— Эй, погоди, — Лу Чанго опасно прищурился. — До привязки ты твердил: появится энергия — сразу поднимешь мне уровень способностей. Что теперь? Сдурить меня решил?
[Ни... никакой дури! Сейчас всё сделаю!]
Система нервно сглотнула и, мысленно обливаясь слёзами, повысила обе его способности до третьего уровня.
Сидя на низенькой скамейке, Лу Чанго ощутил, как по жилам разливается приятное, густое тепло, затапливающее всё тело от головы до кончиков пальцев. С повышением уровня психологической магии мысли прояснялись, а восприятие становилось кристально чистым.
Прислужники-растения — Датэн, Эртэн и Сантэн — тут же почувствовали этот скачок.
— Хозяин, ты стал сильнее?! — ахнул Эртэн.
Датэн и Сантэн тоже изумлённо замерли. Они-то вытягивали силу из энергетических жемчужин, а хозяин умудрился поднять уровень вообще из ничего?
— Угу, — откликнулся Лу Чанго, мысленно заглядывая внутрь себя.
Увидев лишь третий уровень, он едва заметно нахмурился:
— Система, отчего всего на два уровня?
[Что значит «всего»?! Я подняла ОБЕ твои способности на два уровня — в сумме это четыре! На это ушла добрая половина моего запаса!] — с обидой возмутилась Система и даже вывела перед ним панель энергии, чтобы подкрепить свои слова фактами.
К счастью, задача была выполнена, и сейчас мир книги трансформировался в полноценный малый мир, что обещало непрерывный приток энергии в будущем. Не будь этого, за растрату такой силы Система извелась бы от жадности.
— Ладно, верю, — скользнув взглядом по шкале, произнёс Лу Чанго. — Раз задание выполнено, когда отвязка?
[Как только завершится слияние миров.]
* * *
С военной смутой было кончено. Теперь оставалось дождаться только одного — указа об амнистии для отца и братьев Су.
На пятый день после возвращения Вьюнов, около полудня, долгожданные вести наконец прибыли.
Лу Чанго, знавший о происходящем от Системы заранее, приготовил к обеду щедрый, праздничный стол.
— Туаньцзы, сбегай к дедушке и старшему дяде, позови их обедать, — проговорил он, вынося из кухни дымящееся блюдо.
— Сейчас! — звонко отозвался малыш, мгновенно бросил свои игрушки и припустил в соседний двор.
Здоровье отца Су оставляло желать лучшего, поначалу он вообще не вставал с постели. Но благодаря снадобьям, которые доставал Лу Чанго, за этот месяц старик заметно окреп: научился самостоятельно садиться и даже немного ходить, опираясь на клюку.
Туаньцзы добежал до дверей, заглянул внутрь, ухватившись ручонками за косяк, и увидел, что дедушка сидит на кровати с книгой в руках.
— Дедушка!.. — позвал карапуз.
— А? — Старик Су оторвался от чтения и ласково улыбнулся. — Туаньцзы? Ты чего прибежал, маленький?
— Папа зовёт обедать!
— Хорошо-хорошо, — кивнул дед.
Заметив, что старик всё ещё сжимает в руках свиток, Туаньцзы забавно насупился:
— Дедушка, ну скорее! Если ты не пойдёшь, Туаньцзы тоже кушать не разрешат!
— Ох, иду, уже иду, внучек, — со смехом отозвался старик, поспешно откладывая книгу и нащупывая костыль.
Убедившись, что дед поднялся, кроха рванул к старшему дяде.
— Дядя! Дядя! — на бегу звонко закричал он.
На кухне его не оказалось, поэтому Туаньцзы прибежал в соседнюю комнату и наконец наткнулся на Су Юньяна.
— Старший дядя, папа зовёт кушать!
— Иду. Вы начинайте, я сейчас подойду.
Увидев, что и дядя сидит над книгой, карапуз снова недовольно наморщил носик:
— Так нельзя! Дедушка уже встал, иди помоги дедушке! И... и вообще, если дядя не пойдёт, Туаньцзы придётся долго-долго ждать, пока дадут кушать!
Су Юньяну ничего не оставалось, кроме как с улыбкой качать головой. Он отложил свиток и поднялся с места:
— Ладно-ладно, раз так — иду прямо сейчас.
Заметив, что дядя подчинился, малыш просиял и со всех ног помчался домой. Что до Су Фуюня, тот прибежал к ним ещё с утра и вовсю помогал на кухне.
Обед удался на славу, все ели с большим аппетитом. Но самое радостное событие ждало их сразу после трапезы.
Братья Су как раз закончили мыть посуду и вышли из кухни, когда у ворот показался управляющий Цзэн в сопровождении нескольких чиновников в парадных одеяниях.
Заметив, что всё семейство собралось в доме Лу Чанго, Цзэн сразу повернул к ним.
— Су Вэньчэн, Су Юньян, Су Фуюнь, — громко выкликнул он их имена.
— Управляющий Цзэн... — Су Фуюнь мгновенно побледнел, решив, что они в чём-то провинились. — Ч-что-то случилось?
— Подойдите. Доставлен императорский указ.
При этих словах отец и сыновья поспешно опустились на колени. Старик Су весь затрепетал от страха.
Однако, вслушиваясь в чтение указа, они один за другим стали поднимать головы, не веря собственным ушам.
Суть зачитанной бумаги сводилась к простому: семья Су пострадала лишь из-за прегрешений главной ветви клана. А ныне государству Фэнлай удалось благополучно пережить засуху, нашествие саранчи, наводнение и моровую язву. Более того, война с царством Дунчэнь завершилась триумфальной победой — войска Фэнлай захватили три вражеских города!
На радостях император объявил всеобщую амнистию. Те, чья вина была незначительной или кто пострадал без вины за компанию с родственниками, освобождались от наказания.
Семья Су подпадала под указ в первую очередь.
Иными словами — отныне все трое были свободны! Они могли покинуть Пограничный город хоть прямо сейчас.
Когда все формальности были улажены и чиновники вместе с управляющим ушли, старик Су ещё долго сидел во дворе, точно во хмелю. Земля уходила у него из-под ног, происходящее казалось несбыточным сном.
Су Фуюнь с дикими криками носился по двору, дурачась от нахлынувшего счастья. Обычно сдержанный и невозмутимый старший брат тоже сидел с широкой улыбкой, пока по его щекам не пролились тихие, светлые слёзы.
Подобное происходило сегодня по всему внешнему городу. Откуда ни возьмись, отовсюду доносились рыдания, смех и безудержные крики людей, обретших долгожданную свободу. Те же, кто под амнистию не попал, жили в совершенно других кварталах — распределение жилья здесь строго зависело от тяжести проступка.
Дав родственникам выплеснуть чувства, Лу Чанго спокойно подал голос:
— Завтра собираем вещи. Послезавтра уезжаем из Пограничного города.
— Хорошо, хорошо! — непрестанно кивал расцвётший старик Су, и даже походка его стала удивительно лёгкой.
Дело шло к вечеру. Старший брат бережно подставил отцу плечо и повёл его домой, а младший вприпрыжку пристроился следом.
Новость оглушила радостью всех, и Су Циньюнь не был исключением.
Вернувшись в комнату после купания, Лу Чанго застал детей на кровати: Туаньцзы и Эрбао увлечённо перекатывали в ручонках огромную жемчужину и ночную жемчужину. А его муженёк, держа в руках открытую книгу, замер у стола, устремив задумчивый взгляд в пустоту.
Он даже не заметил, как вошёл супруг.
Лишь когда Лу Чанго мягко забрал книгу из его пальцев, Су Циньюнь встряхнулся и очнулся.
— О чём задумался? — спросил Лу Чанго, откладывая свиток на край.
— Да всё о сегодняшнем указе... — Су Циньюнь не сдержал счастливой улыбки. — Я-то думал, как уедем отсюда, так больше никогда не увижу ни отца, ни братьев. А оно вон как повернулось...
Их появление в Пограничном городе было лишь чистой случайностью. Но именно эта случайность подарила их семье возможность ненадолго сойтись вместе. Су Циньюнь уже смирился с тем, что, уехав, простится с ними навек — слишком уж огромны расстояния между Пограничным городом и внутренними землями Фэнлай. До ближайшего крупного поселения пришлось бы колыхаться в повозке больше полумесяца.
И надо же было такому случиться — прямо перед их отъездом государя осенила милость о всеобщей амнистии!
— Рад? — тихо спросил Лу Чанго.
— Очень, — просиял Су Циньюнь, буквально лучась нежностью и теплотой.
— Вот и ладно, — Лу Чанго ласково коснулся его щеки, щурясь от удовольствия.
— Туаньцзы тоже рад! — тут же подал голос старший карапуз, услышав разговор взрослых.
— Ия... си-си! — подхватил Эрбао, пытаясь повторить за братом.
Супруги ещё немного повозились с малышами, пока не пришло время спать. Загасив масляный светильник, Лу Чанго вернулся к постели. Заметив, что Туаньцзы всё ещё тискает в кулачках ночную жемчужину, он приглушённо скомандовал:
— Туаньцзы, прячь жемчужину.
Во тьме ночная жемчужина испускала мягкий, ровный свет. Чем гуще становились тени, тем ярче разгоралось его сияние. Теперь, когда масляная лампа погасла, мягкое свечение жемчужины заливало всю кровать.
Заметив это, Эрбао пыхтя пополз к брату:
— Ия... шарик, горит!
— Ой!
Поняв указ отца, Туаньцзы поспешно откатил жемчужину в угол кровати и накрыл приготовленным плотным лоскутом чёрной ткани.
Свет мгновенно угас, погрузив комнату во тьму.
— Ия! Тёмно... папа! — трусоватый Эрбао тут же развернулся и устремился к папе-гэеру.
— Папа здесь, здесь, — Су Циньюнь подгрёб кроху к себе и поудобнее уложил.
— Спать-спать...
Малыши ещё немного пошептались с родителями, но детская нега быстро взяла своё, и вскоре оба безмятежно засопели.
Су Циньюнь опасался, что от избытка чувств не сможет сомкнуть глаз. Однако, уткнувшись носом в широкую грудь мужа и слушая его ровный, размеренный стук сердца, сам не заметил, как провалился в сон.
* * *
На следующее утро, едва Лу Чанго проснулся, Су Циньюнь тоже мгновенно открыл глаза — мысли о предстоящей дороге не давали спать.
Завтра предстояло покинуть Пограничный город, так что сегодня требовалось собрать все пожитки. Впрочем, самые нетерпеливые укладывали баулы ещё с прошлых суток и снялись с места с первыми лучами солнца. На их лицах сияли радостные улыбки, многие уходившие объединялись в группы, чтобы поддерживать друг друга в пути.
Быстро позавтракав, Лу Чанго предупредил мужа и отправился по делам. В одном из прошлых случайных наборов от Системы ему выпала обычная крытая повозка, вот только лошади к ней не прилагалось. Сегодня следовало найти и купить хорошего коня.
Спустя пару часов Лу Чанго вернулся, правя добротным экипажем, и остановил лошадь прямо у ворот тестя.
— Брат Лу, эта повозка... — Су Фуюнь перевёл ошеломлённый взгляд с повозки во дворе второго брата на ту, что стояла перед их домом, совсем растерявшись.
— Править умеешь? — коротко спросил Лу Чанго.
— Н-нет... — покрутил головой младший.
Вышедший на шум старший брат тут же отозвался:
— Я умею.
— Хорошо. Тогда вы поедете в этой, — Лу Чанго передал ему вожжи и велел завести лошадь во двор.
Едва Лу Чанго повернулся, собираясь идти к себе, Су Фуюнь поспешно окликнул его:
— Брат Лу! Тут лекарь Сюй спрашивал... Он хотел бы отправиться вместе с нами.
Старик Сюй раньше служил придворным лекарем, а в Пограничный город угодил исключительно из-за козней фаворитки прежнего государя. Ныне новый правитель даровал амнистию и ему. Однако лекарь был уже глубоко стар, понимал, что одолеть долгий путь в одиночку не сможет, и искал надёжных спутников.
— Решайте сами, — бросил Лу Чанго.
Экипаж был достаточно просторным, да и пока лекарь не претендовал на его собственное место, Лу Чанго не имело значения, с кем поедут родственники мужа.