[Система, отметка.]
[Дзинь! Отметка на 294-й день побега от бедствий успешно выполнена. Награда: четыре цзиня риса, три цзиня муки, пять кусочков пирога с османтусом.]
[Дополнительная награда: одна капля древесной эссенции.]
[Предупреждение системы: древесная эссенция не имеет контейнера для хранения. Пожалуйста, примите её как можно скорее, чтобы избежать рассеивания энергии.]
Древесная эссенция?
«Система, а что это такое?» — мысленно спросил Лу Чанго.
[Древесная эссенция — одно из редчайших сокровищ мира культивации, используемое для очищения древесной жилы у обладателей двух или трёх духовных корней. Она идеально подпитает и восстановит твою магию древесной стихии,] — пояснила система.
А про себя недовольно проворчала: «Странно, как подобная драгоценность вообще затесалась в пул случайных наград? Чистый убыток, ну что за расточительство!»
Услышав объяснение, Лу Чанго не задумываясь достал каплю древесной эссенции и сразу же проглотил её.
В то же мгновение мягкая волна тепла зародилась в груди и стремительно разошлась по всему телу, добираясь до самых кончиков пальцев. Остатки энергии хлынули к голове. В мозгу на миг ухнуло и загудело, а затем сознание прояснилось, и Лу Чанго ощутил небывалый прилив сил.
«Эртэн, подойди-ка на минутку».
«Иду-иду!» — откликнулся Эртэн и зеленой молнией метнулся на зов. — «Хозяин, что случилось?»
«Не шевелись, хочу кое-что проверить».
С этими словами Лу Чанго подхватил гибкий стебель Эртэна и уложил его на свою широкую ладонь.
Спустя пару секунд зеленый побег на его руке начал медленно расти, пускать свежие отростки и покрываться крошечными бутонами, которые тут же распустились.
«Ой?! Хозяин, твоя магия древесной стихии вернулась!» — изумился Эртэн.
«Угу. Иди занимайся своими делами», — опустил его Лу Чанго.
Едва коснувшись пола, Эртэн юркнул в сторону летней кухни. Ему не терпелось поделиться радостной вестью с Датэном!
«Система, а у тебя есть что-нибудь для повышения уровня магии?» — поинтересовался Лу Чанго.
Хоть древесная стихия и вернулась, пока она находилась лишь на первом уровне, так что пользы от неё было с гулькин нос.
[Нет!] — испугавшись, что хозяин снова вознамерился содрать с неё три шкуры, система сбежала с молниеносной скоростью.
Нет так нет, Лу Чанго особо и не рассчитывал. Он отправился на кухню готовить завтрак.
Сколько дней подряд они уже ели баоцзы да кашу? Сегодня стоило сменить рацион и сварганить лапши в наваристом бульоне.
Первым делом он приготовил топпинги и добавки: обязательные сочные зелёные листья, острый сушеный редис и тонко нарезанную свинину. Затем достал яйцо, несколько кусочков жареного тофу, три-четыре крупные креветки и две мясные фрикадельки.
Зелень он решил бросить в самый последний момент, чтобы лишь слегка обдать кипятком. Ломтики мяса, тофу и фрикадельки отправились вариться вместе, а яйцо следовало едва подрумянить на сковороде и подлить немного воды. Вареные креветки Лу Чанго аккуратно очистил от панцирей.
Едва он собрался опускать лапшу в кипяток, как снаружи раздался голос Ли Сяоминь. Девушка показалась на пороге кухни:
— Дядюшка Лу, я сегодня наделала свежей рисовой лапши, принесла вам немного на пробу.
— Значит, сегодня в заведения отправляете именно её? — мельком уточняя, спросил Лу Чанго.
— Ага, в «Заведение Летящих Облаков» попросили привезти лапшу, хотят попробовать ввести в меню новые блюда из муки и риса.
Лу Чанго кивнул и принял поднос.
С тех пор как они начали сотрудничать с заведением Летящих Облаков, Ли Сяоминь крутилась как белка в колесе. Передав блюдо дядюшке Лу, она тут же поспешила назад — паковать следующие партии.
Принесённой рисовой лапши оказалось много, так что Лу Чанго решил сразу пустить её в дело.
Завтрак был почти готов, когда проснувшийся Сяо Туаньцзы уже прибежал на кухню, с порога водя носом.
— Папа, а что мы будем кушать? Как вкусно пахнет! — почуяв аппетитный аромат, малыш окончательно очнулся от сна и подскочил поближе.
— Сегодня у нас рисовая лапша. Твой папа уже встал?
— Встал! И братик тоже проснулся, папа сейчас меняет ему пелёнки.
— Понятно.
Лу Чанго налил для Туаньцзы таз с тёплой водой и вынес его во двор.
Малыш принял из стеблей Эртэна полотенце с зубной щёткой и вприпрыжку побежал за отцом. Поскольку Эртэн не мог показываться посторонним на глаза, Лу Чанго сам помогал сыну умываться и чистить зубы.
Поухаживав за старшим, Лу Чанго отнёс три пиалы с лапшой в комнату, а затем вернулся за ароматной кашей из молочного риса, которую за это время успел сварить Эртэн.
Забрав Эрбао, Лу Чанго дал Су Циньюню возможность спокойно умыться.
Младшему сыну уже перевалило за три месяца. Выделяемого бездонной бутылочкой молока малышу на весь день уже не хватало, поэтому в последние дни ему начали потихоньку вводить прикорм. Судя по всему, карапуз воспринимал новую еду отлично.
Лу Чанго уложил Эрбао на кровать и повернулся, чтобы найти свежий слюнявчик.
— И-я... и-я-я! — лежа на спине, Эрбао забавно махал ручонками и издавал звонкие звуки.
Пока Лу Чанго искал нагрудник, шустрый малыш успел перевернуться на живот и теперь лежал, упершись носом в перину, а изо рта у него вот-вот готова была капнуть слюна.
Лу Чанго поспешно подошёл и вытер подбородок сына.
— И-я! — увидав отца, Эрбао расплылся в довольной улыбке, прищурив глазки в щелочки.
Повязав слюнявчик, Лу Чанго взял сына на руки и начал кормить его жидкой рисовой кашкой.
Прикорм следовало вводить постепенно: от жидкого к густому, от малого количества к большему. Поэтому каша в эти дни была совсем жидкой, как водичка.
Накормив малыша, он тут же сменил ему нагрудник на сухой. У карапуза снизу уже проклёвывался первый молочный зубик, так что слюни текли рекой. Так, помимо стирки пелёнок, у Лу Чанго прибавилась ещё одна обязанность — стирать детские слюнявчики.
Сытый и довольный Эрбао теперь не капризничал, и его можно было спокойно переложить в плетеную люльку.
Закончив с завтраком, Лу Чанго привычно прибрал со стола и вымыл посуду. Сяо Туаньцзы убежал играть на улицу, а Су Циньюнь ушёл в спальню присмотреть за младшим.
Пока семья завтракала, присыльные из Заведения Богатства и Знатности и Заведения Летящих Облаков уже успели забрать товар и уехать.
Управившись с делами, Лу Чанго подхватил коромысло с ведрами, таз и тазовую доску для стирки и направился к реке. Ли Тугэнь и Ли Сяоминь, расправившись со своей работой, увязались за ним.
— Дядюшка Лу, перед уходом управляющие из Заведения Богатства и Знатности и Заведения Летящих Облаков предупредили, что в ближайшие дни к нам могут пожаловать люди из Заведения Города Цзинь, — поделился новостями Ли Тугэнь.
— И что они посоветовали? — спросил Лу Чанго.
— Управляющий Цзинь и управляющий Линь сказали, чтобы мы с сестрой Сяоминь сразу давали им от ворот поворот, а всё остальное они берут на себя.
— Раз так, то и беспокоиться не о чем, — резюмировал Лу Чанго и добавил: — Только в ближайшее время старайтесь не ходить поодиночке.
Задумавшись над словами дядюшки Лу, Ли Сяоминь забеспокоилась:
— Дядюшка Лу, а как вы думаете, что эти люди из Заведения Города Цзинь могут нам сделать?..
[Будь увереннее! Убери «могут» — они точно что-нибудь выкинут!] — раздался голос ее Системы кулинарии.
«И что же делать?» — с тревогой спросила Ли Сяоминь.
[Да что тут думать! Я сейчас пойду и тихонько шлепну их всех, делов-то? Зато сразу решим проблему!] — басовитый, грубый голос системы произносил эти жуткие вещи с полной беззаботностью.
«Нельзя так!» — поспешно возразила Ли Сяоминь.
Её система всё-таки слишком страшная... Почему у Тува система такая кроткая и нежная? Ли Сяоминь уже не первый раз задавалась вопросом, не ошиблась ли эта система хозяином при привязке.
[Раз нельзя, тогда у меня варианты кончились... Босс, а у вас есть предложения?] — подобострастно обратилась басовитая система к системе Лу Чанго.
[Откуда у меня предложения, а? Муженёк~, а ты как думаешь?] — заприлипала милая система Тува, тесно прижимаясь к "боссу".
Услышав, как "босс" называет слабенькую систему муженьком, суровый басовитый системщик насупился от ярости.
А Ли Тугэнь, услышав, что его система снова ластится к системе дядюшки Лу, стыдливо отвёл взгляд. Стыдоба-то какая... Ну почему только у него у одного система с двуличным характером?
[А я откуда знаю... Хозяин, ты что-нибудь придумал?] — перекинула вопрос система.
«Ждите», — коротко отрезал Лу Чанго.
Разговор пришлось окончить — они как раз дошли до речного берега.
Лу Чанго с Ли Тугэнем приходили стирать в одно и то же время, так что заняли привычные места у воды. Поставив вещи, Лу Чанго пошёл за водой.
В марте погода заметно потеплела, и на улице высыпала детвора. Эрхэй отправился вместе с Сяо Туаньцзы и остальными ребятами к большому дереву. Эрхэй был пес крупный, и чтобы не пугать людских малышей, обычно держался чуть в стороне, зорко охраняя маленького хозяина.
Зачерпнув четыре ведра, Лу Чанго принес их на коромысле и принялся за пелёнки. Помимо пары вещей, сменённых за ночь, львиную долю ежедневной стирки составляли пелёнки и одежка младшего сына.
Он приходил сюда больше десяти дней подряд, так что местным гэерам и женщинам этот молчаливый мужчина успел примелькаться. А уж то, что он изо дня в день стирал детские пелёнки, и вовсе привлекало к нему всеобщее внимание. Ведь до появления Лу Чанго никто из них и помыслить не мог, что взрослый крепкий мужик способен заниматься стиркой!
Впрочем, хотя его и знали в лицо, заговорить никто не решался. Во-первых, правила приличия между мужчинами и женщинами никто не отменял, а во-вторых, у Лу Чанго был настолько суровый и свирепый взгляд, что мало кто осмеливался подойти первым.
Выполоскав грязное бельё, Лу Чанго отжал его, вылил воду и снова пошёл к реке с четырьмя пустыми вёдрами. Ли Тугэнь и Ли Сяоминь потянулись за ним. Поскольку они были слабее, Лу Чанго сначала набрал воды им, а затем уже наполнил свои вёдра.
Наполнив вёдра, Ли Сяоминь первой понесла их к своему месту.
Однако когда Лу Чанго с Ли Тугэнем подошли, то увидели, что Ли Сяоминь с кем-то ругается.
— Сестра Сяоминь, что случилось? — подошёл Ли Тугэнь.
Лу Чанго опустил ведра и таз на землю.
— Она заняла моё место, да ещё и бросила мои вещи на землю! — пылала от гнева Ли Сяоминь.
— Я не бросала... — с обиженным видом пролепетала Саньни. — Я просто хотела немного отодвинуть таз... Но он оказался слишком тяжёлым, и я его не удержала.
Говоря это, Саньни невольно бросила быстрый взгляд на стоящего рядом Лу Чанго.
Лу Чанго как раз наливал воду в таз и её взгляда не заметил, зато Ли Сяоминь всё прекрасно уловила. Она нахмурилась:
— Моё ведро спокойно стояло себе! Зачем ты вообще к нему лезла?
— Я... я просто пришла постирать, — с дрожью в голосе произнесла девица, у которой в уголках глаз уже заблестели слезы.
— Постирать она пришла! Вокруг полно свободных мест, так тебе надо было влезть ровно на моё?! — Ли Сяоминь аж фыркнула от возмущения.
—... Я просто привыкла стирать на этом месте, — чуть не плача ответила Саньни и снова украдкой взглянула на статного мужчину, словно надеясь, что тот вступится за неё.
Заметив очередную ужимку Саньни, Ли Сяоминь откровенно закатила глаза:
— Слушай, ты чего постоянно на моего дядюшку Лу косишься?
Когда её маленькую хитрость вот так бесцеремонно разоблачили, лицо Саньни вмиг вспыхнуло густым румянцем:
— Я... я просто...
Лу Чанго присел на корточки и выполоскал вещи в первой воде. Услышав, что Ли Сяоминь попусту тратит время на перепалку, он спокойно произнес:
— Сяоминь, иди стирай возле Тугэня.
— Хорошо, — отозвалась Ли Сяоминь и напоследок наградила умеющую лишь изображать жертву девицу ещё одним выразительным взглядом.
Среди собравшихся вокруг женщин и гэеров некоторые уже раскусили незамысловатый замысел Саньни. Кто-то тихонько хмыкнул. У этого мужчины уже трёхлетний ребёнок на руках, да дома ещё один малыш, а она всё туда же — вострит лыжи!
Услышав смутные смешки вокруг, Саньни побледнела. Но поблекли ли ее тайные помыслы на самом деле — ведала лишь она одна.
Выполоскав бельё дважды и хорошенько его отжав, Лу Чанго поднялся и начал собирать вещи. Ли Тугэнь и Ли Сяоминь к тому времени тоже закончили и встали рядом.
— Туаньцзы, домой! — окликнул сына Лу Чанго, взваливая коромысло на плечи.
— Идём! — увидав, что взрослые собираются уходить, малыши дружной стайкой прибежали к ним.