».
[Динь!]
[Успешная отметка на 97-й день побега от бедствий]
[Получена награда: три цзиня риса, два мясных цзунцзы, упаковка кукурузных зёрен для попкорна]
[Награды помещены в системное пространство]
На завтрак, помимо жидкой каши с зеленью и варёных яиц, подали два сочных мясных цзунцзы. Стряпню запекали в листьях из клейкого риса, который усваивался тяжело, поэтому Су Циньюню и маленькому Туаньцзы досталось лишь по небольшому кусочку. Всё остальное без остатка исчезло в бездонном желудке Лу Чанго.
Расправившись с утренней трапезой, Су Циньюнь поманил мужа в комнату и достал мерную ленту. Сняв мерки и сверившись с прежними записями, он с удивлением обнаружил, что обхват груди и длина по спине у Чанго снова увеличились.
Циньюнь украдкой бросил взгляд на крепкую, широкую грудь мужа и про себя недовольно проворчал: вроде едят одно и то же, так отчего же у него жир откладывается совсем не там, где у Чанго нарастают мышцы?
Лу Чанго, застёгивая рубаху, перехватил задумчивый взор супруга. Заметив, что тот упорно гипнотизирует его грудную клетку, он недоуменно нахмурился:
— Что-то не так?
— Да нет, всё в порядке! Выходи давай, мне за шитьё пора!
Выставленный за дверь Лу Чанго только озадаченно почесал затылок.
Впрочем, долго сидеть в четырёх стенах Циньюнь не стал: захватив раскроенную ткань и принадлежности, он устроился во дворе под лозой, чтобы заниматься делом и одновременно присматривать за мужем и сыном.
Наступил девятый месяц. Нашествие саранчи постепенно сходило на нет, и во дворе оставалось лишь несколько запоздалых вредителей, сидевших на деревьях. Домашняя овца пару дней назад окончательно перестала давать молоко, так что сегодня её предстояло забить. А через несколько дней нужно будет наведаться в уездный город за новой дойной маткой.
Но прежде чем браться за нож, Лу Чанго решил опробовать сегодняшнюю системную находку — зёрна для попкорна.
Завидев, что отец отмывает казан, Сяо Туаньцзы тут же подбежал ближе и уставился на него с любопытством:
— Папа, а что ты делаешь?
— Казан мою.
— А потом?
— А потом приготовлю кое-что вкусное.
Отмыв чугунок, Чанго понёс его на кухню. Услышав о вкусненьком, малец на коротких ножках притопал следом:
— А что за вкусненькое?
Эртэн, устраиваясь на макушке маленького хозяина, встрепенулся и мысленно прострекотал:
«Я знаю, я знаю! Хозяин собрался делать попкорн!»
— Поп-корн? — переспросил Туаньцзы. — А что это такое?
«О, это ужасно вкусная и весёлая штука! Она делает вот так: бах-бах!»
— Правда?!
Пока малыш с Вьюном увлечённо обсуждали неведомое лакомство, Лу Чанго развёл огонь и поставил казан разогреваться. Но едва чугун раскалился, охотник внезапно осознал одну простую вещь: он понятия не имеет, как этот самый попкорн готовить.
Лу Чанго застыл на месте.
«Система, как делать попкорн?»
Откуда Системе было знать такие тонкости? Она и сама-то этот попкорн в глаза не видала! Пометавшись, она в панике перерыла дальний угол памяти, отыскала нужную инструкцию и принялась взахлёб зачитывать:
«Разогреть казан, налить масло, высыпать кукурузные зёрна и обжаривать...»
Подбросив в топку ещё пару поленьев, Чанго ладонью оценил жар от казана. Убедившись, что посуда достаточно нагрелась, он плеснул масла, надрезал упаковку и махом вывалил всё содержимое.
«Стой, стой, стой! — заверещала Система. — Надо было высыпать ровно половину! Хозяин, зачем ты всё бухнул?!»
Рука Чанго на миг зависла, после чего он невозмутимо отложил пустой пакет. Посчитав, что масла маловато, он добавил ещё немного.
* «Сахар класть?»* — уточнил он.
Сам Лу Чанго попкорн никогда не пробовал, но помнил, как сослуживцы в прежней жизни с ностальгией рассуждали о сладких лакомствах.
Глядя на оборванный на самом интересном месте клочок инструкции, Система неуверенно отозвалась:
«Ну... положи, наверное...»
Недолго думая, Чанго бухнул в казан полбанки сахарного песка из прошлых системных запасов и принялся энергично орудовать поварёшкой.
Зёрна, соприкоснувшись с шипящим маслом, заскворчали. Сяо Туаньцзы, стоявший рядом, заворажённо вытаращил глазёнки.
Вскорости сахар расплавился, а масло пошло пузырями.
Па!
Одно из зёрен с треском лопнуло, превратившись в пышный белый цветок, и вылетело прямо из казана.
От такой неожиданности Лу Чанго на секунду опешил.
Но вслед за первым «выстрелом» казан буквально взорвался.
При виде пушистых шариков, разлетающихся во все стороны, Туаньцзы ахнул, радостно подбежал и на корточках принялся собирать добычу.
— Туаньцзы, то, что упало на пол, есть нельзя, — предостерёг его отец.
— Но папа... тут же столько шариков припрыгало!
В это время Су Циньюнь, спокойно шивший под виноградной лозой, услышал донёсшийся из кухни странный хлопок. А следом поднялась настоящая канонада: хлопки и треск посыпались без перерыва.
Отложив ткань, Циньюнь поднялся и пошёл на шум:
— Чанго, что у вас там происходит?
Заглянув в кухню, он замер на пороге. По полу были рассыпаны сотни золотисто-белых шариков, а сам казан ломился от них через край. Циньюнь лишь рот открыл, не в силах подобрать слова.
— Мэму, сладкие шарики такие вкусные! — обернулся к нему Туаньцзы, с обеих рук уплетая пышный попкорн.
— Чанго... ты чем тут занят?
— Попкорн делаю, — с совершенно невинным видом откликнулся Лу Чанго, стоя с черпаком посреди усыпанного кукурузой пола.
— А почему они все на полу?
— Я знаю, я знаю! — выпалил малец. — Сладкие шарики сами из большого казана выпрыгнули!
— Вот именно, — кивнул Чанго.
— А крышкой накрыть казан ты не додумался? — со вздохом спросил Циньюнь.
—... Забыл.
Циньюнь только молча покачал головой.
В итоге усыпавший пол попкорн Чанго смёл и отдал курам, а тот, что остался в казане, честно разделил: пиалу — сыну, большую миску — себе с мужем, а остатки убрал в системное хранилище.
Сидя под лозой и хрустя сладким лакомством в обнимку с супругом, Лу Чанго вдруг подумал, что теперь отчётливо понимает, о каком таком «простом человеческом счастье» твердили его бывшие боевые товарищи.
Немного посидев с Циньюнем, Чанго вернулся к запланированным делам.
Сцена забоя скотины выглядела кроваво и пахла не лучшим образом, поэтому Чанго вывел овцу за ворота и прихватил с собой два ведра воды.
— Папа, ты куда? — семенил за ним Туаньцзы, сжимая в ручонках бумажный кулёк с попкорном.
— Я здесь, под воротами. Туаньцзы, за мной не ходи, — строго произнёс Чанго, обернувшись.
— Почему? — уставился на него сын, отправляя в рот очередной воздушный шарик.
— У меня дело. Поиграй во дворе с Вьюном.
С этими словами Чанго бросил выразительный взгляд на Эртэна.
Поняв сигнал хозяина без слов, Эртэн тут же принялся отвлекать маленького господина:
«Маленький хозяин, скорее сюда! Я сделала для тебя качели! Там и красивые цветочки есть, и сладенький виноград!»
Поскольку хозяйка ушла в дом, Вьюн мог позволить себе немного повеселиться.
На толстой ветви финикового дерева показалось плетёное из стеблей креслице-люлька. Гибкие лозы переплетались, образуя ажурный кокон, украшенный нежными белыми соцветиями. А сбоку свисали несколько гроздочек сладких ягод — подарок от Датэна. Каждая ягодка была не больше сахарного драже.
Туаньцзы ахнул и пришёл в полный восторг:
— Ва-а-а! Как красиво!
Забыв про отца, малыш радостно побежал к качелям.
Убедившись, что внимание сына отвлечено, Чанго подхватил инструменты и поспешил за ворота.
Забой овцы в одиночку требовал ловкости и времени. Вальнув овцу на землю, Чанго крепко связал ей ноги и приготовился спускать кровь.
Закончив с этим, он принялся аккуратно снимать шкуру.
— Охотник Лу, делом занят? — раздался неподалёку незнакомый женский голос.
Чанго мазнул взглядом по подошедшим и снова уткнулся в работу:
— Угу.
У ворот стояли несколько деревенских тётушек с корзинами. Лиц большинства из них Чанго даже не знал — в деревне он общался лишь с парой человек. Впрочем, одна из женщин оказалась ему знакома.
Повитуха Линь — та самая, что принимала роды у его супруга.
Заметив угрюмую неприступность охотника, одна из тётушек подтолкнула повитуху локтем, призывая ту взять разговор на себя.
Повитуха Линь замялась, но всё же подала голос:
— Э-э... Охотник Лу, твоему мужу ведь рожать месяца через четыре?
— Угу, через четыре. Как придёт время, снова придётся вас беспокоить, тётушка Линь.
Вопросы, касавшиеся супруга, Чанго всегда принимал близко к сердцу. Даже если бы повитуха не заговорила сама, он в ближайшие дни обязательно наведался бы к ней.
— Да какое там беспокойство! — всплеснула руками повитуха Линь, польщённая столь уважительным тоном. А затем осторожно спросила: — Скажи... а нет ли у вас в доме лишнего зёрнышка?
— Тётушка Линь, говорите прямо, — Чанго бросил снятую шкуру в таз и поднял голову.
На его щеке алело несколько свежих капель овечьей крови. Когда он вскинул хмурый, каменный лик, сельские женщины от неожиданности качнулись назад и синхронно сделали шаг от него.
* * *
В доме Су Циньюнь сделал последний стежок, завязал крепкий узелок и обрезал нить.
Встав со стула, он встряхнул готовое изделие — вторые исподние штаны были полностью готовы. Рядом уже лежала аккуратно сложенная нижняя рубаха.
А во дворе Сяо Туаньцзы, уютно устроившись в креслице-люльке, доел попкорн и переключился на сладкие виноградины-драже. Качели под ним плавно раскачивались сами собой, без единого дуновения ветра.
Крошечные ягоды закончились слишком быстро.
— Кончились... — огорчённо вздохнул малыш.
* «Кончились и ладно! Маленький хозяин, а давай сыграем во что-нибудь эдакое, с ветерком?»* — предложил Эртэн.
— А это весело? — зажёгся Туаньцзы.
«Ещё бы! Тебе точно понравится!»
— Давай! — моментально согласился малец.
«Тогда держись крепче!»
От люльки отделился толстый гибкий побег и лёг прямо перед Туаньцзы. Выронив пустой кулёк, малыш обоими кулачками вцепился в стебель и возбуждённо задорно крикнул:
— Захватил!
«Отлично! Полетели-и-и!»
Не успел Вьюн договорить, как качели с размаху взмыли ввысь.
— А-а-а-а! Ха-ха-ха-ха!! — чёлка Туаньцзы взлетела, открывая сияющие от восторга глаза. — Эй-Эй! Ещё выше-выше!!
Крепко держась за лозу, малец визжал от счастья.
«Есть ещё выше!»
Люлька снова взмыла на самую верхотуру. Вьюн, разумеется, не забыл оплести маленького хозяина полдюжиной тонких усиков, надёжно зафиксировав его в сиденье.
Зайдясь от восторга, Туаньцзы совершенно забыл, что шуметь нельзя. Впрочем, и сам Эртэн, войдя во вкус, напрочь лишился остатков осторожности.
И в этот самый момент со скрипом распахнулась дверь главного дома.